— Возможно. Печать создана тогда, когда золото стало доступнее. Однако надписи на ней сделаны на древнем шумерском языке клинописью, а мы все прекрасно знаем, что в Вавилонии использовали аккадский язык. Какая-то несостыковка, вам не кажется? Кроме того, как вы думаете, легко ли по золоту писать клинописью?
— Считаешь, это новодел? — удивился Филипп.
— Нет, я хочу сказать, что в Шумере не стали бы делать печать из золота, а в Вавилонии не использовали бы шумерскую клинопись. Но даже если это так, то процесс был дорогим и сложным. Создатель печати намеренно взял трудный в работе, но очень прочный материал, и выгравировал текст на древнем языке, который в то время могли уже не использовать.
— Ну и зачем, по твоему мнению, кому-то так поступать? — поинтересовался профессор.
— Для того, чтобы что-то скрыть, конечно! — ответила Майя, улыбнувшись.
Глава 18. Москва. Среда. 13.35
— Саблин, ну что там у тебя? — в трубке послышался низкий голос начальника отделения полиции города Тимофеева. — Есть подвижки или как?
— Здравия желаю, товарищ полковник, — отчеканил Саблин.
— Давай без этого, ну?
— Работаем. Есть связь с делом об убийстве в антикварной лавке.
— А, тот глухарь с вырезанными глазами несколько месяцев назад?
— Так точно. У обоих потерпевших есть схожая татуировка в виде двух заглавных букв «А». У обоих вырезаны органы. В первом случае глаза, во втором — язык.
— Господи! — послышалось в трубке.
— Пострадавшие были знакомы. Есть предварительная версия: оба покойных являлись членами какого-то общества, возможно, секты. Убийца либо мстит, убивая её членов, либо сам вхож в это сообщество. Не исключен вариант разборок. Выясняем.
— Чёрт знает что! Только секты нам ещё в городе не хватало с её разборками!
— Пока выйти на секту не удалось.
— Старайтесь, давайте, старайтесь! По городу поползли слухи о серийном маньяке, который отрезает языки. Про секту пока никто не знает, но это вопрос времени.
— Работаем, товарищ полковник.
— Знаю. И верю, вы всё выясните. Давай там не расслабляйся. Нужен результат.
— Сделаем.
— Ну ладно, если что понадобится, звони.
— Спасибо.
— Всё, отбой, — Тимофеев отключился.
Саблин вздохнул. Он не любил, когда начальство вмешивалось в расследование и начинало давить — в таких делах спешка только мешает, но понимал, что у руководства свои сроки, свои задачи и его мнение мало кого волнует.
Капитан вышел из кабинета и поднялся на лифте на несколько этажей вверх в лабораторию.
— Привет! — он вошёл в кабинет, где несколько криминалистов трудились над уликами.
— Ты опять без бахил! — сделала замечание женщина, поднимая голову от микроскопа.
— Ну прости, — тихо сказал Саблин, чтобы никому не мешать. — Анют, очень нужны результаты по квартире Николаева, не готовы ещё?
Анюта, женщина средних лет, темноволосая и круглолицая, вздохнула:
— Ну ты даёшь! Думаешь, это вот так просто? Тело только ночью привезли.
— Знаю, но всё горит, пойми!
— Сейчас, — женщина взяла телефонную трубку и набрала номер. — Серёг, привет, что с результатами по Николаеву, готовы? — она уставилась в стену, ожидая ответа. — А когда?
Саблин чертыхнулся, понимая: результатов пока нет.
— А можно быстрее? Очень срочно надо, ну прям очень! Из убойного меня уже просто достали! — она с улыбкой посмотрела на следователя.
Тот кивнул в ответ.
— Хорошо, поняла, за мной должок, — Анюта положила трубку. — Будут через полчаса, может, раньше.
— Ты чудо! — воскликнул Саблин, выходя из помещения.
— Я знаю, — кокетливо ответила Анюта, возвращаясь к микроскопу.
Глава 19. Москва. Среда. 13.50
Писатель внимательно смотрел на Майю и понимал: несмотря на то что они уже давно расстались, он никогда не переставал её любить. Майя Вербицкая была дочерью старинного друга Петра Ивановича, и в детстве Филипп часто играл с пухлой смешной девчонкой. Однако после окончания школы их пути разошлись. Майя уехала учиться за границу, и Филипп не видел её много лет. Но однажды, зайдя к дяде по делам, он столкнулся с красивой девушкой, в которой с трудом узнал Майю. Они вновь начали проводить время вместе. Расставшись на много лет, молодые люди, как оказалось, шли одним путём. Дорогой, ведущей к изучению истории. Вернувшись из-за границы, Вербицкая начала работать ассистентом у профессора Смирнова, который помогал ей писать кандидатскую диссертацию в области археологии. Получив первую научную степень, девушка осталась сотрудничать с профессором и теперь трудилась над защитой докторской.
— Ты хочешь сказать, в этом тексте всё-таки может содержаться что-то важное? — Пётр Иванович недоверчиво взглянул на Майю.
— Я убеждена. Этот предмет сделали специально для того, чтобы скрыть некую тайну, но, согласитесь, было бы проще вообще не упоминать о ней, если, конечно, не хотели, чтобы эта тайна когда-нибудь была раскрыта! Вот поэтому кто-то нанёс надписи клинописью на древнем языке, и только истинно просвещённые и образованные люди смогут расшифровать её.
— Хорошо, допустим, это так, — кивнул профессор. — Но где доказательства, факты?!
— Факты перед вами, — парировала Вербицкая, — стоит лишь внимательнее вглядеться. Не кажется ли вам, весь текст напоминает описание местности?
— Подождите, давайте в таком случае ещё раз внимательно прочтём текст, — предложил писатель. — Вот, например, с самого начала: «Сокровище скрыто калду по велению Повелителя Ветра».
— Кто такие калду? — спросила Майя.
— Это вавилонское название халдеев — жреческой касты, населявшей болотистые области устьев рек Тигр и Евфрат, — быстро пояснил Филипп.
— Стало быть, имеется в виду жрец, ведь в то время тайны хранили люди, связанные с богослужением? — девушка вопросительно посмотрела на писателя.
— Да, — кивнул он. — Или это маг, колдун. Именно так называли людей, обладающих тайными знаниями.
— Хорошо. С этим разобрались. А кто такой Повелитель Ветра? Есть какие-нибудь предположения? Древний бог или дух?
— Очевидно, какое-то шумерское божество, — предположил Пётр Иванович.
— Верно, — сказал Филипп. — В мифологии Шумера есть такой бог, как Энлиль, один из триады великих божеств. Его имя дословно переводится как «Владыка ветра», ну то есть Повелитель Ветра.
— В таком случае, если теперь переводить первую строчку буквально, то некий калду, то есть жрец или маг, скрыл сокровище по велению шумерского бога Энлиля, — резюмировала Вербицкая.
— И пока это нам ни о чём не говорит, — заметил Пётр Иванович.
— Да, пока ни о чём. Давайте тогда дальше, — Филипп продолжил читать: — «Тысячи лет оно блуждало по свету. Место его ярко и посвящено чужим богам-спасителям, а путь высечен в камне, что находится в последнем Доме Великого Царя, который стоит у истоков реки, что берёт начало у Великих Гор сына Повелителя Ветра. Ступай к Владычице Воздуха и следуй по знакам трижды».
— Похоже, сокровище хранили в разных местах долгие века… хм… посвящено чужим богам-спасителям… — профессор прикрыл глаза, задумавшись. — В последнем Доме Великого Царя… у истоков реки… сын Повелителя Ветра…
— Так, подождите! — Филипп поднял руку вверх. — Повелитель Ветра — это Энлиль, и если речь про пантеон шумерских богов, то его сын — это Бог Луны, Нанна. Иными словами, Великие Горы сына Повелителя Ветра — это горы Луны.
— Очень логично, — улыбнулась Майя.
— Я знаю, где это, — вспомнил профессор. — Горный хребет в Восточной Африке, Рувензори. Античные исследователи упоминали его как Лунные горы. Собственно говоря, тут же мы ответим и на следующий вопрос — о реке, о которой идёт речь в тексте.
— Так, тут написано, путь к сокровищу находится в последнем Доме Великого Царя, который стоит у истоков реки, что берёт начало у Великих Гор сына Владыки Ветра, то есть Дом Великого Царя стоит у истоков реки, что берёт начало у Лунных гор, — Майя убрала прядь волос со лба.
— И что это за река? — Филипп вопросительно посмотрел на девушку, а потом на дядю.
— Нил, — торжественно провозгласил Пётр Иванович. — Древние географы и историки писали, что Нил берёт начало именно в этих горах.
— А Дом Великого Царя, что стоит у истоков реки? — Майя раскраснелась от переполнявших её эмоций.
— Здесь, возможно, имеются в виду не истоки, а дельта. А в дельте Нила стоит Александрия, — последнюю фразу профессор Смирнов произнёс тоном преподавателя.
— Александрия — это и есть Дом Великого Царя, ну конечно! — воскликнула девушка.
— А царь — Александр Македонский, — легко догадался писатель.
— Как просто!
— Да, всё гениальное просто, а древние были гениями, как ни крути, — Пётр Иванович снял очки.
— Но само место мы так и не определили! — напомнила Майя. — Место его ярко и посвящено чужим богам-спасителям. Какое место в Александрии может быть ярким?
— Можешь принести ноутбук? — попросил Филипп.
— Конечно, — Майя вышла из гостиной и вернулась через минуту с небольшим устройством стального цвета.
— Я вот подумал, если этот кто-то жил в столь отдалённые времена, то, скорее всего, он мог писать о месте, которое в то время существовало, — предположил Филипп.
— Само собой, — хмыкнул профессор. — К чему ты клонишь?
— Ну вот и подумайте, что могли таким образом охарактеризовать древние, что для них было самым ярким? — молодой человек забрал у Майи ноутбук.
— Может быть, какой-нибудь храм в Александрии? — предположила она.
— Нет, не то, — Пётр Иванович нахмурился. — Здесь что-то другое. Что-то, что спустя многие века люди смогли бы опознать, что-то монументальное и известное. Ведь только так можно найти путь к сокровищу.
— Вот что, — Филипп развернул ноутбук в сторону профессора и Майи. Они посмотрели в экран.
— Александрийский маяк? Ты уверен?
— Сначала не был, но прочти ещё раз начало перевода.
— Тысячи лет оно блуждало по свету. Место его ярко и посвящено чужим богам-спасителям, — огласила Майя.
— Посвящено чужим богам-спасителям! — повторил Филипп. — А теперь читай вот тут! — он улыбался, указывая в экран.
— Огромная трёхэтажная башня высотой сто двадцать метров находилась на восточном берегу острова Фарос. На стене маяка была высечена надпись: «Сострат, сын Дексифана из Книда, посвятил сооружение богам-спасителям ради мореходов».
Писатель довольно закивал, зная — таких удивительных совпадений не бывает.
Глава 20. Москва. Среда. 14.00
Саблин напряжённо смотрел в монитор компьютера. Только что пришли из криминалистической лаборатории результаты по квартире Николаева.
— Ну? — не выдержал Бойко, который мялся с ноги на ногу перед столом Саблина.
— Читаю, — выдавил сквозь зубы следователь.
— Там что, много всего написано? — не унимался Бойко. — Есть интересное?
Саблин недовольно посмотрел на Глеба. Все были на взводе.
— Читайте тогда вслух, что ли!
— Чёрт с тобой, — рявкнул Саблин. — Ты не даёшь мне сосредоточиться! Так, — он быстро просмотрел несущественные подробности, выискивая важное, — в квартире покойного обнаружены отпечатки пальцев.
— Чьи?
Следователь вновь сурово глянул на Бойко, продолжая читать вслух:
— Отпечатки пальцев, обнаруженные на месте преступления, содержатся в базе данных полиции, — он нахмурился.
— Так, — довольно произнёс Бойко.
— Указанные отпечатки ранее были обнаружены на месте преступления в Староконюшенном переулке.
— Ха! — Бойко хлопнул ладонью о ладонь. — Район антикварной лавки, где убили Рульковского!
— Отпечатки принадлежат… — Саблин замолчал.
— Кому? — Бойко уселся на стул и выжидающе посмотрел на капитана.
— Веронике Крюковой.
