Преступник притих и дал мне возможность подумать, а заодно хорошенько его рассмотреть. На вид мужик как мужик: нос с горбинкой, челюсть квадратная, лицо вытянутое. Сам жилистый, под толщей пуховика почти потерялся. Из-за не очень высокого роста и телосложения штаны у него собрались в гармошку на ногах. А больше ничего примечательного не нашлось, кроме рябой кожи да внимательного взгляда. Подозрительного такого.
И улыбочка нехорошая. Знакомая прямо-таки.
– Подельник есть? – поинтересовалась я первым делом, прикидывая, как дотащить воришку до охраны.
Или позвать ее сюда? Что-то Анжелина говорила про тревожную кнопку на панели. Возле двери такая висела, но я не обратила на нее внимания.
– Нет, – хрипло отозвался преступник и облизнул губы. – Извините, а вы кто?
– Нянечка, – сурово произнесла я. – Вадима Андреевича, на территорию дома которого ты забрался незаконно.
– Нянечка? Вадьки?
Раздалось сдавленное покашливание. Мужчину подо мной подозрительно затрясло, затем он некрасиво хрюкнул в ковер. Ему, кажется, стало весело.
– Я сказала что-то забавное? – Ладонь сильнее стиснула затылок.
– Нет, нет, простите, уважаемая… Нянечка, – опять заскулил вежливый уголовник.
– Вставай, шут! Сейчас охране объяснять будешь, почему явился среди ночи на частную территорию без разрешения.
Я поднялась и несильно пнула воришку в бок, услышав недовольное оханье. Он еще что-то вякнул про насилие над подозреваемым, за что получил второй удар. Сильнее. Ибо нечего к хрупким девушкам среди ночи в дом забираться.
Вытолкав мужика во двор, я наскоро надела пуховик и бросила взгляд на зеркало в прихожей. Собственный вид напугал. Здесь и наручников не надо, размазанная по лицу тушь с остатками косметики, синяки под глазами и волосы дыбом сами бы кого угодно в кутузку уложили. Причем посмертно.
Ничего. Я же не на свидание отправилась.
Охранник спросонья чуть сам в грязную кучу снега не грохнулся, когда меня увидел. Потом еще с минуты две задавал совершенно тупые вопросы, нервируя сильнее. Вот за что я не любила гражданских и обычных чоповцев, так это за тягу к лишней панике и отсутствие критического мышления. Потому что мне три раза пришлось объяснять идиоту, пришедшему на вызов, чего я хотела.
А когда до парня дошло, меня с преступником проводили в дом.
– Извините, – проблеял нарушитель закона, когда нас оставили в холле дожидаться Пахомова-младшего, – если не секрет, сколько уважаемой няне лет?
– Неприлично задавать такие вопросы женщине.
Послышался шум, голос гаденыша Вадима и еще одного. Надрывно-хриплого. Анжела Аркадьевна.
– Так вы не женщина, вы – няня.
Я со всего размаху отвесила умнику подзатыльник.
– Молчать!
– Дана Игоревна сказала, что на нее напал маньяк в домике для гостей! – услышала я слова охранника и закатила глаза.
Ну что за идиот? Вот почему не люблю частников и гражданских! Сказала: «Прокрался в дом, как маньяк». Пыталась сойти за несчастную жертву, ресницами хлопала. А пустоголовый чоповец все перепутал.
В холл вошли трое – охранник, Вадим и полуголая Анжела. Последний факт я отметила чисто машинально. Как и то, что белобрысая кикимора вцепилась в наследника Пахомова кроваво-красными ногтями. Из-за угла высунулась повариха с парочкой горничных, еще двое работников показались на лестнице.
– Вечер добрый, – буркнула я и толкнула задержанного в спину. – У меня здесь преступник. Забрался ко мне и что-то искал, возможно, деньги.
А воришка возьми и радостно заголоси на весь дом:
– Гадик, твоя нянечка просто космос!
Глава 8
Вадим
– Нянечка… а-ха-ха-ха! Ептить! Пацанам расскажу, три дня оралово будет, – Кособеев содрогался на кресле от смеха, пока я раздраженно носился по спальне.
Вот надо же так попасть. Мало того что Дана эта устроила концерт с выдачей преступника. Еле уговорил не звонить в полицию и заверил, что сам разберусь со своим полудурочным другом. Еще этот ржет, словно лошадь Пржевальского. Одно хорошо – Анжела отстала и больше не лезла. Решила, что двое мужчин в ее постели сегодня как-то слишком.
– Ты зачем в домик для гостей полез, тупица? – зашипел я и схватил с кровати подушку, чтобы бросить в Мирона.
Косой увернулся, затем поднял руки. Сдался.
– Эй, я в олигарских домах не разбираюсь, – пожал он плечами шутливо, затем хмыкнул. – Блин, ты место не уточнил, и я по привычке туда сунулся. Всегда же там встречались для передачи информации.
Согласен. Лучше бы сразу позвонил, но я так замотался. Анжела пристала, совсем из головы вылетела встреча с напарником и другом. Да что там! Я даже сообщение в смартфоне упустил из-за приставаний экономки. Банально не увидел уведомления, хотя до этого трижды в час проверял смартфон.
– Прости… Душнила, – я все-таки ударил его подушкой по голове.
– Пф, – Мирон отмахнулся, – лучше бы за охраной последил. Дрыхнут, как суслики, ничего не слышат. Камеры обойти нефиг делать. Зачем так подставляешься? Ладно бы Пахомов, его вообще не жалко.
– У меня теперь вон. Нянечка есть. Присмотрит, – я кивнул на окно, за которым простиралась ночь.
Где-то там уже мирно сопела Дана. Или разгуливала по саду в поисках новых приключений и потерянных в сугробе маньяков. Из груди невольно вырвался смех, когда я вспомнил, в каком виде она сюда заявилась. С гнездом сороки на голове, смазанном макияже и с криво застегнутыми пуговицами на пуховике она была хороша. Красивая девка, прямо взор не оторвать. Глазищи сверкали, как у кошки, розовые губы недовольно поджимались.
У меня екнуло в груди и засосало под ложечкой. Странное сочетание, прямо-таки непримиримое. Низ живота потяжелел, возбуждения волной прошло по телу. Чем дольше Дана находилась в доме, тем больше подвергала риску мою операцию.
Нет, от нее точно надо избавляться. Как можно скорее.
– Она ничего, – цокнул Мирон, явно заметив мой интерес. – Попка, грудь… Ой, простите, глаза…
– Ноги сломаю, – я сразу ощетинился.
– Запал, – удовлетворенно пробормотал Мирон, изображая рукой падения самолета в пропасть. – Бухнулся с пьедестала мужской независимости под бабский каблук. Тряпка.
– Никто тут ни на что не запал, дебила кусок, – я огрызнулся и прошлепал к столу, где лежал ноутбук.
Прислуга принесла его минут пять назад, пока Мирон распинался перед хмурой Анжелиной. У бедняжки чуть весь выбеленный мех на голове не выпал от словооборота в минуту, выдаваемые Кособеевым. Когда надоело расписывать, про «губы, словно ягоды малины» и «кожа аки персик», он сменил тему на искусство. Тыкал в картины каких-то известных художников, на глаз определяя репродукция или нет, и расспрашивал про виденье творца.
С прошлой операции не отпустило. Мужики брали группировку, промышлявшую контрабандой украденных и подделанных произведений искусства, и Мирона поставили главным. До перевода к нам он столько лет занимался фальшивками, что слету определял Рембрандт перед ним или златорукий Вася Подъездный.
– В любом случае, Вадик, ты бы от своей нянечки держись подальше, – протянул Мирон.
Я спрятал флеш-карту в цветок, поправил ноутбук и налил нам виски. Благо бутылку предусмотрительно захватили все те же молчаливые слуги по тихой просьбе. Проскочили мимо бдительной Анжелы, которая терпеть не могла, когда разоряли бар ее работодателя.
– Увидел, что? – спросил я, передавая бокал. – Или пацаны накопали?
– Пока ничего не нашли. Но я почти на восемьдесят процентов уверен, что она из младших. Псориазники2 или экономисты3. Они вели Пахомова и его товарищей. От подделки товарного знака до мошенничества в особо крупных размерах. Тогда всю мелочь посадили, а твой клиент чистеньким остался.
– Мы его уже в оборот взяли, – я задумчиво взболтнул виски в бокале.
– Ага. Я тут покопался, пока пацаны чесались. Оказывается, пипиркин отдел давеча накрыл агентство Радмилы Гуляевой, откуда твоя няня прибыла.
– Им на трассах и остановках девок мало? Чего они к эскортницам сунулись, сами же их пасут.
– О том и речь. Эля Рахимовна как раз выбыла по причине здоровья, так что мы сей момент упустили.
– Ептить.
– Да, – кивнул Мирон и вдруг нахмурился. – Но проблема не в самих ментах. Пусть сколько хотят, копаются, а этой Дане. Вчера подняли висяк на Зоренко. Если коротко, то пару дней назад заводчане4 нашли убийцу и выбили из него признание.
– Что за Зоренко? – я склонил голову к плечу. – Который ювелир, найденный повешенным в собственной квартире пять лет назад?
– Он, – кивнул Мирон. – Короче, интересную вещь поведал исполнитель. Оказывается, бедолага сотрудничал с МВД, сливал конкурентов, незаконно приторговывающих золотом. А потом кто-то из ментов его взял и сдал.
– И ты думаешь…
Мирон наклонился вперед и внимательно посмотрел на меня.
– Где гарантия, что твоя нянечка не крыса Загранского? Только со стороны младших. Уж очень она вовремя появилась, когда мы подобрались слишком близко.
Глава 9
Утром я проснулась от неприятных ощущений в горле. Прогулка по морозу с мокрыми волосами и расстегнутым пуховиком дала о себе знать. Во рту появилась скребущая сухость, кашель зарождался в бронхах, нос забили сопли.
Выругавшись, я прокляла и Гадика, и его ночного гостя на чем свет стоял. А еще достала телефон и написала шефу, дав ориентировку на «хорошего друга». Пусть проверят. У меня закрались подозрения еще в тот момент, когда засранец услышал невольно вырвавшийся жаргон. И странно улыбнулся.
Силовика, как и заядлого сидельца, всегда видно. По манере речи, движениям, повадкам, умению сливаться в толпе или выделяться в нужный момент. Каждый из нас тренировал особые качества для работы в органах. Только офисные планктоны редко выбивались из серой массы, а оперативники всегда.
Я бы поставила руку на отсечение, что передо мной бывший или действующий силовик. Оттого связь с Вадимом Пахомовым еще сильнее выбивалась из уравнения. Ведь не мог же известный мошенник притащить в дом оперативника? Он столько лет водил нас за нос, проник даже в структуры. Кто-то поговаривал о внутренних проверках, мол, завелась крыса в наших рядах.
А взял и привел силовика. Сам. Или я чего-то не догоняла?
«Проверим. Пока занимаемся Вадимом. Странный тип. Взялся буквально из ниоткуда. Да и Пахомов, словно в воду канул. Никакой информации по вылетам за границу на него и младшего сына нет. Еще начальник вызывает, к нему с ФСБ приехали. Ох, чует моя старая шкура, что отберут у нас это дельце».
Та-а-ак. Интересно.
Я отложила телефон, дважды перечитав сообщение от Бульдога. При мысли, что дело Пахомова отберут, у меня волосы на затылке встали дыбом. Столько времени и сил ушло, мы так готовились к операции. А тут влезает старший брат и бесцеремонно ставит свои интересы выше наших.
Я знала, как все произойдет. Федеральная служба безопасности всегда целилась на крупную рыбу. Кого-то за Пахомовым, скорее всего, Загранского или его дружков, промышлявших незаконной торговлей золота. Наши интересы редко пересекались так сильно, поэтому чаще всего структуры находили компромисс. Но не в этот раз.
Я собиралась бороться до конца.
– Доброе утро.
В доме стояла непривычная тишина, никого из прислуги не наблюдалось. Даже Анжела не откликнулась на мое приветствие, когда я вошла в просторный холл. Взгляд скользнул по раздетым древнегреческим статуям по бокам и малиновому ковру.
Пахомов все-таки страшный любитель дорогущего хлама. От картин с причудливыми изображениями до мраморного фонтана в зимнем саду на первом этаже. Безвкусица, много лишних деталей и перегруженная атмосфера дома. Лепнина, позолота, красное дерево в мебели и на панелях. Зеркальная крышка пианино отражала свет, когда я прошла мимо очередной гостиной в сторону кухни.
Там тоже никого не оказалось, поэтому я дошла до места назначения в полном одиночестве.
Кухня, где запросто поместилась бы вся моя однокомнатная квартирка, встретила меня кристальной чистотой. На стеклянной поверхности индукционной плиты не единого пятнышка. Черный кафель отражал мое лицо, деревянный стол и тумбы подошли бы в качестве реквизита операционной. На холодильнике нет даже отпечатков пальцев.
Появилась мысль позвать охрану. Вдруг что-то случилось? Заглянув внутрь в поиске съестного, я ошарашенно уставилась на пустые полки. Выдвинула несколько ящиков, пошарила рукой в морозилке. Ничего. Желудок отозвался грустным бурчанием, а от голода свело мышцы. Мелькнула мысль заказать доставку, ведь был в этом элитном поселке магазин. Я точно помню, что проезжала мимо какой-то вычурной вывески. Стоило бы поискать на картах в приложении.
Там наверняка высокие ценники, но за неимением лучшего…
– Проголодалась, нянечка?
Я с визгом подпрыгнула и заметалась бешеной курицей по пространству. Поскользнувшись на плитке, я больно ударилась бедром об угол и в панике прижалась к открытой дверце холодильника. Из-под влажной челки, с которой капала вода, на меня ехидно смотрел Вадим Пахомов. С таким довольным оскалом, что сердце зашлось в диком ритме.
– Зачем пугаете, Вадим Андреевич? – я прочистила горло и попыталась его обойти.
Рослая фигура заполнила собой все пространство, пока я старательно отводила взгляд от голой груди. Судя по виду, Гадик или только из душа, или из бассейна. Ничего, кроме домашних штанов, низко сидящих на бедрах, больше не наблюдалось.
Мне пришлось трижды напомнить себе, что я, возможно, имею дело с мошенником. Или преступником. Оборотнем в погонах, нечестивым коллегой из федеральной службы. Да тысячи вариантов. Любой подставь – сразу катастрофа. Хотя в глубине души все равно считала его Вадиком-Гадиком – избалованным сыночком бизнесмена.
– Даночка Игоревна, что вы такое говорите? Да я никогда… Ой! Я очень неловкий!
Засранец сделал вид, будто оступился. Пластиковое ведерко, которое я не заметила сразу, опрокинулось на меня и окатило чем-то вонючим. Похоже, что кто-то разбавил воду из-под крана с помоями.
Первое время я приходила в себя, пока у ног скапливалась лужа. Потом начала сатанеть. Когда аист нес свёрток с Вадиком в семью Пахомовых, он явно три раза постучался в окно. Головой Вадика. Потому что большего кретина ещё надо поискать.
– Вадим… Андреевич, – я с трудом выдавила вежливое обращение к чудовищу в обличии мужчины, – вам по детским делам не пора? В гоночки, стрелялки поиграть?
С меня капала грязная вода, в волосах что-то подозрительно закопошилось. Но я стойко держала себя в руках. Я, ёшкин дрын, старший лейтенант Колычёвского отдела полиции. Стрессоустойчива, психически стабильна и не опущусь до банальной мести засранцу двадцати восьми годиков.
Нет, никогда.
Правда, теперь я стопроцентно уверилась, что передо мной туповатый мажор. Оперативник бы не позволил себе подобной выходки!
– Но, тетя Дана, – капризно надул губки Вадим и похлопал своими длиннющими ресничками, – вы же нянечка.
– И что?! – рявкнула я.
Гаденыш прямо расцвел аки нарцисс на солнышке. Весь подобрался, затрясся от предвкушения будущей пакости и промурчал:
– Холодильник пуст, продуктов нет, ближайший магазин в нескольких километрах. Тот, что в поселке, закрыли на санитарный день. Полчаса назад я распустил всю прислугу, поэтому за продуктами отправишься ты. Доставку не бери, съезди сама и отбери самое свежее. Вот списочек.
Он сунул руку в карман, затем вынул оттуда сверток. Передо мной расстелился целый рулон туалетной бумаги, где мелким почерком засранец написал свои хотелки. А у меня задергались оба века.
Убью.
Глава 10
