Организм оживился и напомнил, как давно мы не водили дружбу с девушками. Мозг обломал гормональный всплеск напоминанием: с нормальной женщиной. А не хищное млекопитающее животное из семейства куньих. Глядя на жемчужно-белые зубы, я представил, как они перекусывают мне все стратегически важные мечты. Например, пальцы.
– Вы такой молодец, – в голосе Анжелины прозвучало отчетливое мурлыканье, а сама она подошла ближе. Я учуял запах ее удушливый аромат.
– Ага.
Отодвинулся в кресле, но мое движение поняли неправильно. Подойдя к книжному шкафу, Анжелина прижалась к дверце спиной, выпятила внушительную грудь и тряхнула волосами. Пока я соображал, откуда столь внезапный интерес к моей персоне, она метнулась к столу и вцепилась в край железной хваткой. Подалась вперед, чтобы я рассмотрел вырез и улыбнулась.
Господи Иисусе. Из-за длинного носа ее лицо стало еще более вытянутым благодаря освещению. Точно норка. Белая.
– Может, помочь вам, Вадим Андреевич? – похлопала ресницами Анжелина. – Чаю принести? Коньяк? Вино?
– А что за внезапная забота, Анжелина Аркадьевна? – я пришел в себя и прищурился. – Зарплату вам плачу не я.
Когда я сюда только приехал, белобрысая ведьма меня сразу возненавидела. Фыркала, куксилась, шипела сквозь зубы. Раз двадцать проверяла личные документы, делала запрос в службу безопасности и звонила Пахомову. Хотя никаких прав на подобное отношение не имела. Обычная экономка, которая оказалась вовсе не такой простой.
Уж не знал, какие между ней и Пахомовым отношения. Явно больше, чем рабочие. Сотрудницам, даже лучшим из лучших, столько прав и таких зарплат не назначали. Если вас ничего не связывало. Личного или денежного.
– Беспокоюсь, – беспечно отозвалась Анжелина. – Новая няня не кажется мне надежной, поэтому я пришла сама.
Ах, вот в чем дело. Дана. Соперница, которая моложе, красивее и ярче внешне. Белобрысая кикимора испугалась за свое положение, потому прибежала на второй аэродром. Не со старшим, так с младшим выгорит.
– Знаете, Анжела Аркадьевна… – я понизил интонацию, затем пододвинулся. Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
Договорить не вышло, послышался грохот и крики. После чего в кабинет вбежал запыхавшийся охранник.
– Вадим Андреевич!
Анжела с визгом бросилась ко мне и притаилась за спиной, больно вцепившись в руку. Но парень, похоже, плевать хотел на нее.
– В чем дело? – я нахмурился, где-то в коридоре первого этажа уже гремела разбуженная прислуга.
– Дана Игоревна поймала маньяка!
Глава 7
Черная тень двигалась по гостиной, как медведь в посудной лавке. Постоянно на что-то натыкалась, сносила то журналы со столика, то цеплялось за раскидистые листья пальмы. Если это убийца или вор, его неизменно ждал провал. Потому что красться бесшумно он не умел.
Периодически я слышала ругательства, самыми невинными из которых были «ептить» и «гребаный насос». Вся остальная нецензурная лексика уместилась в длинное предложение, пока тень безуспешно светила телефоном и пыталась найти выход. Или ценности, здесь непонятно.
– Полиция! Стоять! – я подкралась к преступнику и проорала в ухо известную кинофразу.
Эффект получился что надо. Зажатая в руке статуэтка голенького херувимчика из цельного куска дерева, встретилась с затылком ошарашенного мужчины. Благо по росту и весу он не сильно отличался от меня: чуть выше на голову и худой. Потому-то я легко справилась с ним, когда воришка рухнул, как подкошенный.
Хорошо не на стеклянный столик, иначе не обошлось бы без штрафа от мерзкой Анжелы.
– Лежать! – гаркнула я, а туша подо мной дернулась.
Оседлав преступника, я вспомнила, что наручников при мне нет. Пришлось связать запястья шнуром от зарядки, благо тот валялся неподалеку. Бросила утром на кресло, когда приехала, чтобы использовать в любой момент.
Свет включился по хлопку и сразу ослепил. Несколько секунд я отчаянно моргала, пытаясь привыкнуть к ярким бликам. Судя по тому, как притих подо мной мужик в темно-серой парке с капюшоном, он тоже слегка ошалел. Приподнялся, затем рухнул носом в мягкий ворс ковра. Я сильнее надавила на бритый затылок и прорычала:
– Тихо.
– Эй, слушайте, я… – попытался возмутиться домушник.
– Рот закрыл! Или чистуху ногами выбью!
– Но…
– Я кому сказала! Молчать!
Преступник притих и дал мне возможность подумать, а заодно хорошенько его рассмотреть. На вид мужик как мужик: нос с горбинкой, челюсть квадратная, лицо вытянутое. Сам жилистый, под толщей пуховика почти потерялся. Из-за не очень высокого роста и телосложения штаны у него собрались в гармошку на ногах. А больше ничего примечательного не нашлось, кроме рябой кожи да внимательного взгляда. Подозрительного такого.
И улыбочка нехорошая. Знакомая прямо-таки.
– Подельник есть? – поинтересовалась я первым делом, прикидывая, как дотащить воришку до охраны.
Или позвать ее сюда? Что-то Анжелина говорила про тревожную кнопку на панели. Возле двери такая висела, но я не обратила на нее внимания.
– Нет, – хрипло отозвался преступник и облизнул губы. – Извините, а вы кто?
– Нянечка, – сурово произнесла я. – Вадима Андреевича, на территорию дома которого ты забрался незаконно.
– Нянечка? Вадьки?
Раздалось сдавленное покашливание. Мужчину подо мной подозрительно затрясло, затем он некрасиво хрюкнул в ковер. Ему, кажется, стало весело.
– Я сказала что-то забавное? – Ладонь сильнее стиснула затылок.
– Нет, нет, простите, уважаемая… Нянечка, – опять заскулил вежливый уголовник.
– Вставай, шут! Сейчас охране объяснять будешь, почему явился среди ночи на частную территорию без разрешения.
Я поднялась и несильно пнула воришку в бок, услышав недовольное оханье. Он еще что-то вякнул про насилие над подозреваемым, за что получил второй удар. Сильнее. Ибо нечего к хрупким девушкам среди ночи в дом забираться.
Вытолкав мужика во двор, я наскоро надела пуховик и бросила взгляд на зеркало в прихожей. Собственный вид напугал. Здесь и наручников не надо, размазанная по лицу тушь с остатками косметики, синяки под глазами и волосы дыбом сами бы кого угодно в кутузку уложили. Причем посмертно.
Ничего. Я же не на свидание отправилась.
Охранник спросонья чуть сам в грязную кучу снега не грохнулся, когда меня увидел. Потом еще с минуты две задавал совершенно тупые вопросы, нервируя сильнее. Вот за что я не любила гражданских и обычных чоповцев, так это за тягу к лишней панике и отсутствие критического мышления. Потому что мне три раза пришлось объяснять идиоту, пришедшему на вызов, чего я хотела.
А когда до парня дошло, меня с преступником проводили в дом.
– Извините, – проблеял нарушитель закона, когда нас оставили в холле дожидаться Пахомова-младшего, – если не секрет, сколько уважаемой няне лет?
– Неприлично задавать такие вопросы женщине.
Послышался шум, голос гаденыша Вадима и еще одного. Надрывно-хриплого. Анжела Аркадьевна.
– Так вы не женщина, вы – няня.
Я со всего размаху отвесила умнику подзатыльник.
– Молчать!
– Дана Игоревна сказала, что на нее напал маньяк в домике для гостей! – услышала я слова охранника и закатила глаза.
Ну что за идиот? Вот почему не люблю частников и гражданских! Сказала: «Прокрался в дом, как маньяк». Пыталась сойти за несчастную жертву, ресницами хлопала. А пустоголовый чоповец все перепутал.
В холл вошли трое – охранник, Вадим и полуголая Анжела. Последний факт я отметила чисто машинально. Как и то, что белобрысая кикимора вцепилась в наследника Пахомова кроваво-красными ногтями. Из-за угла высунулась повариха с парочкой горничных, еще двое работников показались на лестнице.
– Вечер добрый, – буркнула я и толкнула задержанного в спину. – У меня здесь преступник. Забрался ко мне и что-то искал, возможно, деньги.
А воришка возьми и радостно заголоси на весь дом:
– Гадик, твоя нянечка просто космос!
Глава 8
Вадим
– Нянечка… а-ха-ха-ха! Ептить! Пацанам расскажу, три дня оралово будет, – Кособеев содрогался на кресле от смеха, пока я раздраженно носился по спальне.
Вот надо же так попасть. Мало того что Дана эта устроила концерт с выдачей преступника. Еле уговорил не звонить в полицию и заверил, что сам разберусь со своим полудурочным другом. Еще этот ржет, словно лошадь Пржевальского. Одно хорошо – Анжела отстала и больше не лезла. Решила, что двое мужчин в ее постели сегодня как-то слишком.
– Ты зачем в домик для гостей полез, тупица? – зашипел я и схватил с кровати подушку, чтобы бросить в Мирона.
Косой увернулся, затем поднял руки. Сдался.
– Эй, я в олигарских домах не разбираюсь, – пожал он плечами шутливо, затем хмыкнул. – Блин, ты место не уточнил, и я по привычке туда сунулся. Всегда же там встречались для передачи информации.
Согласен. Лучше бы сразу позвонил, но я так замотался. Анжела пристала, совсем из головы вылетела встреча с напарником и другом. Да что там! Я даже сообщение в смартфоне упустил из-за приставаний экономки. Банально не увидел уведомления, хотя до этого трижды в час проверял смартфон.
– Прости… Душнила, – я все-таки ударил его подушкой по голове.
– Пф, – Мирон отмахнулся, – лучше бы за охраной последил. Дрыхнут, как суслики, ничего не слышат. Камеры обойти нефиг делать. Зачем так подставляешься? Ладно бы Пахомов, его вообще не жалко.
– У меня теперь вон. Нянечка есть. Присмотрит, – я кивнул на окно, за которым простиралась ночь.
Где-то там уже мирно сопела Дана. Или разгуливала по саду в поисках новых приключений и потерянных в сугробе маньяков. Из груди невольно вырвался смех, когда я вспомнил, в каком виде она сюда заявилась. С гнездом сороки на голове, смазанном макияже и с криво застегнутыми пуговицами на пуховике она была хороша. Красивая девка, прямо взор не оторвать. Глазищи сверкали, как у кошки, розовые губы недовольно поджимались.
У меня екнуло в груди и засосало под ложечкой. Странное сочетание, прямо-таки непримиримое. Низ живота потяжелел, возбуждения волной прошло по телу. Чем дольше Дана находилась в доме, тем больше подвергала риску мою операцию.
Нет, от нее точно надо избавляться. Как можно скорее.
– Она ничего, – цокнул Мирон, явно заметив мой интерес. – Попка, грудь… Ой, простите, глаза…
– Ноги сломаю, – я сразу ощетинился.
– Запал, – удовлетворенно пробормотал Мирон, изображая рукой падения самолета в пропасть. – Бухнулся с пьедестала мужской независимости под бабский каблук. Тряпка.
– Никто тут ни на что не запал, дебила кусок, – я огрызнулся и прошлепал к столу, где лежал ноутбук.
Прислуга принесла его минут пять назад, пока Мирон распинался перед хмурой Анжелиной. У бедняжки чуть весь выбеленный мех на голове не выпал от словооборота в минуту, выдаваемые Кособеевым. Когда надоело расписывать, про «губы, словно ягоды малины» и «кожа аки персик», он сменил тему на искусство. Тыкал в картины каких-то известных художников, на глаз определяя репродукция или нет, и расспрашивал про виденье творца.
С прошлой операции не отпустило. Мужики брали группировку, промышлявшую контрабандой украденных и подделанных произведений искусства, и Мирона поставили главным. До перевода к нам он столько лет занимался фальшивками, что слету определял Рембрандт перед ним или златорукий Вася Подъездный.
– В любом случае, Вадик, ты бы от своей нянечки держись подальше, – протянул Мирон.
Я спрятал флеш-карту в цветок, поправил ноутбук и налил нам виски. Благо бутылку предусмотрительно захватили все те же молчаливые слуги по тихой просьбе. Проскочили мимо бдительной Анжелы, которая терпеть не могла, когда разоряли бар ее работодателя.
– Увидел, что? – спросил я, передавая бокал. – Или пацаны накопали?
– Пока ничего не нашли. Но я почти на восемьдесят процентов уверен, что она из младших. Псориазники[2 - Псориаз – отдел по борьбе с правонарушениями в сфере потребительского рынка] или экономисты[3 - Экономисты – отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Здесь работает Дана.]. Они вели Пахомова и его товарищей. От подделки товарного знака до мошенничества в особо крупных размерах. Тогда всю мелочь посадили, а твой клиент чистеньким остался.
– Мы его уже в оборот взяли, – я задумчиво взболтнул виски в бокале.
– Ага. Я тут покопался, пока пацаны чесались. Оказывается, пипиркин отдел давеча накрыл агентство Радмилы Гуляевой, откуда твоя няня прибыла.
– Им на трассах и остановках девок мало? Чего они к эскортницам сунулись, сами же их пасут.
– О том и речь. Эля Рахимовна как раз выбыла по причине здоровья, так что мы сей момент упустили.
– Ептить.
– Да, – кивнул Мирон и вдруг нахмурился. – Но проблема не в самих ментах. Пусть сколько хотят, копаются, а этой Дане. Вчера подняли висяк на Зоренко. Если коротко, то пару дней назад заводчане[4 - Заводчане – сотрудники уголовного розыска.] нашли убийцу и выбили из него признание.
– Что за Зоренко? – я склонил голову к плечу. – Который ювелир, найденный повешенным в собственной квартире пять лет назад?
– Он, – кивнул Мирон. – Короче, интересную вещь поведал исполнитель. Оказывается, бедолага сотрудничал с МВД, сливал конкурентов, незаконно приторговывающих золотом. А потом кто-то из ментов его взял и сдал.
– И ты думаешь…
Мирон наклонился вперед и внимательно посмотрел на меня.
– Где гарантия, что твоя нянечка не крыса Загранского? Только со стороны младших. Уж очень она вовремя появилась, когда мы подобрались слишком близко.
