- Это Нью-Йорк! Продолжайте!
Голос отдавал быстрые команды. Брови инженера О'Хары чуть не полезли на лоб, но его голос не изменился ни на йоту. Он деревянным голосом повторил:
- Немедленно включить все устройства. Очень хорошо, сэр!
Он потянулся вперед и повернул выключатель перед собой. Ток поднялся и загудело вокруг Нью-Йорка противоракетное силовое поле. В то же мгновение десятки тысяч других местных жителей наклонились вперед, чтобы щелкнуть выключателями. Земля превратилась в шар, заключенный в дрожащую сферу энергии…
В рубке управления своего космического корабля, Рэд Армитидж взглянул на свои часы и на его губах появилась легкая улыбка. Он сказал своему пилоту:
- Еще три секунды!
- Три секунды! Да, сэр!
Армитидж повернулся к своему спутнику.
- Наши люди получили инструкции?
- Да, сэр.
- Очень хорошо! Проследите, чтобы они их выполняли.
Он снова взглянул на свои часы, а его улыбка стала шире. Мечта о мировой империи, о всемирном владычестве была совсем рядом.
«Изгнанник, - размышлял он, - который стал императором! Это скоро сбудется!»
Затем он обратился к своему пилоту:
- Отключите питание еще на секунду!
- Да, сэр, - ответил пилот.
- Еще секунду...Вот и все.
Внезапно в районе Земли вспыхнула ослепительная вспышка. На мгновение небо озарилось лучами мерцающего света. Люди на мгновение подняли удивленные головы, а затем продолжили свою повседневную работу. Лишь немногие осознавали, что далеко вверху, в тропосфере, где Земля поддерживала свой силовой щит, мечта о мировой империи разлетелась на миллион пылающих осколков…
***
На борту плавучего маяка за Плутоном сидели двое мужчин и, затаив дыхание, слушали радиограмму с далекой Земли, которая неслась через четыре тысячи миллионов миль космического пространства. Сообщение было зашифровано, но, когда оно дошло, лейтенант Ки Барлоу перевел это для своего ассистента.
- …мне не терпится узнать больше, - говорилось в конце послания, - о вашем новом изобретении, которое предотвратило эту катастрофу. Космический патрульный катер немедленно отправляется на Плутон. Как только он прибудет, вы передадите свой пост лейтенанту Джеймсу Фарагону и немедленно отправитесь на Землю. От имени всей Солнечной системы мы выражаем вам признательность за ваши блестящие усилия!
- И так далее, и тому подобное…, Ганнер, старый ворчун, мы с тобой большие шишки отныне! Как тебе такое?
Ганнер заерзал.
- Они говорили про вас, значит ли это меня тоже?
Барлоу сурово ответил:
- Куда я, туда и ты, старая стрелковая макака!
- Похоже на то. - Ганнер Маккой удовлетворенно вздохнул.
- В таком случае, - сказал он, - О'кей! Шеф, я когда-нибудь рассказывал вам о том случае, когда на нас с Джо Макгерком напала банда роллеров на солнечной стороне Меркурия?
- Ты рассказывал, приятель, много раз...
Космический безбилетник
Нам оставалось два дня до прибытия в космопорт в городе Сан-Сити, когда капитан грузового корабля «Андромеда» Хокинс ворвался в мою башню, как циклон Церера.
- Ну отлично, Спаркс! - прорычал он. - Отлично! Выкладывай! Что ты делал прошлой ночью в около шести по звонку? И зачем?
- Кто, я? По звонку? Я спал в своем гамаке, мечтая о двухдюймовом стейке со всеми гарнирами. Потому что этот Слопс кормит нас всякой ерундой из консервных банок, которая вызвала у меня острый приступ ностальгии по нормальной пище. А что?
- Что?! - взвыл шкипер. - Что? Какой-то подлый сын космического грэпплер баловался со светом, вот что! Мы с шефом Макэндрюсом тихо играли в дро-покер, как вдруг - бум! И свет погас, просто так! К тому времени, как я раздобыл запасные карбиды, будь я проклят, если у этого подлого шотландца не было полных «королей»!
- И много он поставил? – Спросил я.
- Так получилось, - сухо ответил Хокинс, - что в то время у меня было четыре туза на руках... Но это к делу не относится. Дело в том, что если ты не возился с электрооборудованием, то кто же тогда?
- Послушай, я всего лишь радиоэлектроник, оператор, а не профессиональный экстрасенс.
- Экстрасенсы! - фыркнул шкипер. – Не упоминай при мне об этих шарлатанах! - Как и все прожженные, практичные космические псы, кэп Хокинс с презрением относился к предсказателям, которые утверждали, что видят будущее с помощью «экстрасенсорного восприятия». - Я задал простой вопрос: кто испортил схему освещения корабля?
- Как насчет самого Макэндрюса? – предположил я. - Может быть, он пытался
подкатить к тебе в твой ночной игру «ты-обманешь-меня-и-я-обману-тебя».
- Я был бы тебе признателен, - язвительно сказал Кэп, - если ты не будешь говорить о нашей ночной игре в покер в такой язвительной форме, Спаркс. В любом случае я подозревал... в смысле, я спрашивал Макэндрюса. И он был удивлен не меньше моего. Мы спустились в машинное отделение, чтобы посмотреть, и обнаружили, что все чертовы батарейки в цепи освещения сели.
- Сели?
- Ты меня услышал.
Я почесал в затылке и сказал:
- Забавно. С ними все было в порядке, когда мы выезжали из Сан-Сити. Я знаю это, потому что проверил их на предмет замены, на случай, если что-то случится с моим проводным аппаратом.
- Но, теперь они мертвы. Фланерти поставил их на зарядку. - Шкипер выглядел озадаченным. - Спаркс... Ты же не думаешь, что это может быть саботаж?
- Саботаж? – фыркнул я. – Какого черта? Никто бы не захотел разбирать этот старый разбитый ящик. – И я с любопытством посмотрел на него. - Мы везем что-то необычное, кэп? Или ценное?
- Нет, если только вы не назовете трюм, полный корня мекеля и фасоли необычным. Мы до отказа забиты свежими венерианскими овощами.
- Тогда я вообще ничего не понимаю, - сказал я ему. - За исключением, может быть, того, что старый танк наконец-то готов к отправке на свалку. Вы хотите, чтобы я сообщил об этом, кэп?
Хокинс поспешно сказал:
- Нет. Не сообщайте об этом, Спаркс. Это... Это, вероятно, вообще ничего не значит.
Что ж, я знал, что он думает по этому поводу. Корпорация уже давно подумывала о том, чтобы снять «Андромеду» с рейса Земля - Венера. Это был древний контейнер, построенный в 84 или 85 году. Он был списан десять или двенадцать лет назад, по заказу Службы контроля безопасности, поскольку не был оснащен ни миллиамперными дефлекторами, ни стандартными в настоящее время H-пенетрантами. Мы могли бы использовать Мораны, конечно.
Каждый раз, как мы пробирались свозь слой Хевисайда, я испытывал сильный приступ озноба. Нет ничего проще, чем сидеть там и смотреть сквозь массив кварцита на вихревой электронный шторм ионизированного газа, из которого состоит блокада Хевисайда, зная, что если ваши генераторы случайно выйдут из строя, на полсекунды ослабьте их защитное поле, и вас разнесет на миллиарды кусочков молекулярной материи.
Но это была лишь одна из возможных опасностей нашей работы. И мне пришлось отучиться на радиста на люггере, если я когда-нибудь хотел получить должность на одном из больших роскошных лайнеров.
В этом заключалась разница между мной и Кэпом Хокинс. Я был молод, мечтал о карьере. Он был старым космонавтом и едва держался на ногах. Если «Андромеду» снимут с грузового рейса, он никогда не получит другого командования. В лучшем случае его назначили бы сторожем, может быть, на лунном форпосте, или смотрителем плавучего маяка на одном из планетоидов. Но что это за жизнь для человека, который всю жизнь управлял гравитацией?
Так что я знал, что Кэп Хокинс думает по этому поводу. Он никогда не сообщает о каких-либо неполадках с «Андромедой», пока однажды, далеко в космосе, она, наконец, не развалится на кучу частей. И все, что я смогу сделать, так это посочувствовать ему и надеяться, что к тому времени, когда это произойдет, я буду уже на другом корабле.
- О'кей, шкипер. Как вы и сказали, мы, вероятно, выясним, что это было что-то вполне естественное. Какие будут приказы? Мне передать бортовой журнал?
- Просто скажи им, - сказал он, - что мы прибудем точно по расписанию. И... что… Ты мог бы попросить у них показания Хевисайда, раз уж взялся за это дело.
- Уже попросил, - сказал я. – Мерфи, который находится на Палладе, сказал мне, что там происходит что-то ужасное. Так всегда бывает, шкипер, когда Земля находится в перигелионе.
- Да, знаю, - сказал он. - Что ж, Спаркс, мы справимся. Увидимся позже.
Он вернулся на мостик, а я открыл ключ и связался с Джо Марлоу из «Лунар III». Мы все еще были слишком далеко, чтобы связаться с Землей напрямую, но мы могли связаться с ее спутником. Я передал наше положение в журнале, наклон и скорость и сказал им, что мы прибудем точно по расписанию.
Джо был настроен игриво. Я говорил по рации на английском, но он продолжал отвечать мне на Универсальном, вуражая благодарность словами «Мерси, амиго!» и тому подобное. Это расстраивало меня. Нам не разрешается транслировать ненормативную лексику в эфир, но я сказал:
- Иди ты сам-знаешь-куда с этой Всеобщей болтовней, парень! Достаточно того, что приходится болтать о Вселенной с бандой Марс-Венера-Астероид.
- Ладно, Берт, - выпалил он в ответ, - еще увидимся. Смотри, чтобы твоя консервная банка прошла сквозь Хевисайд!
Затем он отключился, прежде чем я успел спросить его об этом оскорблении в адрес «Андромеды».
Затем я повернул регулятор громкости и поймал вызов «CQ» на девятом диапазоне. Подключился, подтвердил и обнаружил, что это космический «радиолюбитель», передающий межпланетные сообщения из своей квартиры на Меркурии. Мне больше нечего было делать, поэтому я позволил ему немного поговорить. Он был шахтером, и ему было одиноко. Он слегка расслабился и рассказал мне обо всех своих неприятностях, спросил, нравится ли мне быть радистом на грузовом судне.
Через какое-то время я решил, что мне лучше уйти, и набрал универсальный код прощания: «A vu cajonalamij!», что означает «Всего наилучшего!». То есть, я начал его выводить. Я дошел до “A vu caj...”, и вдруг — бум! индикатор отправителя погас! Гальванометр вздохнул, перевернулся и заснул на нуле. Я быстро включил звук и как раз успел услышать, как мой собеседник возмущенно жалуется:
- Эй, что это за идея такая — оскорблять?
Потом и это тоже прекратилось. Мне стало стыдно за себя. Бедный шахтер не мог знать, что у меня отключился телефон. Все, что он знал, это то, что я резко оборвал разговор фразой: «Да ты чокнутый!» Это все лишний раз даказывает, что этот Универсальный язык - настоящий ад.
Я надел пару резиновых перчаток, взял отвертку и начал искать разъединитель. Его не было. Внутри я был чист как стеклышко, поэтому я провел пальцем по проводам. Все было в порядке. Наконец я добрался до своих аккумуляторных батарей, и тут и случилась беда. Они все исчезли! Умерли! Остыли, как стая лунных слизняков.
- Черт! - я почесал свой затылок. В этом не было никакого смысла. Батареи не садятся вот так, полностью и внезапно. Меня осенило, и я пополз на четвереньках вниз, чтобы заглянуть под пульт управления и увидел какую-то чертовщину, которой здесь не было не место. Что-то маленькое, бледное и слегка голубоватое, что-то вроде пятна мерцающего света. Я протянула руку, чтобы схватить это, дотронулась до него
- Ой! – крикнул я, потому что, несмотря на резиновые перчатки и всю остальную герметизацию, мне на руку попала струя сока, от которой волосы на голове встали дыбом. И тут позади меня раздались мягкие, скользящие шаги. Приглушенный, извиняющийся голос произнес:
- О! О, мне ужасно жаль, что он побеспокоил вас. Могу я чем-то помочь?
Я обернулся и уставился на него с отвисшей челюстью. Это был венерианец, и не из нашей команды. Бледный коротышка, которого я никогда в жизни раньше не видел. Шерсть у него была мягкая и пушистая, как у кошки, и он делал лапами неопределенные жесты сожаления. Я поднялся на ноги и строго спросил:
- Что вы здесь делаете и как вы сюда попали? Кто вы?
Он нервно переминал свой блокнот с места на место. Венерианцы всегда были кроткими малышами, но этот был еще более кротким, чем большинство из них. Его длинные пушистые уши печально поникли.
- Э-э... я - безбилетник. Я не хотел выходить из укрытия и никого беспокоить, но он проголодался и убежал. Мне пришлось выйти на его поиски.
- Он? Кто?
- Пого. - Он указал на дрожащий комочек под столом. - Мой дружок.
Внезапно все встало на свои места. Вот это да! Теперь я понял, почему отключилась система освещения на люггере и почему у меня сели батарейки!
- Черт бы побрал твою пушистую шкуру, у меня есть огромное желание свернуть тебе шею, ты же знаешь, амфибиям запрещено летать на космических кораблях.
Я подошел к пульту управления, щелкнул переключателем внутренней связи с кораблем и связался с командным мостиком. Загудел ток, и в видеоскопе появилось лицо Кэпа.
- Да, Спаркс?
- Шкипер, - крикнул я, - там…
И это было все, что я успел сказать. Лицо Кэпа растворилось в темноте. Стрелка переговорного устройства перевернулась и застыла на месте. Я посмотрел вниз. Эта чертова крошка заползла на батарейки серии drycell и теперь лежала, свернувшись калачиком, на контактах, бледно поблескивая и издавая тихие посасывающие звуки.
- Эй! – крикнул я и потянулся за ней. Но венерианин оказался быстрее.
- Подожди. Дай мне кое-что сделать! – сказал он.
Он достал из сумки, которую все венерианцы носят на поясе, баночку со свинцовой фольгой, что-то вроде баночки монпансье. Он наклонился и издал тихий мурлыкающий звук. Амфибия медленно пошевелилась, высвободилась из сухих ячеек и подкатилась к нему. По его команде он скользнул в контейнер. Венерианец завинтил крышку, закупорив своего друга в молочно-голубой туман.
- А теперь посмотри на это! - с сожалением сказал я. - Посмотри, что ты наделал. Ты и твой проклятый питомец испортили мои аккумуляторы и систему внутренней связи корабля!
Венерианец с сожалением заломил свои мохнатые лапы.
- Мне очень жаль, - простонал он. – Так жаль. Но... ну, ты же знаешь, какие амфибии... Они просто едят, едят и едят. Стоит им приблизиться к электричеству... — Он пожал плечами. - И они всегда не в себе!
По трапу загрохотали шаги и в комнату ворвался кэп Хокинс.
- Спаркс, в чем дело? – закричал он. - Ты обалдел?! Что…
Затем он остановился, увидев венерианца и его лицо приобрело цвет марсианского восхода.
- Кто ты? Что ты здесь делаешь?
- Он безбилетник, Кэп, - объяснил я. - И в этой банке у него амфибия. Вот на что ушли все наше напряжение прошлой ночью и только что.
- Безбилетник, ха! - взревел Кэп. - И амфибия?! На моем корабле! – Он с криком схватил сильно напуганного венерианца.
- Ты еще пожалеешь об этом, мой пушистый друг! Тебя отправят на гауптвахту. Спаркс, позвони Хендерсону и скажи ему…
Я не могу. Нет энергии.
- Что? О, да. Тогда я сам с ним разберусь. Ну же, ты!
