Он потащил визжащего и протестующего венерианца к двери. Маленький иностранец жалобно кричал:
- Но, капитан... Я не хотел никого обидеть. Я хотел попасть на Землю. Я всегда слышал…
- Конечно, я знаю: что тротуары Земли покрыты золотом, а деревья там цветут долларовыми купюрами. Что ж, Земля наводнена вами, иммигрантами-планетологами. Ты возвращаешься на Венеру следующим рейсом. А пока отправляйся на гауптвахту. Ты и твой приятель. Пошли!
И они пошли прочь. Кэп тащил венерианца за шиворот, а малыш отчаянно прижимал к себе своего питомца.
Я принялся за работу. У меня в шкафчике были свежие аккумуляторы, поэтому я подключил новую серию к системе внутренней связи и протестировал их. Они сработали как надо. Я выбросил те, которые высосал маленький ненасытный вампиреныш, и хотя я никогда раньше не видел этих созданий, я знал, что это такое и на что они способны.
Эти амфибии были теми самыми маленькими вредителями, которые так затрудняли колонизацию Венеры для космических гончих-первопроходцев. Это маленькие существа, обладающие отрицательной энергией, с интеллектом около 0,03 по вселенским меркам, но у них был один серьезный недостаток. Их ненасытная тяга к энергии. Посади их рядом с батареей, будь то сухая или влажная, и они разрядят их за десять секунд. Они питаются от силы тока — отсюда и их название.
Они были лишь одной из многих странностей, характерных для влажной планеты. Сами венерианцы были забавными утятами. В ходе эволюции на планете-сестре Земли где-то произошел сбой. Разум возник не среди антропоидов, как на Земле, а среди Лепоридов. Современные жители Венеры были так же далеки от земных кроликов, как люди от... ну, скажем, от шимпанзе. Но кроличьи привычки время от времени проявляли себя. Как и удивительная плодовитость расы. Венерианки размножались молодыми, рано и часто, что было одной из причин, по которой Всемирный совет установил жесткие иммиграционные квоты для них. И еще были физические характеристики - длинные пушистые уши, шкурка мягкий мех, суставы странной формы, которые, хотя они и ходили прямо, больше склонялись к прыжкам, нежели к ходьбе.
Я не мог не задаться вопросом о том, что же старик сделает с безбилетником. Вскоре я это выяснил. Когда я спустился в столовую, венерианец готовил помои на камбузе и накрывал стол для команды.
- Значит, вы взяли его на работу? – Спросил я Кэпа.
- Почему бы нет? - проворчал он, сгребая остатки еды. - Я не собираюсь бесплатно возить его на Землю и обратно.
- Хорошая идея, - одобрил я.
- А его банка, - мрачно сказал шкипер, - на гауптвахте. У этого парня крепкие нервы, если он берет на борт одну из этих штуковин. А что, если она когда-нибудь потеряется...
- Но ведь это невозможно, не так ли? - Спросил я.
- Ни единого шанса. Я...
Затем он резко замолчал, так как все матросы в столовой подняли рев. Свет внезапно погас. Я полез в карман за механическим фонариком и зажег его.
- Ни единого шанса, да? - Закричал я. - Что ж, похоже, он-таки выбрался!
- Эй, ты, безбилетник! Иди сюда! – крикнул Кэп.
Маленький венерианец торопливо подбежал к нему. Его пушистые ушки были напряжены от волнения.
- О боже! – бормотал он. Я думаю, что Пого должно быть...
- Лови его! - закричал шкипер. - Его нужно поймать, пока он не высосал из корабля все соки до последней капли!
Мы выбежали из столовой, спустились по трапу в машинное отделение и оказались в кабинете Макэндрюса. Когда мы туда добрались, шеф стоял на четвереньках и с фонариком что-то искал под одним из банков. Он услышал, что мы приближаемся, обернулся и крикнул через плечо:
- Здесь ампиреныш! Проклятая тварь только что сожрала все осветительные приборы. Шкипер, вот что случилось в прошлый раз...
- Я знаю! - взревел кэп Хокинс. - Ты, венерианец... Убери эту штуку обратно в его банку!
Венерианец шагнул вперед, снова опустился на колени и издал тот ласкающий звук, который звал его питомца. И снова тот откликнулся на его команду и выкатился из под насыпи. Всего один взгляд, и безбилетник неуверенно поднялся на ноги. Мы все застонали. Он повернул к нам испуганные глаза.
- Он... он не поместится в банку! - проблеял он. - Он слишком большой!
И он был прав! Этот чертов молочно-голубой шар был в два раза больше сферы для боулинга!
- Но как он таким стал? - взвизгнул я.
- Они… они растут, - объяснил венерианец. – Когда они много съедают, они…
- Но мы должны что-то предпринять! - взревел Макэндрюс. - Послушайте, у меня есть конденсатор Форенци. Если мы накроем его фольгой, как думаете, может быть...
Он начал вытаскивать Форенци. Это был огромный стеклянный контейнер, похожий на чан, с регулируемой крышкой, достаточно большой, чтобы поместить в него ампиреныша.
- Это хорошо! – взвизгнул от радости венерианец. – Это очень подойдет и удержит его! Сюда, Пого! Иди сюда, к папе.
Он заставил эту штуку прокатиться мячиком полпути до Форенци, а я помог Макэндрюсу подготовить крышку, чтобы мы могли ее закрыть. Но в последний момент ампиреныш, похоже, почувствовал ловушку, которую ему готовили. Извиваясь, как бледный шар молнии он, подполз к самому краю пустого чана. Затем…
- Вернись, Пого! - завопил венерианец.
- Останови эту чертову штуку! – завопил капитан.
- О Боже! - выдохнул Макэндрюс. - Не дайте ему попасть в машинное отделение, иначе…
Но мы все спрыгнули слишком поздно. Не то чтобы мы могли бы сделать все, что угодно, чтобы остановить эту шаровую молнию, если бы захотели. К такой штуке нельзя прикасаться. Она промелькнула вдали от нас, подкатилась к двери генераторной, истончилась и просочилась сквозь дверной проем. Мы услышали, как Хоган, помощник инженера, закричал, а затем ворвались в дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как вечно голодный питомец бросился к аккумуляторным батареям.
- О-о-о! - простонал кэп Хокинс.
И не зря. Я ведь уже говорил, как мало времени требуется ампиренышу, чтобы высосать батарейки досуха. Не успели мы сделать и двух шагов по комнате, как услышали «хрип» и «кашель» двигателей. Приводной механизм медленно стал останавливаться. Внезапно весь шум и лязг в машинном отделении прекратился, а индикаторы на панели управления погасли.
Из аудиофона над столом шефа мы услышали напряженный голос, кричавший:
- Шеф! Шеф Макэндрюс! В чем дело? Наши двигатели остановились! Мы дрейфуем в свободном пространстве?
- Спроси этого недоноска! - завопил шкипер. - Смотри, как эта штука растет!
Потому что ампиреныш, уютно устроившийся на плюсах аккумуляторного блока, действительно собирался в наружу! Он готовил еду, и, это было действительно приготовление еды! Все, что мы могли слышать, - это безумный чавкающий звук, с которым он поглощал ток, а по мере того, как стрелка гальванометра медленно опускалась, всеобщее напряжение росло. Он был уже размером с человека, с юпитерианца, с венерианского мамонта, и он продолжал расти. Огромный, блестящий, молочно-голубой шар пульсирующей энергии. Он парил над батареей, в виде сливы, как пойманный дирижабль вяло перемешиваясь в формах и восторженно всасывая Гигантский источник еды.
В этот миг из башенки наверху снова донесся отчаянный голос лейтенанта:
- Шеф! Шеф Макэндрюс! Запустите батареи еще раз, ради Бога! Мы всего в сорока минутах от слоя Хевисайд!
Вот это действительно плохая новость! Говорят, что человек, который вот-вот умрет, видит, как вся его жизнь проходит перед ним в своей краткой панораме. Чушь собачья! В тот момент я увидел свое будущее.
Я представил, как наш старый люггер несется вперед без моторов, пронзая слой Хевисайда. Я видел эту сверкающую сферу ионизированной энергии, окутывающую Землю подобно защитному одеялу глубиной в двадцать миль. Иногда защищающему! От R- и Q-лучей. От космического и ультрафиолетового излучения солнца. Но на этот раз…
Ну, с нашей точки зрения, слой «Н» не был защитным. Я где-то читал или слышал и даже видел, как корабль врезался в этот слой с опущенными щитами и перед моим мысленным взором предстал внезапный взрыв сверкающего света, который достиг тропосферы Земли. И это будем мы. А в какой-нибудь обсерватории внизу вялый ассистент протяжно прокомментирует: «А-а, ну вот и «Андромеда». Я всегда знал, что однажды она добьется «своего»!»
Как я уже говорил, кэп Хокинс был закаленным космонавтом и не поддавался панике. Но на этот раз его шансы были почти на исходе, и он это знал. Он с горечью взъерошил свои седые волосы и сказал:
- Ребята, мы никогда не пройдем через слой «Н», если наши генераторы не создадут защитный экран. Даже пенетранты «Моран» не всегда выдерживают. А в этом время года бомбардировки достигают своего пика. Нам конец!
Макэндрюс щелкнул пальцами и крикнул:
- Шкипер, мы покидаем корабль! У нас есть спасательный корабль с индивидуальными аккумуляторами и защитным экраном. Нас всего двадцать человек. Мы спасемся на нем!
- Это наш счастливый билет! - взревел капитан. - Давайте, ребята!
Он еще раз взглянул на мерцающий шарик, все еще висящий над уже полностью разряженными батареями:
- Оставьте этот чертов усилитель! Я надеюсь, что он разлетится на миллион кусков! - И направился к трапу.
Но крошечный венерианец дрожащим движением лапы остановил его и пропищал:
- Капитан...
- А-а, это ты?! Что ж, идем со мной! Ты не заслуживаешь спасения, но...
- Это... это не так, капитан. Я просто хотел сказать вам, что нет смысла идти к спасательной шлюпке. Это... это то место, где мы с Пого прятались. Энди... Я дал ему поесть, чтобы он не проголодался!
Кэп Хокинс застонал и поник. У него были глаза человека, которого преследуют одни неприятности.
- Спаркс - слабым голосом произнес он.
- Да, шкипер?
- Ваши батарейки в порядке, не так ли?
- Все до единой.
- Тогда, - глухо произнес он, - ты мог бы с таким же успехом подняться и заземлиться проволокой… Скажи им, - он сглотнул, - скажи им, что «Андромеда» не прилетит... никогда.
У меня случился мозговой штурм и я крикнул:
- Эй, Кэп, а что, если я скажу им, чтобы они выслали спасательный корабль? Мы побудем снаружи слоя Хевисайда, пока они не доберутся сюда...
- Как? - пожал плечами Хокинс. - У нас нет моторов. Мы не можем... остановиться. Мы будем продолжать двигаться с нашим нынешним ускорением, пока...
Он замолчал. В машинном отделении воцарилась глубокая тишина. Затем венерианец кашлянул и сказал:
- Капитан...
Хокинс устремил на него горящий взгляд.
- Ты, - прохрипел он, - закрой свою мышеловку, как кролик! Ты втянул нас в это. Только не начинай хныкать. Ты будешь разбросан на миллион миль пространства, как и все мы!
Но венерианец продолжил:
- Но... но... Я не жалуюсь, капитан. Я просто подумал…
- Подумал! - горестно вздохнул Хокинс. - Он говорит, что думал! Ты хорошо подумал, когда взял на борт этот... этот пожирающий соки амфетамин? Заткнись!
Я никогда не думал, что доживу до этого дня! И знаете, что случилось? Этот маленький, кроткий венерианец взбесился! Честное слово! Он топнул левой лапкой, и его уши встали дыбом от возбуждения. Даже в его писклявом голосе появилась новая властность и он вдруг пропищал:
- О, вы, земляне! Вы всегда думаете, что все на свете знаете. Я просто пытаюсь сказать вам, что есть способ спасти корабль!
Хокинс, Макэндрюс и я ошеломленно посмотрели на него. Хокинс первым обрел дар речи:
- Что?
Венерианец повернулся к Макэндрюсу.
- Шеф... Это машинное отделение выходит в корпус, не так ли?
Макэндрюс сглотнул:
- Да… а что? У него есть парус, прикрепленный к корпусу, если вы это имеете в виду...
Конечно, так оно и было. Вот почему они назвали этот тип судов «люггерами». У него были два убирающихся паруса, похожие на крылья самолета, которые были созданы для легкой посадки, как только корабль входит в земную атмосферу. А там, где эти паруса соединялись с корпусом, были выходы-ловушки во внешнем корпусе.
- Именно это я и имел в виду. - воскликнул Венерианец. - Очень хорошо, тогда давайте откроем его. Нет, не важно зачем. Времени остается все меньше. Просто откройте его.
Все еще двигаясь, как во сне, Макэндрюс подошел к своему пульту управления и нажал кнопку. Конечно, ничего не произошло. Выдвижные элементы были подключены к электрической цепи, а там было холодно, как на Плутоне. Венерианец нахмурился.
- О боже! - раздраженно воскликнул он. - Я этого не предусмотрел. Шеф, а разве нет ручного управления наконечниками?
- Да, но... – сомневаясь ответил Шеф
- Тогда давайте включим его. Быстро. До уровня «Н» осталось всего двадцать минут или околотого.
Шеф показал нам рычаг. Он был большим, неудобным, тяжелым и старым. Им не пользовались, наверное, лет шестнадцать. Он был жестким и ржавым. Я был покрыт потом и ржавчиной к тому времени, как мы вчетвером, изо всех сил, смогли завести его. И хотя он скрипел и кряхтел, он начал раскачиваться наружу. Между внутренней и внешней обшивками корпуса образовалась щель, которая начала увеличиваться.
- Все на выход! - заорал шеф.
- На нас нет скафандров.
- Проваливайте!
Мы бросились к двери и захлопнули за собой предохранительный замок. Кэп Хокинс слабо спросил:
- Что нам теперь делать? Куда направляться? Как...
- На ваш мостик, - пропищал венерианец. - Я знаю, что это сработает. Мы должны наблюдать и убедиться...
Когда мы добрались до мостика, то обнаружили Лейтенанта Тодда в состоянии, близком к обмороку. Он хрипло спросил:
- Капитан, где вы были? Я кричал вам изо всех сил. Наши аккумуляторы и двигатели сели, а мы всего в десяти минутах от слоя Хевисайда — и без защитных экранов!
- Ты знаешь какие-нибудь молитвы, Тодд? – спросил Кэп. - Потому что, если он ошибается, - сказал Хокинс, указывая на нашего венерианского безбилетника, - Вам лучше начать молиться.
Но безбилетник не обратил никакого внимания на сарказм капитана. Он подскочил к перилам и взволнованно крутил их, чтобы увидеть левый втягивающий парус, который мы открыли. Мы все столпились вокруг него, не понимая, что происходит, но желая увидеть финальный акт того,что для всех нас означало жизнь или смерть.
От того, что я увидел, меня бросило в дрожь. Перед нами отчетливо видимая в лучах опасности, был внешняя кора Хевисайда. И когда Я говорю «кора», я имею в виду тонкую оболочку, потому что, несмотря на то, что его ионизированная субстанция чрезвычайно разрежена, она обладает определенной материей в форме энергии. Это сила, достаточная для отражения зловещих излучений, наполняющих эфир, для защиты Земли от вредоносного излучения от метеорологических осадков.
