Ну да ладно. Я ей не бдящая мамочка, да и сестра уже не ребёнок, должна сознавать риски. Наверное, не хотела уходить, пока я там пропадаю.
— Ну наконец-то, Ника, — словно в подтверждение этой мысли облегчённо заговаривает Аня, кусая губу и явно нервничая. — Ты где была?
Неужели из-за этого так волновалась? Вздыхаю. Я должна была учесть, что мы только недавно начали вдвоём жить. Не время вот так пропадать.
— Я ведь говорила, что на тусовке моих новых однокурсников. Немного перебрала, а потому была не в состоянии приехать раньше, — мягко поясняю, на что взвинченная Аня всё ещё не успокаивается.
Более того, такое ощущение, что толком и не слышит меня. В каких-то своих мыслях витает.
— Ладно, а сейчас ты как? — нетерпеливо спрашивает.
— Намного лучше, — настороженно говорю, уже даже не сомневаясь, что причина её состояния не в моей задержке. — Кстати, в школу ты успеваешь, ко второму уроку уж точно, — на всякий случай добавляю.
Но Аня не меняется в лице. Да и с чего бы ей было так париться именно из-за школы? Новая её воодушевила, но вряд ли настолько, чтобы переживать по каждому пропуску.
Она протяжно вздыхает, пока я окончательно разуваюсь и иду к гардеробной, чтобы снять верхнюю одежду. Напрягаюсь. Судя по всему, у сестрёнки что-то серьёзное на уме.
Неужели опять…
— Прежде, чем я туда пойду, хочу посоветоваться с тобой, — решается она.
— Конечно, давай, — соглашаюсь, и мы проходим в её комнату.
Аня садится на кровать, обнимая подушку. Смотрит на меня внимательным и грустным взглядом, от которого сердце слегка щемит. Всё-таки немало моя сестрёнка уже пережила.
— Это по поводу папы, — тихо признаётся она.
Ну вот. Всё-таки опять. Впрочем, я уже была почти уверена, что дело именно в этом. Аня давно вбила себе в голову, что полицейские не очень-то расследовали его смерть.
— Ань… — устало вздыхаю.
— Нет, послушай, — горячо перебивает она, явно набравшись уверенности. — Я вчера разговорилась с новым одноклассником, он как услышал мою фамилию, сразу вспомнил, что на работе у своего папы перебирал архивы с уголовными делами, и там было дело по смерти Беликова, дата та же! Мы поговорили с Аликом, там точно речь о нашем папе была, но он внутрь папки не заглядывал, ему бы и не дали, но зато мы теперь точно знаем, в какой именно полицейской части это дело есть!
Что-то мне не нравится этот энтузиазм в её голосе. Да и вообще тот факт, что она с неким Аликом тему смерти папы хоть немного, но обсуждала. Впрочем, винить её за это не могу — учитывая, что сама скорее избегаю подобных разговоров.
— К чему ты клонишь? — осторожно спрашиваю.
— Это невероятное совпадение, просто судьбоносное, ты понимаешь? — почти отчаянно проговаривает она, и смотрит на меня таким взглядом, что невозможно не прочувствовать важность этой темы для неё. — Я всегда чувствовала, что в деле папы не всё так гладко, и вот она, возможность убедиться. Вселенная будто подталкивает меня и даёт понять, что я права.
У Ани хорошая интуиция, это факт. Но вся бурда со Вселенной, подталкивающей на верные действия, мне всегда была скорее чужда. В то же время с пониманием отношусь к тому, что для сестрёнки тут всё иначе. Да и пару раз уже было, что она с точностью предугадывала события.
Но эта тема с папой… Да что ж она никак не отпустит Аню? Ей ведь три годика было, когда его не стало. И потом мы с мамой не то чтобы многое ей об этом рассказывали. Коротко совсем.
— Ань, убийцу поймали и посадили, — с сожалением, но максимально твёрдо напоминаю. — Совпадает орудие, отпечатки, да и он признался в конце концов. Дело было максимально прозрачным.
Но сестрёнка будто и не слышит меня. Резко и решительно заявляет:
— Я хочу выкрасть дело папы, прочитать там всё и убедиться. Он не мог быть в том месте, где совершилось преступление.
— На кладбище? — вспоминаю я. — Не знаю, вдруг забрёл нечаянно.
И только потом до меня доходит смысл других её слов. Что? Выкрасть?!
— Наш папа? — невесело ухмыляется Аня. — Чёрта с два он там был.
Ну да, он не любил подобные места. Но я не собираюсь развивать эту тему, потому что сейчас куда важнее другая:
— Выкрасть я тебе ничего не дам. Если отец Алика не может передать тебе эту папку, то точно не стоит туда соваться. Десять лет прошло, Ань.
Насколько я знаю, дела любой давности засекречены. И если бы мне было восемнадцать не сейчас, а когда расследование только проводилось — могли бы раскрыть мне детали. Но тогда полицейские по большей части беседовали с мамой, да и дело оказалось быстро раскрытым. Наверняка давно покоится в архивах, и запросы на него уже и не примут. Учитывая, что убийца папы умер два года назад.
Впрочем, это всё Аня знает даже лучше меня. Слишком давно её мысли направлены в эту сторону.
И отступать она при этом явно не желает:
— Я знаю полицейскую часть и знаю, где там архивы. И я знаю, что не всё так просто, как сказали маме. Я не прощу себе, если не буду действовать.
Вздыхаю. На самом деле, удача вообще то, что Аня решила посоветоваться со мной. Учитывая её решимость, могла бы и втихую решиться на нечто подобное, а мне потом бы из полиции по этому поводу звонили бы.
А так… Раз уж я знаю заранее, могу хотя бы попытаться исправить ситуацию. Хоть как-то.
— Тогда уж лучше я сделаю это, — сама не верю в то, что говорю. Но разве есть выбор? Не запереть же Аню или круглосуточно бдеть, где она и чем занимается. — Говори, где там и что.
Судя по взгляду сестрёнки — ей моя идея очень даже нравится. Ну конечно, самой ведь страшно было, скорее от отчаяния собиралась. И сейчас смотрит чуть ли не с восхищением. Она вообще часто так на меня смотрит — так уж складывается, что постоянно выручаю её. С детства пошло.
— Ты пойдёшь туда одна? — с опаской спрашивает Аня.
Вот теперь она начинает думать о рисках, а не когда сама нацеливалась.
— Ну не с тобой же, — сурово пресекаю.
Аня нервно усмехается, кусает губы. Так и чувствую, что её разрывает между страхом за меня и желанием узнать все подробности дела папы.
Которое¸ кстати, я без понятия, как красть. Любая полицейская часть под надёжной охраной.
— Это рискованно, Ник. Я и сама боюсь… — тихо лепечет Аня, а я почему-то вздрагиваю от обращения «Ник». Вроде бы довольно привычный вариант сокращения моего имени, но воображение тут же рисует Дикого у меня в голове. И тот его обжигающий взгляд. — Нужно найти человека, готового рисковать. По-своему отбитого. Кому никто не указ. И который ничего не боится, — а вот после этих слов Дикий мою голову уже совсем упорно не собирается покидать.
Аня же, сама того не зная, в точности именно его описала. Хотя я ей о нём не говорила. Почему-то скрыла все наши с ним перепалки, как и то, что у него ночевала.
— Есть такой на примете, — неуверенно говорю, то ли чтобы Аню подбодрить, то ли и вправду собираясь так сделать. — Только не факт, что с ним можно договориться.
— Попробуй, Ник, пожалуйста…
Да уж, «Ник, пожалуйста». Уже так и слышу, как это ему буду говорить. И вижу ту его усмешку, которая сто процентов последует за моей просьбой помочь выкрасть кое-что из полицейского участка.
А ведь без его участия, наверное, не стоит и пытаться. Я без понятия, как там и что делается, а у него и знакомые наверняка самые разные.
— Ладно, — обречённо соглашаюсь. — Но ничего не обещаю.
*****
Колеблюсь, собираясь на пары. В какой-то момент голову посещает сомнительная идея прийти в универ в той самой рубашке, что в первый день, но с расстёгнутой пуговицей. Специально для Дикого. Смягчить его тем самым, настроить на нужный лад, показывая ему и всем остальным, что типа принимаю его авторитет.
К счастью, этот дурацкий план недолго омрачает мне разум. Я быстро вспоминаю, что Дикий и без того многое себе возомнил, а если я ещё вот так чуть ли не стелиться начну — вообще непонятно, что дальше. Он наверняка будет этим пользоваться, продолжать наглеть и права качать. Ещё не хватило превратиться в одну из его марионеток, которых у него и так целая группа.
По поводу наших с Андреем задумок… Не знаю, это надо по ситуации смотреть, осторожнее. Не особо мне понравилась та тусовка и её окончание. Да и сейчас приоритеты другие.
Так что пока решаю остановиться на том, что собиралась сделать сама, без чьего-либо участия — прийти в универ раньше всех и занять место.
Причём если изначально у меня толком и не было мыслей, какое именно, то, проходя в почти пустой кабинет, вдруг уверенно иду именно к тому самому, где уже сидела. С Диким.
Сто процентов, эта парта закреплена именно за ним. И если он придёт, сразу заметит, что я его тут жду. Почему-то не сомневаюсь, что его это скорее озадачит, чем взбесит. Если это место настолько неприкосновенно, наверняка однокурсники уже сотни раз дали бы мне понять, как это было, когда я на столе танцевала. Но нет, сейчас постепенно приходящие и заполняющие кабинет ребята смотрят на меня скорее с любопытством и почти даже весельем, чем с ужасом или осуждением.
Помимо взглядов, реакции почти никакой. Единственное, что тот парень, который меня к себе не пускал и на телефоне про Дикого написал; хмыкает, покачав головой и чуть притормаживая возле меня. Но в итоге спокойно мимо проходит.
Со стороны вроде бы всё почти как у обычной адекватной группы обычного универа. Андрея, кстати, пока нет.
А Дикий вот уже заходит. Идёт вперёд, словно ничего не замечая перед собой, но потом, конечно, видит меня. Останавливается возле парты, прямо напротив сидящей почему-то с колотящимся сердцем меня, и смотрит. Его глаза слегка блестят от удивления и какого-то настораживающего удовлетворения.
— Привет, Ник, — спешу заговорить, а то в голову уже начинают лезть мысли о плохой идее потворствовать прихотям сестрёнки настолько.
Дикий же явно не лучшая компания для меня. Не стоит пытаться с ним сблизиться. Нет такой причины, которая была бы весомой для подобного…
— Привет, — небрежно откликается Дикий, спокойно садясь рядом под любопытными взглядами. И так же просто обозначает: — Теперь со мной будешь сидеть всегда.
Отвожу взгляд, чтобы абстрагироваться и не реагировать на эти его непоколебимые фразочки. Хотя фиг там получается. Не с ним. Разрываюсь от желания встать.
— Нет проблем, — вместо этого пытаюсь как можно увереннее сказать, отрезая себе путь назад. — Надо поговорить.
— Говори, — соглашается Дикий, устраиваясь так, что его рука оказывается близко к моей, почти соприкасаясь.
От этого меня чуть ли не током бьёт, покалывая кожу, и хочется отодвинуться. Но сдерживаюсь…
— Наедине, — чуть тише прошу.
Уже собираюсь подняться, но Дикий вдруг объявляет:
— Всем выйти.
Серьёзно? Что за странный демонстративный жест? Понты такие дурацкие? Чем всех напрягать, проще было нам двоим выйти.
Я, конечно, понимаю, что не в моих интересах сейчас что-то предъявлять Дикому. Но и удержаться сложно. Этот его выпад слишком уж похож на ребяческое желание выпендриться, показать, какой крутой тут и всеми управляет. Вот только если передо мной, то фиг там я подобное оценю. А если это его обыденная манера — тем более не воодушевляет.
— Проще было бы выйти нам, — негромко, но твёрдо замечаю.
— О чём ты хотела поговорить? — пропускает мои слова Дикий, развернувшись всем корпусом ко мне.
От этого с одной стороны слегка не по себе, тем более что смотрит он внимательно. А тема нам предстоит деликатная. С другой — когда он так сидит, наши руки не настолько близко.
Вздыхаю. Тянуть, в общем-то, некуда.
— Мне очень нужна твоя помощь в одном деликатном деле, — начинаю издалека, поймав себя на дурацкой нерешительности.
Ненавижу подобное состояние. Но немного легче от того, что Дикий ничуть не удивлён моим словам. Реагирует так, будто слышит такое далеко не в первый раз. К нему тут и за помощью обращаются?
Он что-то типа местного решалы в этом универе? Впрочем, какая разница. Не об этом мне думать надо. Вот и Дикий невозмутимо торопит:
— Излагай.
Криво усмехаюсь, не зная, как перейти к главному. Слишком уж оно… специфическое. Может, у меня не так уж нет выбора?
— Надо будет кое-то украсть, — на одном дыхании выпаливаю.
Мельком бросаю взгляд на Дикого — вот теперь он реально удивлён. Озадаченно хмурит брови и смотрит на меня со смесью ошеломления, любопытства и даже веселья. Но вместе с тем вижу и настороженность.
Будь это кто-то другой, решила бы, что ему не всё равно от моего желания вступить на скользкую дорожку. Это не осуждение, а что-то другое… Как будто беспокойство.
— Внезапно, — наконец резюмирует Дикий, хмыкнув. — Думаешь, я подобным занимаюсь?
Прикусываю губу. По его голосу так и не скажешь, оскорбляет ли моё предположение, или скорее забавляет. Но на всякий случай решаю не ходить по тонкому льду.
— Думаю, ты можешь всё. В хорошем смысле. Думаю, для тебя не существует ни трудностей, ни препятствий, — мягко подбираю слова. Не то чтобы подлизываюсь, отчасти это правда.
Вот только про «хороший смысл» я бы всё-таки обдумала. Но сказала уверенно, Дикий доволен.
Скользит по мне взглядом гораздо более нагло, по вырезу на этот раз кофточки, по шее, оголённым ключицам, ниже…
— Неплохой прогноз, — удовлетворённо и вкрадчиво проговаривает.
Так, что я прям сразу улавливаю его намёки на то, что он сметёт трудности и препятствия в получении в первую очередь меня.
Давлю в себе недовольство. Как и воспоминания о горящем взгляде Дикого, с которым меня у стенки в своей квартире зажимал. Кусаю губы, продумывая следующие слова, но получается не очень. Просто взять и отбросить эту его недвусмысленную фразочку и наглый взгляд?..
Может, вообще надо было найти кого другого к себе в помощники. Ощущение ошибки не покидает. Но вместе с ним приходит и осознание — теперь, когда Дикий в курсе, что я хочу что-то украсть, фиг там отступит от этой темы. И наверняка докопается.
Чувствую его взгляд теперь уже на своих губах, а также едва уловимое движение в мою сторону. Кажется, самое время заговорить и хоть как-то исправить ситуацию:
— Я прошу тебя как человека, Ник, — это вырывается само, но и хорошо. Потому что, кажется, слова до него всё-таки доходит. Взгляд возвращается к моим глазам, и на месте Дикий всё-таки остаётся, без посягательства на моё личное пространство. Хороший знак, а потому продолжаю: — Без всяких там… расстёгиваний пуговиц и прочего.
Чёрт, откуда это смущение при словах про пуговицу и прочее? Хорошо хоть не промямлила, вряд ли он заметил, что мне немного даже неловко.
Да мне и от всей этой ситуации не по себе по понятным наверняка даже Дикому причинам.
— Просишь как человека что-то украсть, — ухмыляется он.
Тоже не сдерживаю усмешку. Ну да, звучит, конечно, так себе. Вряд ли люди с человеческими качествами привычно занимаются кражами.
Так что, кажется, самое время уже объяснить суть. Хотя мне совсем не нравится посвящать в такие личные темы Дикого. Я вообще ни с кем о папе не говорила, даже с сестрой. А тут ещё и убедительно говорить надо, вряд ли получится ограничиться парочкой общих фраз.
