Граф Дырокола

Со свежей белой краской на раме и, пожалуй, миниатюрный из всех, её велосипед, словно изящный скакун, ожидал седока на дорожке.

– Говорю ж, ты самая начитанная. Много знаешь. Объясни товарищу про велосипеды, а то он сейчас в обморок кинется или же, чего доброго, полезет сражаться с ним.

Миша снисходительно усмехнулся: Гошка знал, как задеть самолюбие Млады Солнцевой. С пользой для дела. И Ладка клюнула на лесть. Она и умничала лишь только для того, чтобы показать, сколько ж всего вычитала, высмотрела и услышала.

– Ладно, – кивнула она и обратилась в сторону Горана. – Велосипед – это такое транспортное средство, которое приводится в движение механически.

Её слова ничего не дали. Тогда она решила доходно показывать, на примере, используя в качестве того самого примера свой экземпляр.

– Это руль. А это сидение, не него садятся и ставят ноги на вот эти педали, а после крутят их.

Горан, как завороженный, смотрел на это громоздкое в его понимании создание и не мог уразуметь, как оно может ехать само и везти притом на себе человека. Ведь все знают, что у повозки колеса расположены иначе, не в одну линию, а параллельно. А то, как её тогда сможет тащить осел или лошадь?

– Оставь, Ладка. Ему нужно прочувствовать, а так он не понимает, – потерял терпение Михаил Солнцев. Ещё несколько минут, и они совсем перестанут различать единственный спуск в деревню. – Горан, иди сюда. Вот велосипед. Дотронься, он не кусается.

Но их новый знакомец как-то уж странно уперся взглядом в белую модель, а затем сбылись мрачные прогнозы Гоши, точнее один из них.

Граф Валашский рванул к велосипеду и в прямом смысле накинулся на него. Ладка, взвизгнув от неожиданности, отскочила в сторону и предпочла ретироваться за спину брата. А Горан… до слуха ребят доносился странный клацающий звук, да и характерные движения головы выглядели достаточно красноречиво.

– Он кусает велик! Он его кусает! – то ли в восхищении, то ли со страху Гошин голос взвился до фальцета.

– Зачем? Почему он это делает? – в ухо Миши заголосила сестра.

А тому вдруг представилось: будь сейчас под рукой у вампира меч или копье, от велосипеда только б стружки полетели.

– Горан! Горан! Остановись! Прекрати! – воззвал он к осатаневшему горцу.

Не сразу, но его голос достиг разгоряченного разума, юноша прекратил терзать велик также моментально, как и напал на него до того. Он отбросил сатанинское создание и обернулся к жавшимся друг к дружке ребятам.

– Я не могу его одолеть, – с горечью произнес Горан. Его глаза сверкнули золотыми искрами.

– Но зачем тебе это? – осторожно обратился к нему Михаил.

– Это дьявольская проделка. У него всё навыворот, даже колеса стоят не так, как положено. Да и рога козлиные.

– Да уж, если он так встретил велосипед, что будет, когда увидит машину? – скептически прогнозировал будущее Георгий Таран.

– Неужели вы не видите, что это всё от дьявола? – искренне изумился средневековый граф.

– А сам-то ты, что, дитя света? – не удержался от сарказма Гошка, но его тут же осадил тычком в бок Мишин локоть.

Тут нужно деликатно, осторожно, без нажима.

– Послушай, друг, – начал Миша, – велосипед – дело не рук дьявола. Наоборот, это одно из лучших изобретений человечества. Тебе Ладка даже подтвердит. Правда, Лад? Да, стоять он не может, но зато не хуже лошади довезет, куда хочешь. Я покажу тебе, как он едет. Только держи себя в руках, друг. Хорошо?

Ответа не последовало, но вампир послушно стоял на месте. Тогда Михаил Солнцев оседлал свой велосипед и покатил. Он проехал несколько метров, а затем сделал плавный поворот и вернулся к тому же месту.

– Это магия! Колдовство! – прошептал Горан, не сводя золотистого взора всю краткосрочную поездку кровника.

– Это умение держать равновесие и кинетика, – дал такое пояснение Миша, – и вовсе никакая не магия. Вот то, что ты несколько веков без пищи пролежал в подземелье и не умер – это магия.

Но валашского графа не так просто было убедить, а потому ему просто сделали предложение:

– Если захочешь, могу тебя научить управлять им.

Вампир издал вздох, в котором можно было заподозрить ликование.

– А это сложнее, чем седлать коня?

– Ну… я никогда не ездил верхом… но полагаю, что нет ничего невозможного.

– Ты никогда не седлал жеребца? Но как же это? Любой дворянин с детства должен уметь управляться с лошадью. Даже простолюдину знаком конский круп. И дамы…

– У нас другое время, Горан, – перебил недоумение собеседника Миша, заодно избегая неприятного сравнения со слабой половиной человечества. – Люди редко пользуются лошадьми, зато у них, то есть у нас в распоряжении техника. Если поедешь с нами в деревню, то тебе представится случай познакомиться с нею лично.

– А эта, ваша техника, она подобна этому дьявольс… созданию?

– И да, и нет. Только давай, скорее решайся, сейчас совсем станет темно и нам придется не ехать, а идти пешком, волоча наш бесполезный транспорт.

– А разве он не может вас сам вывезти?

– Это не волшебство, Горан. Велосипед работает только от наших ног. А так он бесполезен.

Зубчатый рельеф гор на горизонте уже замазало темнотой до такой степени, что человеческий глаз с трудом его различал. Что и говорить о дорожке, которая отличалась от остального пейзажа парой тонов.

– Но как я поеду, если у каждого только одно седло, да такое крохотное, что он сам с трудом усидит? – сомневался вампир.

– Не беда. У братца есть багажник. На него и садись. Видишь за сидением решетка?

Немного успокоившись, сестра указала в сторону багажного крепления на велосипеде брата.

Миша не слезал с велика, он опирался о землю левой ногой, используя ту, как подставку. Гоша тоже залез на своего оранжевого скакуна, а Ладка подобрала искусанный белый.

С исключительной осторожностью Горан взобрался на багажник, а чтобы не упасть, вцепился руками в водителя. Мишу это действо напрягло, но памятуя, что за спиной сидит такой же, как и он, юнец, который впервые поедет на неизвестном для себя устройстве, он взял себя в руки. Гоша, глядя в сторону друга, внутренне радовался, что не ему достался пассажир.

– Ой, да он наделал дыр в моём велике! Изрядно его покусал. Как дырокол! – изумилась Млада Солнцева, ощупывая руль, раму и кожаное сидение белого коня.

– Граф Дырокол! Нет, Дырокола! – весело засмеялся Гошка Таран и первым стартовал по смутно значившейся дорожке от замка.

За ним следовала Ладка, а замыкал позади Миша, чуть виляя и давая на ходу инструкции очумевшему седоку.

– Поднимай ноги! Выше! Да, так верно. Крепче держись. Не виляй, а то меня заносит!

А Горан? А он пришел в полнейший восторг. Ни один жеребец из княжеской конюшни и ни одна кобыла не сравнились бы с дивным железным рогачом, коим заправски управлял Михаил Солнцев. И юноша дал себе слово: непременно выучиться великой науке – седлать велосипед.

– Эй, Дырокола! Как тебе? Граф Дырокола!

Весёлый голос Гошки долетал спереди, но всё внимание графа Валашского было обращено внутрь себя, к своим ощущениям.

С того знаменательного спуска к нему прикрепилось это прозвище, которым, впрочем, Горан в дальнейшем только гордился.

Граф Дырокола рассказывает историю

Когда ребята спустились в деревню, ночь полноправно окутала горную долину. Многие чудеса представали перед юным графом, почти на каждом шагу он дивился и с трудом верил, что человек без подсказки дьявола (хотя, как знать) сумел изготовить своими руками невероятные творения. С Гораном происходила одна метаморфоза за другой, то он вдруг серьезнел, да так, что казался старше ребят, хотя они ему годились в ровесники, то впадал в неописуемый мальчишеский восторг, вызывая недоумение и растерянность у молодежи.

Куда большее изумление и откровенную подозрительность вызвал восставший из веков граф у хозяина гостиницы, пару номеров которой занимали юные туристы. Седовласый, но бодрого и моложавого вида владелец сурово окинул взглядом «босяка» в рубище и ни за что не пустил бы подобного постояльца дальше стойки ресепшена, если бы не Гоша, вовремя сообразивший поднять плату за постой. Гостиница давно проигрывала конкурентам по качеству фасада и явно напрашивавшемуся ремонту внутри – последний раз её реставрировали в эпоху другого государства, но не при Дракуле, разумеется, – а потому причиняла больше убыток. Вот хозяин и закрыл глаза на странного доходягу, кроме денег взяв с юнцов слово, что те приведут в божеский вид голодранца.

Горан едва сдержался. Так и желалось ему вцепиться в горло наглецу, а главное, холопу, который, по праву рождения должен кланяться до земли и благодарить Создателя, а главное, его, Горана, за оказанную милость – ступить в его лачугу (да, не высокого мнения о гостинице был граф, но не нам его упрекать). Но его вовремя удержали от опрометчивости бдительные взгляды спутников. Только проблем с полицией не доставало трем иностранцам.

– Горан будет спать в нашем номере, – твердо постановил Миша Солнцев. – У нас ещё есть место, где можно поставить раскладушку. Хозяин обещал выделить.

– Ага, и ходить в номере по стенам или по воздуху, – иронизировал Гоша.

Номера в гостиничке не располагали обилием пространства, скорее напоминая клетушки. Но куда ж деваться, в здании всего пять номеров и все заняты. Гоша и Миша выразительно посмотрели на Ладку, а та аж вспыхнула. Девушка, как королева, владела номером единолично.

– Конечно, Мишка мог бы у меня лечь, – милостиво предложила она, – всё-таки брат родной.

– Нет! – поспешно опередил двойняшек Гоша. – Я с ним один на один не останусь. Он, вон, что с великом сделал. Кстати, придется завтра ущерб оплачивать. Снова незапланированные траты.

– Негоже благородной даме делить покои свои с мужчиной, разве только муж он ей, – вставил и своё словечко Горан.

– Ну, спасибо, – не то поблагодарила, не то упрекнула девица. – А пора решать. Я ужас, как голодна. Мы запоздали с ужином, мальчики.

Что ж, приняв первое решение за единственно разумное, ребята заторопились в ресторанчик, который удачно примыкал к гостинице. Кормили там незатейливо, но вкусно и большими порциями, что благоприятно сказывалось на гостиничном бизнесе. Но перед тем как отправиться на ужин, следовало подобающе одеть нового знакомца.

Граф с благодарностью принял одежду Михаила, но когда дошло до одевания (Ладка тактично оставила парней), подивился непрактичности и нелепости современной одежды. Особенно его обескуражила молния на джинсах и флисовой куртке.

– Что это за бесовское устройство? Есть же крючки, петли, есть пуговицы. А это что? Дьявольщина. Как железные зубы сцепляются сами, без команды? Колдовство, да и только!

– Это изобретение портного мастера, – наскоро завязывая на ногах средневекового юнца шнурки кроссовок, дал пояснение Михаил. – Никакого колдовства. Весь мир носит одежду на молнии.

– Но молнии – посланники грозы и Божьего гнева. Как они могут служить людям? Они же огненные, а тут железные зубья.

– Это название такое. Тут долго объяснять. Ты же не хочешь, чтобы мы пропустили ужин и остались голодными? – встрял нетерпеливый Гоша.

– Нет, нет, – поспешно согласился Горан. – Госпожа Млада не должна терпеть неудобств по моей вине. Поспешим.

Он неуклюже заковылял по коридору. У Миши возникли опасения, что обувка маловата княжескому родственнику, но тот ни слова не проронил, ничем не выдав неудобства. Гошка Таран же приметил совершенно иное.

– Ну, хоть так, – ухмыльнулся он другу. – Ладка-то у нас в фаворе. Заметил, как на неё Гор пялится?

– Да ну, фигня. Это просто воспитанность, – возразил брат «госпожи».

– А ты присмотрись за ужином. Точно тебе говорю, втюрился в нашу Ладку.

Горан по счастью это пропустил мимо ушей, его тело осваивалось с ощущениями нового: одежда непривычно плотно прилегала да и пахла непривычно. Стирального порошка и туалетного мыла в те далекие времена ещё не знали в Валахии. А обувь, тесная донельзя… к ней еще предстояло приспособиться.

Младка уже ждала их, заняв один из шести столиков. Её наряд, пусть и мужиковатый на взгляд Горана, шёл ей с необычайной естественностью. Волосы свои она собрала в хвостик, и он пшеничной кисточкой прыгал по сторонам, когда девушка кивала и вертелась.

Михаил последовал совету друга и вскоре согласился с более наблюдательным Гошей: юный граф Валахии не сводил глаз с его сестры.

Горан сам не мог понять себя: девушку, довольно милую и симпатичную, он заметил ещё у стен замка, но лучше рассмотрел уже при электрическом свете гостиницы. Природа волшебного света и тёмно-карих глаз миниатюрной девицы поглотили его целиком. И то и другое оказалось непостижимо для новоявленного вампира.

Ребята заказали говяжий гуляш, тарелку «погачи» – небольших пирожков (размером с укус) с картофельной начинкой, особо голодные добавили в список заказа мясной рулет, фаршированный вкрутую варенным яйцом. На десерт ожидался кофе и «кремеш» – местный десерт из двух частей слоеного теста, скрепленных вместе большим количеством крема.

– Только вот для Горана тут ничего нет, – озабоченно, произнес Михаил. – Разве только попросить мясо с кровью приготовить.

– А чего так? – вдруг улыбнулся вампир. – Я, как и любой другой человек, ем всё, что дадут. В отличие от Влада, я не привередлив и благодарен за стол, тем более, когда приглашен.

– Но ты же вамп… вампир, – осёкся и перешёл на шёпот Гоша, принесли закуску, и тарелка с мини-пирожками тут же почему-то оказалась в его руках. – Тебе же положено кровь пить. Да и не сможешь ты людскую пищу есть. Ты же мёртвый.

Что-то из того, что он наболтал, произвело не тот эффект, на который он, очевидно рассчитывал. Погача, размером с донышко стакана застряла против всех законов природы в Гошином горле и едва его самого не перевела в разряд мёртвых – таким суровым взглядом обдал его Горан. А Миша проникся верой, что отключи в зальчике ресторана свет, и тьму прорежет блеск золотистых глаз.

– Я не мёртв. С чего ты клевещешь на меня? – знакомые барские нотки заиграли хлыстом в голосе юного графа.

– Да я и не думал, просто… просто…

Бедняга Гошка едва не обмочил свои джинсы под этим жестким взором. Но тут включилась Млада Солнцева, отложив папку меню, в которой искала что-то новенькое на пробу.

– Гор, наш Гоша не собирался тебя оскорблять. Но если ты и, правда, вампир, то он прав: вампиры не едят пирожки и не пьют кофе. И они все сплошь мертвецы.

Сказала она это шутливым тоном, не веря в тот бред, который упрямо талдычили брат с товарищем. Мальчишкам непременно на каждом шагу необходимо выдумывать нелепости, ведь без этого им жить скучно.

Грубить даме, пусть она в штанах и с прической простолюдинки, Горан не намеревался, но так просто признавать себя неживым точно не собирался.

– Сейчас я вам всем докажу, что я живой, пусть и обращён братом во тьму.

Ловким, молниеносным движением юноша завладел тарелкой с маленькими пирожками. Гоша ахнуть не успел, как тарелка опустела, а рот вампира энергично дожевывал закуску. Так же совпало, что сразу принесли гуляш и рулет. Стоит ли расписывать, как всё заказанное исчезло за пару минут? За соседним столиком кое-кому, наблюдавшему за сим действом, даже подурнело. Но главное открытие состояло в том, что Горан выглядел довольным и даже слегка порозовевшим и вопреки ожиданиям не собирался расставаться с поглощенной едой.

– Вы многого не знаете! – гордо заявил он.

– Да уж, мы точно не знали, что ты эгоист. Оставил нас без ужина, – сделала свой вывод Ладка, как обычно поджав обиженно губки.

– Прошу простить меня, сударыня. Так я торопился доказать вам и вашим спутникам что вы заблуждаетесь на мой счет, впрочем, голод тоже тому виной, что поступил… совсем как мой брат.

У Горана вид совсем выдался сконфуженным, даже Гоша его пожалел: а что, с кем не бывает с голодухи. А граф-то, вон, сколько лет пролежал в подземелье, не мудрено, что забылся, увидев еду. Но всё-таки вопрос с вампирской подноготной оставался открытым.

Молодежь часто вспыльчива, но и отходчива столь же скоро. Дуться на голодного и явно уязвлённого парня никто долго не собирался, а потому заказали ещё рулета и погачи, на этот раз с капустной начинкой. Ко второму заходу и кофе поспел. И тут выяснилось, что их новый знакомец впервые видит такое питьё.

– Это аспидное зелье я пить не стану. Не пристало сыну князя марать тело своё дьявольским питиём.

Долго ему разъясняли за поеданием рулета с пирожками об известном напитке, даже историю открытия кофейных зерен рассказали, но что доказывать тому, кто даже чая в жизни не пил.

– У нас при дворе отца моего и брата в чести и было что вода, вино, да молоко, – признался Горан, с опаской поглядывая на чашечки с темной жидкостью. Казалось, и запах ему неприятен.

– О, брат! Да ты какао ещё не пробовал! – воскликнул отчего-то воодушевившийся Гоша.

За последний час он заметно свыкся с перспективой тесного общества с вампиром и даже стал проникаться к новичку определенной долей симпатии.