Читать «Рукопись несбывшихся ожиданий. Дорога жизни» — Элтэнно. Хранимая Звездой онлайн
Страница 5 из 6
– О, нет. Ничего такого. Просто… – тут Люций замялся.
– Что просто? Что у вас произошло?
– Ну-у, – протянул Люций, прежде чем понял, что нисколько не хочет объясняться перед другом. Было бы странно вдруг рассказывать про короба с вещами Анны, раз до этого он столько недель о них молчал. – Знаете, Поль, тут не самая приятная история. Вам лучше зайти в другой раз.
Люций вдруг разнервничался так, что чисто машинально начал с силой закрывать дверь. Ему вмиг захотелось избавиться от общества кого бы то ни было, сердце вновь болезненно защемило. Душевная рана вновь дала о себе знать. Но Поль Оллен как-то успел поставить на порог носок сапога, и, в результате, мгновением позже взвыл от боли да так громко, что Люций от испуга икнул. Бедный преподаватель вмиг побледнел из-за переживаний за друга, а там, нисколько не подумав, взял и резко распахнул дверь. Ему хотелось избавить Поля Оллена от страданий из-за защемлённой ступни, но сделал он только хуже. Люций едва успел ухватиться за камзол приятеля, чтобы тот всё же удержался на ногах – бедолагу резко открывшаяся дверь ударила в челюсть и едва не снесла с крыльца.
– О, великие стихии, простите. И вы как, в порядке? – с тревогой спросил Люций, попутно замечая, как на него и особенно на его топор, что он так и не выпустил из руки, косится стоящий поодаль декан факультета Водной Стихии Саймон Каттильский. Глаза профессора округлились буквально как плошки, но внимание Люция на этом мужчине не сосредоточилось. Стоит себе, так и пусть стоит. Подумаешь. Мало ли кого-то поджидает? Старший преподаватель кафедры сглаза и проклятий в тот момент вовсю за друга переживал.
– Ничего, – между тем пролепетал обескураженный Поль Оллен. – Ничего серьёзного для того, кто профессионально занимается целительством.
– Ох, простите меня. И давайте в дом, – продолжая удерживать в окровавленной руке топор, настойчиво поволок он друга внутрь гостиной.
Поль висел на нём, как тряпочка. Кажется, удар дверью вышел куда-как сильнее, нежели Люцию думалось изначально. Во всяком случае, переживал он отнюдь не за временную хромоту приятеля, а за его покрасневшее и опухающее лицо, за затуманенный взгляд. Ему виделось, что у Поля Оллена челюсть сломана, а то и сотрясение мозга случилось. Поэтому-то Люций, едва приставил топор к столику, очень бережно не просто усадил, а уложил друга на диван.
– Эм-м, Люций, я помешал вам? У вас какая-то женщина? – вдруг поинтересовался стыдливо покрасневший Поль Оллен, так как обнаружил торчащие из-под кресла напротив ажурные панталоны. Люций тут же зарделся и попытался отпихнуть улику ногой.
– Не-не. Это просто так.
– Эм-м, – недоверчиво протянул Поль Оллен, так как Люций в желании создать для друга комфорт поднял диванную подушку и под ней обнаружился лиловый шёлковый чулок. – Может, мне лучше уйти?
От стыда Люций так и застыл над Полем Олленом с диванной подушкой в руках, но мгновением позже решил, что будь оно как будет. Поэтому, мысленно подбирая слова для предстоящего объяснения, он решил сперва закончить с самым необходимым, и начал неторопливо подносить подушку к голове друга. За окном тут же раздался какой-то треск. Люций резко обернулся. Кто-то (и, кажется, Саймон Каттильский) шмыгнул в сторону.
– Люций? – обратился к нему ничего не увидевший Поль.
– Эм-м, нет-нет, лежи, – всё же положив подушку под голову друга, ответил Люций и подумал, что, наверное, профессор Каттильский ему померещился. С чего бы это декану Водной Стихии в окна подглядывать?
– Ты ведёшь себя как-то странно.
– Я? Нет, что ты. И никакой женщины в моём доме нет. В конце концов, ну откуда здесь живой женщине взяться?
Он хотел так пошутить, вот только, отчего-то, Поль Оллен остался серьёзен. Друг даже с тревогой посмотрел сначала на приставленный к столу огромный и покрытый кровью топор, а затем (и очень выразительно) на два деревянных короба. А тут ещё и в дверь снова постучались.
– Люций, а что у тебя в этих ящиках? – с предельной осторожностью в голосе осведомился Поль Оллен, и Люций, поняв, что никуда ему от друга не деться, признаться всё равно было бы лучшим поступком, с трудом, но сказал:
– Хорошо. Раз ты настаиваешь, то сейчас и узнаешь.
Для старшего преподавателя кафедры сглаза и проклятий было нисколько не понятно, отчего так побледнел его друг. Но в этот момент стук в дверь повторился, и из-за этого вынужденно Люций грустно вздохнул, прежде чем посетовал:
– И всё-то меня отвлекают. Право, порой даже поесть нормально не дадут.
Сказав так, он неторопливо подошёл ко входной двери, а, открыв её, очень удивился. Стоящий на его пороге охранник (а уж тем более выглядывающий из-за его плеча профессор Саймон Каттильский и господин фон Дали) выглядели более чем серьёзно.
– Мэтр Орион, – требовательно сказал ректор, – позвольте пройти в ваш дом. Что-то на вас соседи жалуются.
– Что-то? – тут же негромко зашипел Саймон Каттильский. – Один дом у нас уже как-то также сгорел, да и вон, смотрите, на крыльце кровь. Я уверен, этот человек взял и задушил бедного мэтра Оллена. У нас в академии убийца. Снова убийца!
Глава 5. Гордиться можно всем, даже отсутствием ума
То, как она и Найтэ выехали из Вирграда, до сегодняшнего дня поражало Милу. Во‑первых, всё произошло внезапно. Молодая женщина только-только сдала последний экзамен, а потому искренне рассчитывала на праздничный вечер и игры в постели, а никак не на скупые слова любовника: «Отлично, значит, ничто больше не мешает отъезду. Иди, собирай вещи». Во-вторых, Найтэ так и не сказал, что отъезд произойдёт нынче же ночью, а никак не поутру, как можно было предполагать. Кто же по темени в дорогу отправляется? Хорошо хоть Мила расстроилась настолько, что осознала – просто так сон к ней не придёт. По этой причине она действительно сперва собрала свои вещи и только потом обиженно засопела в подушку. А, будь оно иначе, пришлось бы ей сейчас без чего-либо важного обходиться.
Несмотря на то, что рюкзак с этими самыми необходимыми вещами, нынче стоял подле ножки стола, за которым Мила вкушала ужин, спокойствие близость имущества ей не принесла. События так сложились, что молодой женщине по новой вспомнилось.
– Куда? Почему именно сейчас? – спросила она спросонок в ночь отъезда. Найтэ разбудил её во втором часу ночи, а потому сон никак не хотел сходить с Милы.
– Потому что я не намерен привлекать внимание к тому, что покинул академию. А ну живо вставай!
Такой грубый ответ для Милы ответом не был. Она всерьёз рассердилась, а прикрикнувший на её неторопливость Найтэ и вовсе надоумил её на демонстративное молчание. Мила с самым угрюмым видом на свете не открывала рот всё то время, которое занял путь на лошадях от академии до городских ворот. А там серьёзность и поспешность, с которой стражники выпустили путников за черту Вирграда, произвела на неё такое впечатление, что мысли в голове Милы переменились. Ей вмиг почудилось, что она и Найтэ пытаются скрыться от закона. Как-то схоже один из городков ей в компании шулера Михея уже доводилось покидать, и оттого сдержать любопытство стало для неё невозможным делом. Едва ворота закрылись, Мила покончила с бойкотом и требовательно произнесла:
– Найтэ, мне бы…
– Не стоит так обращаться ко мне, – мигом перебил он её и, продолжая править конём, пояснил. – Пусть мы не в стенах академии, обратит на подобное внимание всё равно много кто. Лучше держись отстранённо. Хотя бы на словах. Так для тебя самой будет безопаснее, много чего может произойти, если я ненароком выпущу тебя из виду.
– Как скажете, профессор Аллиэр, – съехидничала Мила и с минуту снова молчала, как рыба, надеясь так привлечь к себе внимание. Но никакого внимания всё не было, и потому она уточнила. – Отчего мы тайком покинули Вирград? Вы от кого-то прячетесь, уважаемый профессор?
– Прячусь? – посмотрел на неё с удивлением тёмный эльф. – Нет, просто не хочу лишних слухов. В этот год информация о моём желании покинуть стены академии просочилась даже в среду студентов, поэтому правильнее будет проявить осторожность.
– Эм-м, и это должно убедить меня, что вы ни от кого не прячетесь? – позволила Мила себе ироничную улыбку.
– Да, так как иначе мы бы сейчас отнюдь не по дороге ехали, – с совершенным спокойствием ответил тёмный эльф.
– Ну-ну.
– Ты просто привыкла к моему обществу. Для тебя видеть меня столь же естественно, как обычных людей. Более того, в среде магов в принципе редко встречается косность мышления, маги испокон веков мыслят шире. А вот обыватели у нас совсем иные.
На этих словах тёмный эльф непритворно печально вздохнул. Его явно что-то тяготило и раздражало, а потому Мила продолжила смотреть на него с ожиданием дальнейших слов. Ей было понятно, что так будет правильнее, нежели настаивать. И да, вскоре Найтэ снова заговорил. Он всего-то перед этим посмотрел на яркую луну в небе над ними и чуть крепче сжал поводья лошади.
– Недаром даже аир Морриэнтэ старается не привлекать внимания своими путешествиями из академии в Лиадолл и обратно. Он и я – мы чужие для людей. Необычные. Диковинки. Только моя ситуация гораздо хуже. Если за ушедшие столетия байки светлых эльфов превратили их самих себя в некое подобие добрых и великодушных богов, то вот про дроу они отзывались совсем иначе. И эти россказни люди, по итогу, переиначили в такие нелицеприятные и при этом якобы достоверные факты, что мой вид рождает исключительные страх и ненависть. Мало кто задумывается, ну как бы тёмные эльфы тысячелетиями жили и правили этим миром, как бы вы, люди, так сумели размножиться, если бы в нас сидела непреодолимая и безрассудная тяга к уничтожению всего живого. В каких‑то маниакально сосредоточенных на садизме дикарей взяли и превратили. Мерзко от этого, право слово.
– И? – была вынуждена подбодрить своего собеседника Мила, так как ей показалось, что Найтэ посчитал свою речь законченной. Он злобно уставился на дорогу пред собой, глубоко и часто втягивал в себя прохладный ночной воздух для успокоения. Да и в целом выглядел так, будто нет у него никакой спутницы.
– А что «и»? – всё же повернул он голову в её сторону. – Я говорю о том, что многие мечтают прославить себя в веках в качестве окончательного избавителя мира от дроу. Любой трактирщик запросто подольёт в мой напиток яд, а проходящий мимо крестьянин способен рискнуть и испытать удачу на то, возможно ли проткнуть меня вилами. И, конечно, такого сброда особенно много появляется в моменты, когда я покидаю академию. Некоторые этого десятилетиями выжидают, всячески подкарауливают меня на пути. Вот почему я прошу тебя проявить благоразумие. Всё, с этого момента никаких «Найтэ», никаких «ты» по отношению ко мне. Я имею право обращаться к тебе в любом тоне, но от тебя требуется показная почтительность.
В ту ночь Мила не особо придала значения сказанному. Ей не особо во всё это поверилось даже тогда, когда поутру из-за снятого Найтэ капюшона от него во все стороны разбежались крестьяне. «Демон, демон!» – истошно кричали они. В результате, Найтэ самому пришлось крутить кольцо колодца, чтобы набрать воду и напоить лошадей. При этом он со злобой пробормотал:
– Не иначе этот колодец вскоре засыпят освящённой землёй. Так, от греха подальше.
Мила тогда над его предположением рассмеялась. До сегодняшнего вечера ей подобное казалось ещё смешным, так как в дальнейшем при виде тёмного эльфа все либо разбегались в разные стороны, либо молчаливо скашивали на него настороженные взгляды, проезжая мимо. Но вечно быть в пути невозможно. Завидев указатель к постоялому двору, Мила взмолилась, чтобы поужинать нормально, а не чем-либо с костра. Равнодушно пожав плечами, Найтэ согласился.
Постоялый двор стоял на существенном отдалении от ближайшего города, но на пересечении аж трёх дорог, а потому оказался большим. Его окружал высокий частокол, и четверо молодцов с шипастыми дубинками то и дело обходили дозором территорию по кругу. Подобное внушало чувство безопасности, и Мила повеселела. Она радостно сползла со своего коня и, покуда Найтэ продолжил отдавать указания стоящему по струнке конюху, юркнула внутрь трапезной.
Внутри оказалось достаточно оживлённо. Всё же был вечер, многие люди в такое время ищут для себя кров и ночлег. Однако, общество подобралось приличное. Никто не принялся сально ухмыляться, глядя на одинокую девушку. Это сама Мила по привычке смутилась и, лишь оправив своё простенькое и порядком затасканное зелёное платье, двинулась в сторону трактирщика.
– Эй, уважаемый, – обратилась к нему она. – Двое поесть у вас могут? Не все столы ещё заняты?
– Не, вот тот свободен исчо. И вон тот.
Трактирщик поочерёдно кивнул головой на два стола. Их местоположение Миле не особо понравилось, но, подумав, она направилась к тому, что стоял ближе к окну, а не по центру зала. Там было как-то более уединённо.
– Может, закажешь сразу что? – не дал ей дойти до стола трактирщик.
– Не, мой спутник закажет. Сейчас он подойдёт.
Мила села за стол и принялась пялится на свисающую со стены вязанку лука. Она просто не знала на что ещё смотреть, чтобы не привлечь к себе внимание какого-либо перебравшего гостя. Женщинам в одиночестве по таким местам ходить было не принято, тем более хорошеньким женщинам. Из-за близости Найтэ Мила не позволяла себе выглядеть словно бродяжка.
– Красавица! – всё же образовался возле неё некий бородатый тип. – Никак скучаешь?
– Нет, нисколько. Я своего спутника жду.
– Так подождём его вместе, – не расстроился мужчина и даже хотел было сесть рядом с Милой, но тут внутрь трапезной вошёл тёмный эльф. И, быть может, не стал бы Найтэ снимать капюшон, однако, он поглядел на мужика возле Милы и сделал именно это.
Вмиг воцарилась тишина, про которую ещё иногда говорят мёртвая.
– Свят, свят, свят, – донеслось до слуха Милы, прежде чем бородатый мужик поспешно вернулся к своей компании. А Найтэ уверенно подошёл к округлившему глаза трактирщику и сказал:
– Мне и моей спутнице отужинать бы. Как накормишь, сразу уйдём.
От того, что тёмный эльф на постой оставаться не собирается, трактирщику явно полегчало. Он, заикаясь, уверил гостя, что вот-вот всё будет и даже никакой платы не надо. Мила своим ушам не поверила, но через пару минут на её столе действительно стояла всякая всячина.
– Ешь быстрее и пошли, – тихо потребовал дроу, пристально глядя на Милу. – У меня предчувствие, что, если задержимся, что-нибудь дурное произойдёт.
– Да чего произойти может, если они тебя так боятся? – не поверила молодая женщина, и Найтэ хищно улыбнулся.
– То, из-за чего они станут боятся меня ещё больше.
Мила посчитала фразу достойной завершения разговора. Кроме того, аромат блюд вызывал желание отнюдь не разговаривать. Молодая женщина довольно пододвинула к себе горшочек с тушёным мясом и, открыв крышку, аж зажмурилась от удовольствия. Она наслаждалась, благо еда действительно была сытной и вкусной. Миле было всё равно, что трапезную начали поспешно покидать люди. Они уходили один за другим, но словно тайком, втихаря. Новые посетители при этом не появлялись… покуда дверь ногой не открыл облачённый в доспехи воин. Войдя, он угрожающе приподнял щит, на котором красовалась чёрная полоса.
«Чей-то незаконнорождённый сын», – ещё подумала Мила, прежде чем громом средь ясного неба прозвучало:
– Я вызываю тебя на бой, последний из народа тьмы!
Невольно Мила осмотрелась по сторонам. Ей виделось, что раз она и Найтэ сидят внутри приличного постоялого двора, раз они никому не мешают, а спокойно трапезничают, то хоть кто-то да вмешается. Наверняка вот-вот прибегут те четыре амбала, что ходят по двору, и уж они вразумят придурка. Вон, тому же трактирщику никакой поединок совсем не на руку. Однако, она всерьёз ошиблась. Присутствующие (и даже трактирщик) сперва с любовью посмотрели на воина, а затем высокомерно и зло на тёмного эльфа. При этом их лица кривились от насмешливых улыбок. Возможно, воина они хорошо знали и считали его отличным рубакой.
– Вызов на бой не принимаю, – между тем сухо ответил Найтэ.
Тёмный эльф даже не поглядел на бросившего ему вызов. Он продолжил есть тушёные овощи как ни в чём не бывало, это у Милы теперь кусок в горло не лез.
– Настал час твоей гибели. Я не позволю подобной смрадной твари ходить по нашей земле! – с этим выкриком воин подошёл ближе и силой повернул Найтэ к себе лицом. – Я очищу мир от подобного изъяна. Ты не посмеешь больше вредить людям, не посмеешь красть наших детей и искушать наших женщин.
Последние слова явно прозвучали из-за присутствия Милы и того, что отнюдь не в академическую форму она была одета. Возможно, молодой женщине куда как серьёзнее следовало отнестись к рекомендации Найтэ за время дороги форму не снимать, но она боялась привести эту одежду в полную негодность. В конце концов, начало третьего курса ознаменовало не самое приятное событие – выдачу положенных Миле новых вещей задержали едва ли не на месяц, и история могла повториться. По этой причине на ней нынче было некогда подаренное Саймоном зелёное платье. Оно было удобным и в меру потрёпанным, чтобы нисколько его уже не жалеть. Но из-за этого нынешнее общество взяло и приняло Милу за некую поддавшуюся на соблазны дроу безрассудную девицу.
– Профессор Аллиэр, – испуганно прошептала Мила.
Ей хотелось надоумить спутника вести себя рассудительно. Побродив по Верлонии в компании шулера, Мила прекрасно представляла, чем нынешняя переделка может грозить. Мало какой маг сдержался бы от применения боевой магии, а итог… Судя по всему, свидетелей, что встали бы на их сторону, не нашлось бы в принципе, а потому будущий вердикт стражи и судьи был бы однозначен.
– Трус! – между тем прокричал воин. – Принимай вызов или я зарежу тебя прямо за столом.
– Ты по-прежнему настаиваешь на поединке?
– Да!
– И принимаешь, что согласно всем правилам поединка, твоя жизнь будет принадлежать мне?
– Хватит запугивать меня словами, отродье тьмы! Я знаю на что иду и много дней шагал за тобою следом ради этого. Я готовился к часу нашей встречи годами. Даже то, что ты маг, тебя не спасёт.
Милу поразило, что Найтэ не изменился в лице. Он всего лишь едва заметно наклонил голову и украдкой шевельнул пальцами, составляя какой-то знак. В таверне в тот же миг стало на порядок темнее, а ещё затрепыхалась тушка жарящегося на вертеле барашка, деревянные ложки почернели, металлический щит на стене вдруг покрылся ржавчиной, и дышать стало как-то тяжелее. Изменения не произошли только с воином, его силуэт вмиг окутало облачко мягкого света.
– Я же сказал, что подготовился, – браво хохотнул мужчина, но Найтэ, едва не зевая, снова произнёс предостережение:
– Ты тлен и прах, лучше не стой у меня на пути.
Голос тёмного эльфа звучал негромко, куда как тише вскриков перепуганных людей. Но воин был человеком не робкого десятка, раз перестал медлить и напал. Мила испуганно закричала. Ей виделось, что не успеет Найтэ ничего сделать против меча. Ан нет, тёмный эльф едва уловимо для глаз пригнулся и, вскакивая на ноги, попутно перехватил запястье противника так, что обратил оружие против владельца. Брызнула кровь. Она текла сквозь пальцы мужчины, которыми он держался за перерезанную глотку. Глаза его при этом были выпучены.
– Готовясь к поединку с магом, не стоит думать, будто он не способен оказаться бойцом получше тебя, – холодно произнёс нравоучение Найтэ и, покуда посетители трапезной с ужасом и паникой разбегались кто куда, повернулся к Миле. – Аир Свон, вы только что получили ценный урок. Если вам когда-нибудь придёт в голову биться с тем, кто явно могущественнее вас, не вздумайте предупреждать его об этом. Не дайте ему время подготовиться.
– Ага, – ошарашенно пробормотала она. Взгляда от перерезанной шеи и дёргающегося в последних конвульсиях тела Мила при этом никак отвести не могла. Но Найтэ был спокоен. При этом он смотрел не на умирающего, а сосредоточился на дрожащем всем телом трактирщике – отчего-то пристально глядел на него.
– Раз уж в этом помещении столь пустынно, вы не будете возражать, если я воспользуюсь моментом?
– Эм-м, к-каким м-моментом? – заикаясь, спросил едва живой от страха мужчина.
– Этот человек внёс в ваше заведение беспорядок, – лёгкий пренебрежительный кивок на павшего воина. – Но я готов избавить вас от хлопот с тем, что вам делать с мертвецом. Вы не против?
– Н-не п-против, – неуверенно согласился трактирщик.
– Замечательно. И, аир Свон, вам очень повезло. Очень.
– В чём же повезло? – боязливо спросила Мила, так как знала, чем обычно подобная интонация Найтэ заканчивается – чем-то очень и очень неприятным.
– К созданию зомби студенты приступают только на пятом курсе, но вам предстоит мне ассистировать уже сегодня. Я намерен поднять этого человека. Раз уж его при жизни так волновала моя судьба, то пусть он и после своей смерти о ней заботится. Только уже так, как мне видится нужным.
Не иначе Найтэ посчитал сказанное им за что-то забавное, раз широко улыбнулся. Но вот Миле весело ничуть не было. Она вконец осознала, что это только начало будущих проблем. Ведь сколько они? Сегодня тридцатое июня, а, значит, всего четыре дня они путешествуют. Всего четыре дня отделяют их от Вирграда, а уже такая жопа.
И всё же эти мысли оказались только цветочками. Вскоре Найтэ отправил Милу за оставленной им на конюшне сумкой и, пока молодая женщина отсутствовала, он сдвинул часть стульев и столов в сторону, чтобы они в будущем не мешали. Трактирщик тёмному эльфу воспрепятствовать никак не смог видимо, раз его в трапезной не оказалось. Мила отсутствию этого мужчины даже нисколько не удивилась, она и сама с удовольствием бы, трусливо поджав хвост, куда подальше ушла, но вынужденно поставила на пол тяжёлую сумку и с тревогой начала смотреть на приготовления к предстоящему поднятию мертвеца. Труп, кстати, уже не лежал на полу. Он покоился на столе, за который ранее Мила не захотела сесть, чтобы поужинать.
«Предчувствовала, что ли?» – даже задумалась она, прежде чем вздрогнула от слов Найтэ.
– Создание такого вида нежити, – поняв, что студентка углубилась в себя, начал комментировать свою работу декан факультета Чёрной магии, – не требует особой квалификации. По факту, можно обойтись даже без ритуального круга, созданием которого я сейчас занят.
– Тогда зачем он? – настороженно спросила Мила и мысленно продолжила речь ещё одним вопросом: «Меня до смерти напугать?».
… Собственно, не так уж неправа она оказалась в своём подозрении.
– На этом постоялом дворе люди посчитали нужным создать мне сложности, поэтому я не вижу ничего дурного в том, чтобы сделать аналогичное для них самих, – ненадолго отвлекаясь, хищно улыбнулся дроу. – Не думаешь же ты, моя хорошая, что после такого вот, – он обвёл ладонью контуры ритуального круга, а затем указал на расположенный в центре рисунка стол, на котором лежал обнажённый труп, – кто-то захочет здесь останавливаться? Во всяком случае, не в ближайший месяц.
На взгляд Милы подобная месть была какой-то неправильной. Бросивший вызов на поединок лежит мёртвый на столе, как какая-то баранья туша, а другие-то люди в чём провинились? Однако, навязывать свою точку зрения молодая женщина не посмела и даже порадовалась, когда Найтэ попросил, чтобы она самостоятельно вписала в круг оставшиеся три руны. Подобное хотя бы немного отвлекло её от не самых приятных мыслей.
– Я назвал тебе наиболее важную для меня причину, но создание ритуального круга может быть обусловлено другими аспектами, – бдительно наблюдая за движениями её руки, произнёс Найтэ. – Например, это тело совсем свежее. Нематериальная составляющая ещё только начала разрывать связи с плотью, а потому для начинающего мага помеху из-за такого нюанса ритуальный круг поможет устранить. Главное, при намерении решить проблему более простым способом, не дать телу испортиться слишком сильно, – криво ухмыльнулся он. – Будущая нежить не должна развалиться по частям из-за разложения.