Отходя ото сна, я посмотрел перед собой сквозь лобовое стекло. Грузовик, перегородивший проезд, по-прежнему стоял на том же месте, не давая возможности выехать.
– Ну что ж, – сказал я сам себе. – Надо что-то делать. Нет смысла просто сидеть и ждать неизвестно чего.
Осознав, что я озвучиваю свою мысль вслух, я добавил:
– Что-то я в последнее время стал сам с собой разговаривать. Вернее, в последние пару часов.
Дальше я продолжил свой монолог уже молча.
«Наверное, непонятная ситуация влияет на меня так. А может, мозг среагировал на то, что не с кем поговорить, и я начал непроизвольно болтать сам с собой? – предположил я, а потом безобидно выругался: – Да фиг с ним, тюли-мантюли!»
Сейчас, оставшись без возможности передвижения на своем автомобиле, я решил пройтись до работы своей супруги. Мне хотелось проверить, увидит ли меня моя благоверная? Интересно было узнать, что произойдет, когда мы встретимся. Мне казалось, что всё-таки Милена меня не увидит, но проверить стоило. Все равно делать пока больше нечего. И идти было недалеко, минут сорок. А заодно по дороге проверю, видят меня или нет и остальные люди. А что, может быть, это только тут так! Аномалия какая-та! Место такое! Хреновое!
Надев шапку и выбравшись из автомобиля, я уверенным шагом направился выяснять истину.
Начало моей дороги пролегало по импровизированному, самопроизвольно образовавшемуся маленькому парку из пары десятков редко стоящих деревьев. Идя и крутя по сторонам головой, я высматривал прохожих, произнося при этом: «Людиии! Эй, ауу! Людиии!»
Людей вокруг не было.
Обогнув корпус учебного центра и так никого и не встретив, я вышел на широкую улицу. Посмотрев по сторонам и не обнаружив поблизости никого, я повернул налево, по направлению к работе жены.
Тротуар, по которому я шел, был широким и хорошо очищенным от снега. Вдоль пешеходной зоны, по всей его длине, располагались два снежных бруствера. Идти было легко и не холодно. Дорога с небольшим уклоном шла вниз, ведя в центр города. Мимо по проезжей части, идущей вдоль улицы, изредка проезжали туда-сюда машины. Я, засунув руки в карманы, спокойным шагом шел к намеченной цели.
Прохожих было мало и поблизости не наблюдалось. Ближайший ко мне находился на расстоянии метров двухсот. Насколько мне было видно, это был здоровяк высокого роста. Мужчина шел уверенным шагом в моем направлении.
Немного приблизившись к пешеходу, я разглядел его одежду. На мужике были короткая черная кожаная куртка с меховым воротником, спортивные темные штаны, кроссовки популярного бренда и черная вязаная шапочка с тремя белыми полосками в районе лба.
Так мы продолжали идти навстречу друг другу, неспешно сокращая расстояние между нами. Здоровяк не обращал на меня никакого внимания.
Когда до мужчины оставалась метров пятьдесят, я сместился влево и продолжил идти на него прямо по его траектории движения. Теперь я уже мог рассмотреть незнакомца лучше. На первый взгляд ему было около сорока, выглядел он подтянуто и бодро. Высокого роста, метра под два, наверное. Лицо мужчины было угловатым, с резкими чертами. Взгляд жесткий и колючий.
Бандюган, наверное, предположил я. И, по всей видимости, из бывших спортсменов. Видно было, что человек подтянут и находится в хорошей физической форме. По крайней мере, мне так казалось.
Из бывших – не из бывших, но с таким лучше не сталкиваться.
Здоровяк смотрел как будто прямо на меня, но я не мог разобрать, видит он меня или нет?
Вопреки инстинкту самосохранения я, расправив плечи, продолжал идти прямо на него. Когда до мужика оставалось метров двадцать, я немного развел согнутые в локтях в сторону руки, как бы изображая из себя культуриста. Моя верхняя часть тела стала двигаться из стороны в сторону в такт широким шагам. Конечно, я понимал, что со стороны мое поведение выглядит комично и является издевкой для идущего на меня здоровяка.
Так, нахмурив брови, я продолжал двигаться дальше. Мужик, в свою очередь, шел уверенной походкой мне навстречу. Внутри меня поднялось волнение. Немного боязно и неудобно было идти вот так, «по беспределу», выражаясь жаргонным языком, на этого, судя по всему, серьёзного дядю.
И вот я шел и ждал, когда он скажет что-то типа: «Эй, клоун! Сейчас посажу тебя на поводок, и будешь у меня как обезьянка людей веселить. Деньгу зарабатывать для правильных пацанов, раз твоя башка не знает, как вести себя нужно».
Оставалось уже метров пять, а он все продолжал идти вот так вот спокойно, уверенно, не обращая на меня никакого внимания. Еще по три-четыре шага с каждой стороны, и мы столкнемся. Еще две-три секунды и…
В последний момент, когда оставалось всего ничего, я дернулся в сторону. В момент прыжка моя толчковая нога предательски скользнула. Ступня неуклюже поехала, и я непроизвольно вскинул руки, пытаясь поймать равновесие. В итоге, потеряв контроль над своим телом, я, как будто бы на доли секунды, завис в падении над землей. После чего бухнулся своей пятой точкой, «поцеловав» заснеженный асфальт тротуара.
– Тюли-мантюли! – выругался я и повернул голову на не обратившего на меня никакого внимания прохожего.
Здоровяк продолжил идти, никак не отреагировав на меня. Тогда я, в последней попытке привлечь к себе внимание, крикнул:
– Эй, дядя! А не помог бы встать!
Никакой реакции не последовало. Мужчина так же спокойно и уверенно продолжил идти дальше.
Вставая, я вздохнул и грустно произнес:
– А вокруг тишина, не видать ни хрена… Выходит, почему-то все-таки меня люди и не видят, и не слышат?!
Оставшийся путь был ничем не примечателен. Прохожих встречалось мало. И немудрено: был рабочий день, большинство людей трудилось. С попадавшимися прохожими я громко здоровался. На мое приветствие никто никак не реагировал, не видя меня и никак не воспринимая, словно меня и не существовало вовсе.
Кабинет, где практиковала моя жена, находился в небольшом офисном здании, расположенном в старой части города. Подходя к красивому четырехэтажному дому в стиле хай-тек, недавно построенному, я в очередной раз подумал: «Надо же, стоит тут среди каменных домов дореволюционной постройки – и нисколько не портит общий вид». Архитектору удалось отыскать визуальные решения, которые позволили органично расположить новое здание среди домов старой постройки, найдя сочетание старого стиля и современного.
Во дворе здания, на парковке для сотрудников, я заметил так нравившуюся супруге ее новенькую тойоту.
«Значит, на месте», – решил я.
Пройдя маленький тамбур, я оказался на служебной лестнице. Поднимаясь на второй этаж, я подумал, а вдруг не она там работает? Вдруг там сейчас находится совсем другая женщина, а может, и не женщина вовсе, а мужчина какой? Потому что сегодня с утра вообще все не то и не так!
– Ладно, сейчас узнаем, сейчас посмотрим… – заходя в нужный мне коридор, повторил я слова моего младшего сынишки. Возвращаясь из садика домой и всегда интересуясь, дома ли мама, Радмир любил говорить: «Сейчас посмотрим, сейчас узнаем!»
Пройдя по небольшому коридору, я остановился у предпоследней двери с красивой табличкой. Синий, небольших размеров прямоугольник с рельефными серыми буквами гласил: «Психолог Мустакаева Милена Рашидовна».
«Ну, по крайне мере имя, фамилия и отчество – моей супруги. Посмотрим, что будет дальше», – подумал я.
Слегка наклонив голову, я прислушался. Из-за двери никаких звуков не доносилось. Тихонько приоткрыв дверь, я заглянул в щелку. В красивой приемной никого не было. Я бесшумно зашел, осторожно прикрыв за собой дверь.
Оглядевшись, я решил встать за цветок, стоявший в углу помещения.
«Да, – нерадостно ухмыльнулся я, устраиваясь за горшком и вспоминая сегодняшнее утро в учебном центре. – Укрываться за домашними растениями у меня входит в привычку».
Из-за двери, ведущей во вторую комнату, доносились приглушенные голоса. О чем там беседовали, было не разобрать. Да меня и не интересовало, что там обсуждают. По всей видимости, моя жена проводила сеанс психотерапии. Облокотившись на стену, я стал ждать, когда говорящие за дверью закончат и выйдут.
От нечего делать я стал рассматривать приемную.
Мне вспомнилось, как долго мы с женой искали помещение для ее практики. Во всех вариантах, пересмотренных до этого, ее что-то не устраивало. Но вот как-то раз, придя с риелтором сюда и осмотрев эти две комнаты, жена сразу осталась всем довольна. Вспомнилось также, что после этого мы неделю думали, арендовать или нет этот офис из-за очень дорогой цены. И когда в итоге жена решила отказаться от этого варианта, я все-таки настоял на нем.
Помню, я сказал ей тогда:
– Не переживай, Малыш, прорвемся!
В ответ жена, посмотрев на меня, произнесла с сомнением:
– Думаешь, стоит рискнуть?
– Ну конечно! Не волнуйся, все у нас получится! – ответил я, заключив ее в объятия, хотя сам не был в этом так уверен.
И вот сейчас, стоя здесь спустя пять с небольшим лет, я думал: «А все-таки правильное решение мы тогда приняли. Местоположение хорошее, парковка для клиентов большая. Жене здесь все нравилось: и сама работа, и то, что людям помогает, и заработок приличный».
Да, зарабатывать жена стала действительно неплохо. Даже очень неплохо. После того, как она уволилась с предыдущей работы, мы решили: пусть попробует заняться тем, что ее влечет, что ей действительно интересно. Первые три года одной моей зарплаты на нашу семью совсем не хватало. Экономили на всем, чтобы жена могла попытаться реализовать себя профессионально в другой сфере. Спасибо моим родителям: подкидывали периодически немного деньжат, что нас очень сильно выручало.
Для реализации задуманного мы сообща с супругой составили план действий. Для начала ей нужно было выучиться. И здесь уже спасибо ее родителям, здорово помогли! Родители жены полностью оплатили учебу в приличном колледже. Ей нужны были знания, чтобы с их помощью раскрыться и понять, как правильно использовать свои природные способности. Ну, и без корочек супруге, конечно же, невозможно было бы легально получить лицензию на вид деятельности, который она выбрала.
В летние каникулы жена работала за копейки, чтобы пройти практику у хорошего специалиста в качестве помощника, познавая профессиональные тонкости.
Так, едва сводя концы с концами, мы как-то прожили эти три с небольшим года. И в итоге все наши жертвы оказались оправданы. Сейчас у жены была интересная, приносящая хороший доход работа. Мы рассчитались со всеми накопившимися за эти годы долгами. Приобрели второй автомобиль для жены, о котором она так мечтала. И даже, поднакопив денег и взяв небольшой кредит, смогли выкупить эти два помещения в собственность.
Мои воспоминания прервал звук открывающейся двери. Из кабинета психолога вышла незнакомая мне женщина. «Посетитель, по всей видимости», – решил я, осматривая тетку с пышной рыжей причёской. Дама, остановившись практически в самих дверях, повернулась ко мне спиной и стала беседовать о чем-то со вторым невидимым участником разговора. Самого хозяина кабинета видно не было, но по голосу было понятно, что там находится женщина. Из-за музыки, игравшей из соседней комнаты, второго собеседника, говорившего к тому же тихо, толком не было слышно. Прислушиваясь, я пока никак не мог разобрать, принадлежит ли этот голос моей жене. Я стоял, охваченный любопытством, ожидая увидеть лицо психолога и узнать, кто же там находится. Спустя пять минут эта рыжая тетка наконец-то двинулась к выходу. Почти одновременно с этим я услышал, как застучали каблучки психолога. Я замер в ожидании человека, который сейчас должен был появиться в дверном проеме.
И вот мое сердце, совсем было затихшее, на секунду замерло, а затем, бухнувшись, заколотилось дальше. В дверях я увидел хозяйку офиса – и это была она, моя жена.
Попрощавшись с посетителем, моя супруга неторопливо подошла к окну. Малыш молча смотрела куда-то вдаль задумчивым взглядом. Сейчас мы находились совсем рядом друг с другом, и мне было хорошо видно ее лицо. Зелёные выразительные глаза, прямой аккуратный небольшой носик, высокий лоб, который она считала, вопреки моему мнению, слегка великоватым. Прекрасную картину дополняли красивые чувственные губы.
«Ого!» – вдруг удивился я, рассматривая губы.
Сначала я как-то не обратил внимание на эту часть лица девушки. Но сейчас, разглядывая ее губы, я хорошо видел, что они были не только широкими, но еще и сильно выпуклыми. И это как-то плохо сочеталось с остальными частями лица. Складывалось ощущение, что на лицо девушки наложили искусственные губы увеличенного размера. От такого несоответствия я растерялся. Я не мог поверить, что мой Малыш пойдет на такое. Не думал я, что моя жена, обладая такими красивыми и совсем не маленькими губами, станет их еще увеличивать. Зачем? Я все продолжал удивляться, разглядывая два здоровенных розовых валика. Наверное, девушкам всегда кажется, что где-то чего-то немного не хватает, и при возможности они делают небольшой (а иногда и большой) апгрейд различных частей своего тела. Видно, и моя дурёха захотела себе увеличить губки, чтобы стать еще красивее.
Продолжая смотреть на рот девушки, я размышлял: «А может, это вовсе и не моя жена? А может, у этой девушки всегда были такие губёхи?»
Я перевел взгляд на ее глаза и тихонько произнес:
– Малыш!
Супруга, как я заметил, слегка прищурила взгляд.
Продолжая смотреть на жену, я сказал уже громче:
– Малыш!
В ответ она слегка наклонила голову и, как мне показалось, прислушалась к чему-то.
Тогда я уже в третий раз обратился к жене, почти прокричав:
– Малыш!!!
Супруга резко повернулась и окинула взглядом помещение. Затем произнесла:
– Здесь кто-то есть? – а потом, глядя по сторонам, направилась в соседнюю комнату.
Через пару минут хозяйка офиса вышла, держа телефон у уха, и произнесла в трубку:
– Алло! Милый, у тебя все хорошо?
Услышав ответ, девушка, улыбнувшись, продолжила:
– Ну ладно, не смеши! – а затем, негромко рассмеявшись, произнесла: – Да, да, хулигашка. Хорошо.
Послушав еще собеседника, она сказала:
– Звоню, потому что было такое ощущение, словно ты меня позвал. Прямо так: «Малыыыш!» И голос был какой-то тревожный, и как будто бы прозвучал прямо у меня в голове.
В конце разговора хозяйка офиса, выслушав что-то еще, произнесла:
– Ладно, до вечера. Будь осторожен. Пока.
Положив телефон в свою сумочку, моя жена (или не жена – сейчас я был не уверен, кто передо мной стоит) негромко произнесла:
– Что-то я, видимо, заработалась совсем. Давно в отпуске не была.
И она неспешным шагом вышла в соседнюю комнату.
Я, в свою очередь, потихоньку вышел из своего укрытия, стараясь не шуметь. Заглянув в соседний кабинет, я увидел, как хозяйка офиса, сидя за рабочим столом, щелкает клавишей мышки. По характерному звуку, донесшемуся из динамиков компьютера, я понял, что его выключили. Далее психолог, поднявшись с кресла, подошла к шкафу и достала оттуда пальто.
Я продолжал стоять в дверях, наблюдая за девушкой. Смотрел, как она стоит перед зеркалом, застегивает пуговицы, поправляет прическу, завязывает на талии поясок. В голове беспорядочно крутились мысли: «Что же всё-таки происходит? Почему меня никто не видит? И даже моя жена! А может, эта девушка вовсе и не жена мне? Но все равно, даже если не жена, то почему не видит меня? Что за хрень творится вокруг? И кто тот чувак, так похожий на меня, которого я встретил утром? А я кто?»
Мысли в голове все крутились и крутились, когда я ощутил, что мне стало нехорошо. Я почувствовал, что сердце мое колотится, а дыхание стало частым. Появилось ощущение тошноты. Зрение затуманилось.
С трудом сфокусировав взгляд на жене, я понял, что через минуту-другую она покинет свой офис.
«Пора сваливать отсюда», – решил я и, тяжело дыша, на непослушных ногах направился к выходу.
Осторожно выйдя в коридор, я тихонько прикрыл за собой дверь. Дошел до лестничной клетки, обходя редких встречных посетителей и работников офисов и, спустившись, вышел на улицу.
Отойдя в сторону от входа, я нагнулся, и меня вырвало. Стоя в полусогнутом состоянии, оперевшись руками в колени, я выплюнул остатки блевотины. Постоял так еще с минуту, отдышался. Затем, мотнув головой, выпрямился. По телу прошла небольшая дрожь. Меня передернуло. Глубоко и медленно вздохнув два раза, я достал платок из заднего кармана джинсов и вытер свои губы.
Скосив глаза вниз, я уже не удивился увиденному. На том месте, где сейчас должна была быть нарисована «картина» содержимым моего желудка, лежал чистый белый свежевыпавший снег. На снегу были видны лишь небольшие вмятины и бугорки. Казалось, что кто-то просто оставил замысловатый отпечаток.
Приходя в себя и успокаиваясь, я увидел, как моя супруга, выйдя из здания, направилась к своему автомобилю. Наблюдая за ней, я застегнул куртку, достал из кармана и надел шапку. Затем я медленно направился к выходу со двора. Продолжая смотреть в спину девушке, я увидел, как она, подойдя к своей тойоте, села нее. Машина, по всей видимости, была заведённой и прогретой заранее с помощью автозапуска. Стекла авто были оттаявшими, местами виднелись капельки воды, не успевшей еще испариться. В тот момент, когда я почти поравнялся с машиной, ее передние колеса начали медленное вращение. Автомобиль дернулся вперед, начиная движение. Спустя секунду колеса завертелись сильнее и стали зарываться в снег. Тогда водитель авто, отпустив педаль газа, нажал на тормоз. Затем жена, включив заднюю скорость, попыталась выбраться из уже образовавшихся под передними колесами небольших ямок. Автомобиль подался было назад, выбираясь из ловушки, но спустя пару секунд скатился обратно в ямки.
«Вот дурында!» – переживая, подумал я.
В следующий миг, сообразив, что водитель сейчас попробует снова вырваться из засады в переднем направлении, я подскочил сзади и, упершись как следует руками в багажник автомобиля и ногами в заснеженное покрытие асфальта, стал толкать его вперед. Колеса, вращаясь, зажужжали, автомобиль немного поддался, но затем остановился.
– Ну, еще немного поднажми, – сквозь зубы сказал я себе.
Я напрягся сильнее, и авто нехотя прыгнуло вперед, освобождаясь из плена. Потеряв точку опоры, я упал на колени. Затем, тяжело дыша, поднялся на ноги, глядя на неспешно удаляющийся автомобиль.
– Пока, Малыш! – прошептал я с грустью, прощаясь то ли с женой, то ли с очень похожим на нее человеком.
Отряхнувшись от снега и глубоко вздохнув, я, втянув голову в плечи, побрел к своему автомобилю.
Глава 2
Мой обратный путь практически ничем не отличался от похода в офис. Сейчас только разве что шел снег, да и прохожих было побольше. Люди по-прежнему не замечали меня, поэтому мне иногда приходилось лавировать между ними, чтобы не столкнуться.
Крупные снежинки, кружась, медленно падали на землю. Глядя на падающий снег, я думал, что это похоже на замедленное воспроизведение фильма. Казалось, что перед тобой одновременно прокручивают, совместив на одном экране, две картины, где на одной показан обычный город, а на другой – замедленное кино с падающим снегом.
Сбавив шаг, я приподнял правую руку ладонью вверх, создав «аэродром» для падающих белых мух. Пытаясь рассматривать белые неповторимые узоры, я обратил внимание, что снежинки, падая на перчатку, как-то уж очень быстро таяли, не оставляя мокрых следов.
