Убедившись, что все имеющиеся записи перекочевали на мой телефон, я удалила все данные за последний час. И направилась к выходу. Здоровяк подобрался. Рассмотрев меня чуть лучше, он уверовал в свои силы.
– Еще один раунд?
Парень сжал пудовые кулаки. Но тут Иван произнес приятным бархатным тембром:
– Я бы не советовал. Барышня полна сюрпризов.
Бросив на него взгляд, здоровяк посторонился. Мужская солидарность в действии.
Беспрепятственно покинув чужой двор, я направилась к машине. Делать здесь мне было совершенно нечего.
Но неожиданно Иван решил со мной поболтать. Поскольку Петр поспешил вернуться к близким, на тихой улочке мы остались одни.
– Передай ему, чтобы не лез в это дело.
Я потупила глазки и прогундосила:
– Обязательно передам барину ваше пожелание.
Иван усмехнулся и больше не обронил ни слова. Но и уходить не спешил. Сверлил меня взглядом, словно пытаясь прочесть то, что скрыто. Я тоже с интересом его порассматривала, но ничего нового не обнаружила и заскучала.
Произнесла с надеждой:
– Если время есть, можем в картишки перекинуться.
Он вновь усмехнулся и отошел в сторону, давая мне возможность беспрепятственно сесть в машину. Что я и не преминула сделать.
На обратном пути я созвонилась с Шафировым. Выслушав все мои просьбы, он недовольно буркнул и заявил, что сделает все по-быстрому. Это было очень много. А значит, важность момента ему объяснил Виктор. Причем очень доходчиво.
Со Славкой мы друг друга не любили. Он считал меня выскочкой. Малолеткой. К тому же, я была женщиной, а это своего рода приговор.
Наши с Бергманом дороги пересеклись самым неожиданным и довольно кровавым образом, когда мне исполнилось четырнадцать. С тех самых пор я на него и работаю.
С тех самых пор Славка меня и недолюбливает. И все ждет не дождется, когда же я подставлюсь и исчезну с горизонта. Хотя, вышвырни меня Виктор за шкирку, его бы, пожалуй, устроило больше. Нет ничего лучше поверженного и осмеянного врага. Идеальное сочетание.
Но, несмотря на взаимную неприязнь, я все же признавала за ним ряд умений. Добывать нужную информацию в мгновение ока – один из них. Потому о том, что получу желаемое, я не беспокоилась. Знала, что так и будет.
Договориться о встрече с гостями Ермолиных было еще проще. Всем им уже позвонила Инга. Моего визита ждали. Оставалось только надеяться, что от этих бесед будет толк.
Но, признаюсь, мысли мои были вовсе не о грядущих встречах. И даже не о пропавшей девушке.
Властелином моих мыслей вновь стал Бергман. Только на этот раз совсем в другом ключе.
За столько лет я впервые столкнулась с его прошлым. С людьми из его старой жизни, где не было даже тени меня.
Почти полжизни назад наши судьбы переплелись намертво. Но каждый нес багаж своего прошлого с собой. Мы никогда не обсуждали то, что было до нашего разговора на пустынной аллее парка. Не пытались залезть друг другу в душу. Заранее признавали право каждого на прошлое. На собственную боль, от которой невозможно избавиться. Невозможно принять.
И еще, быть может, мы берегли друг друга. Не бередили старые раны. Не позволяли воспоминаниям изничтожить душу.
Но все же, Виктор знал обо мне значительно больше, чем я о нем. Все в случившемся со мной ему было понятно. В этом я с ним сравниться не могла.
И до сегодняшнего дня меня это устраивало.
Я никогда не пыталась выяснить, как из уличного мальчишки он стал вершителем судеб. Человеком, к которому на поклон бегут сильные мира сего. И многие из них готовы не только кланяться, но и на манер китайских вельмож падать ниц, разбивая лбы о пол.
Я никогда не задумывалась о том, кто был с ним на этом пути до меня. И что стало с теми, кто однажды перестал быть частью его жизни.
Интуиция подсказывала, что без трагедий и потерь не обошлось.
И похоже, теперь прошлое стучится в его дверь. А от подобных гостей добра не жди. Он, как никто, должен понимать это. И все же в помощи старику не отказал. Отчего же так?
Первой на моем маршруте была чета Гусевых. Пышная хозяйка с доброй улыбкой потчевала меня чаем с чабрецом. Она много и излишне подробно рассказывала мне о вчерашнем вечере, заодно делилась излишними воспоминаниями о минувшем. Последние я старательно обходила, а в остальном слушала внимательно. Муж же ее иногда вставлял словечко-два. Но больше слушал и кивал, заранее и во всем соглашаясь с супругой.
– … ума не приложу, что могло случиться, – в очередной раз вздохнула Гусева. – Наташа такая хорошая девочка. Умница. Отличница. Светлая душа. Совершенно неизбалованная, хотя семья состоятельная… Ну, вы понимаете…
– Понимаю.
– Она так прилежно училась. В прошлом году закончила университет с красным дипломом… Не то, что мой оболтус… Ну да ладно…
– Возможно, у нее появились не слишком праведные друзья?
– Что вы, – отмахнулась она. – Наташенька очень разборчива в связях. Даже слишком, мне кажется. В столь юном возрасте нужно больше общаться, узнавать новое… Она дружит с парочкой подруг, да и только. И все они очень хорошие девочки.
– У нее ведь есть молодой человек?
– Да, очень хороший мальчик. Мы все с нетерпением ждем их свадьбы! У Инги будут чудесные внучата…
– Отвлечемся от внучат, – попросила я. – Вам ничего не показалось странным в ее поведении?
– Вовсе нет! Она, как всегда, была очень мила и обходительна.
– Но ушла, даже не проводив гостей.
– Ох, что с того? Мой оболтус даже и не пришел бы на этот праздник. А Наташа мужественно сидела с нами половину вечера. Как вручили подарки, выпили шампанского, так она и ушла. Никто не обиделся. Даже напротив, мы смогли общаться свободнее, не боясь сказать что-нибудь лишнее при ребенке.
После Гусевых я направилась к Степановым. Разговор с ними ничем особым не отличался. Разве что вместо чая с чабрецом мне предложили кофе с привкусом пластмассы.
Провожая меня, хозяйка неожиданно охнула и сказала:
– Я совсем забыла… Перед отъездом я заглянула в уборную и нашла Наташину сережку…
На пузатом комоде стояла расписная тарелка, заваленная всякой мелочью. Отбросив в сторону несколько монет и какую-то странную гайку, Степанова взяла изящную серебряную сережку с аметистами и протянула мне.
– Передайте, пожалуйста, Инге. Вы ведь увидите ее сегодня?
Повертев в пальцах украшение, я спросила:
– Вы нашли ее в уборной первого этажа?
– Нет, в коридоре, когда пошла в туалет. Случайно заметила… Коридорчик освещают бра, Инга привезла их из Рима, и свет одного из них падал как раз на серьгу. Камни заблестели, вот я и заприметила.
В коттедже гостевой туалет находился на первом этаже возле кухни. А сразу за ним был выход на веранду. Через нее можно было выйти в сад.
Если бы я собралась улизнуть незамеченной, воспользовавшись калиткой, ведущей на тихую улочку, отправилась бы именно этим маршрутом. Тем более, что эта часть дома из гостиной, где собрались все гости, не просматривается.
– Вы не помните, когда Наташа уходила к себе, серьги были при ней?
– Я так не скажу, – озадачилась Степанова. – Вроде бы, да. Но это такая мелочь, так сразу и не углядишь…
Я посмотрела на ее мужа, маячившего справа от меня. Он пожал плечами и удрученно признался:
– Я такие мелочи совершенно не замечаю.
Третьей и последней парой была чета Кунцевых. Сергей, глава семьи, разменял пятый десяток, но старался держать форму. Пышногрудая жена на двадцать лет моложе изрядно мотивировала его к этому.
Увидев меня на пороге, хозяйка дома всерьез подумала захлопнуть дверь. Но вовремя появившийся муженек избавил меня от лишних усилий.
– Вы Лиза? Проходите, пожалуйста.
Проводив меня в слегка рябившую позолотой гостиную, Сергей спросил:
– Чай, кофе, коньяк?
– Разговор по душам.
Весело фыркнув, он плюхнулся в кресло по соседству. Его жена сверкнула глазами и стала напоминать готовую к бою кошку.
– Честно говоря, мне трудно представить, чем я могу помочь…
– Просто расскажите о вчерашнем вечере.
Он и рассказал. Подробно и в деталях. Но ничего нового я не услышала.
– Может быть, вы что-нибудь примечательное заметили? – спросила я, обращаясь к мадам Кунцевой.
Недобро посмотрев, она сказала:
– Нет. Там вообще не было ничего примечательного. Сплошная скука. Сборище старых пердунов.
Владимир хрюкнул от неожиданности. А супруга мстительно улыбнулась ему в ответ. Пора было прощаться. Но по пути сюда мне позвонил Шафиров. И нарисовался еще один вопрос:
– Вы знакомы с Александром Юрченко?
– Что именно тебя интересует? – спросил он настороженно. И теперь совсем не походил на добродушного простачка.
– Его страстное желание приобрести долю Ермолина в своей фирме.
– В этом нет ничего особенного, – пожал плечами Кунцев. – Юрченко давно в строительном бизнесе. Ему много чего принадлежит. И останавливаться на достигнутом он не намерен.
– Победа любой ценой?
– У него неплохая репутация, – осторожно начал Владимир. – Не без пятен, конечно. Но претензий от органов он не ищет. Да и Петру не столь большой кусок пирога принадлежит, чтобы мараться из-за него.
– То есть, вы считаете, он не причастен?
– Я этого не говорил, – нервно дернул щекой Владимир. – Всех его дел я не знаю. Но мне кажется это маловероятным.
– То есть, по-вашему, Наташа сама сбежала?
– Кто ее знает… Эти молодые девицы…
Бросив на жену обиженный взгляд, он вздохнул. Подумал и сказал:
– Я их лет десять знаю. Наташка выросла на моих глазах. От нее никогда не было проблем. Это точно.
Владимир положил ручки на коленки и вздохнул смиренно. Подобное поведение плохо уживалось с образом главы небольшого охранного агентства, коим он был последние годы.
– Ермолины обращались к вам за помощью в поисках девушки?
– Сергей звонил, – бросив на меня быстрый взгляд, сказал Владимир. – Я обещал помочь. Но это было до того, как Петр подключил Бергмана.
– Почему вас это смущает?
Кунцев нервно почесал щеку и усмехнулся:
– Почему мне тебе объяснять не надо. Но я хочу, чтобы ты знала, а при необходимости доложила и Виктору Александровичу, что я под ногами путаться не стану. Мое дело – сторона.
– Премного благодарна, – поднимаясь, кивнула я. – В особенности за последнее.
Он растянул губы в улыбке, но глаза смотрели колко. Оно и понятно, мент с двадцатилетним стажем рубахой-парнем никогда не станет.
Покидая дом Кунцевых, я уже думала о следующей встрече. На повестке были лучшая подруга и несостоявшийся жених пропавшей.
Выбрала последнего, ибо из всех, с кем я желала сейчас поговорить, он единственный не пожелал ответить на мои звонки.
Матвей жил с родителями в спальном районе на гражданке. Некогда просторный двор был изрядно уплотнен двумя новыми высотками. И особенно остро возникшая теснота чувствовалась при поиске парковки.
Проехав почетный круг вокруг здания школы, чья территория (включая принадлежащие ей газоны) была предусмотрительно обнесена высоченным забором, бросила это пагубное дело и покинула двор, бросив машину на улице.
Вернувшись обратно, направилась к новенькой высотке, сияющей застекленными балконами неровной формы. Приглядываясь по пути, заприметила и машину жениха. На прошлый день рождения родители подарили ему «Тойоту», красовавшуюся почти год во всех его соцсетях.
Думать над тем, как попасть в подъезд, не пришлось. Едва я шагнула под козырек, массивная дверь открылась. И глазам моим предстал сам Иван Трофимов.
Увидев меня, он ничуть не удивился. Хмыкнул и сказал:
– Парня нет дома. Во всяком случае, ни на один из десяти моих звонков он не ответил.
– Тачка во дворе. А Матвейки нет. Куда же он без любимки?
