Иван нахмурился и явно собрался брать чужой дом боем. Я была не против, но шуметь пока не хотелось.
– Постой здесь, я сейчас.
– Куда?
Нахмурив брови, он схватил меня за плечо. Мне совершенно не нравилось, когда меня трогали незнакомые люди.
И он это понял прежде, чем я возмутилась. Отпустил и сказал:
– Что задумала?
– Не хочется общаться со всеми жителями высотки сразу, – призналась я. – Выманим женишка миром.
– Как?
– У него окна во двор выходят, не нужно, чтобы он тебя видел. Останься здесь.
Вместо ответа Иван сложил руки на груди и лениво подпер стеной стену. В глазах его темных показались смешинки.
А я и не знала, что так забавна.
Помня о том, что о моем существовании Матвей знать не знает, я, ничего не опасаясь, перебежала дорогу и нырнула в знатную дыру школьного забора.
В воскресный день уроков не имелось, но местная школота, за неимением большого выбора мест для досуга, коротала вечерние часы во дворе. Окинув взглядом присутствующих, я выбрала компашку из пяти подростков, оккупировавших часть трибуны подле спортивной площадки и деливших одну бутылку пива на всех.
Меня они тоже успели заметить. И с интересом поглядывая, ждали пока приближусь.
– Здорово, мужики.
– Здрасьте, – хмыкнул один из них, считавший себя экспертом по женской части. Оставшиеся замерли в ожидании.
– Как насчет сделать доброе дело?
– А что нам за это будет? – гыкнул один из них.
Я достала тысячную купюру и помахала ей в воздухе. В глазах показалось лукавство. Но самый бойкий из них заявил нахально:
– Маловато будет на пятерых.
– Ладно, – кивнула я. – Предложу другим.
Но едва я сделала шаг в сторону похожей компании, сидевшей на соседних скамьях, как вся пятерка разом загомонила.
К соглашению пришли мгновенно. И уже через несколько минут двери лифта приветливо распахнулись на этаже Матвея, пропуская меня, Ивана и веснушчатого паренька.
Последний уверял, что с Матвеем знаком. И даже несколько раз мыл его тачку. Отойдя в сторону, я и Иван предоставили сцену исполнителю.
Вдавив грязным пальцем кнопку звонка, парень прислушался. За дверью раздался едва уловимый шорох. И снова все стихло. Веснушчатый посмотрел с обидой и снова позвонил.
Тут двери лифта вновь распахнулись, и показался невысокий паренек со знатной ссадиной на щеке. К компашке моих знакомых он не принадлежал. Но я видела его на соседней трибуне, а значит, наш разговор он вполне мог слышать.
– Что, не открывает? – громко спросил паренек. И тут же, добавляя громкости, сказал. – Вот придурок, ему всю бочину расцарапали, бампер на одной сопле висит, а он дома сидит!
Будто прозвучал волшебный пароль. Дверь тут же открылась, и показался высокий шатен.
Но не успев даже понять, что происходит, он улетел вглубь коридора. Иван шагнул в квартиру. Я поспешила следом, кивнув на прощанье мальчишкам.
Приземлившись на спину, Матвей взирал на приближающегося Ивана с неимоверным ужасом. Он был так напуган, что не то, что не пытался защищаться, даже подняться попытку не сделал.
Как-то сразу стало понятно, почему Наташа не увидела в нем свою защиту и опору, коей должен являться муж.
Легко подняв за шею паренька, Иван зашвырнул его в кресло в гостиной. Приземлившись точно в цель, Матвей громко икнул.
– Где она?
– Кто?! Что вам надо?!
– Шоколада, – буркнул Трофимов и выкинул вперед руку.
Подозреваю, удар был легонький. Но бравый Ромео сложился пополам и громко взвыл.
Решив, что теперь ему потребуется некоторое время, чтобы вновь обрести способность говорить, я прошлась по квартире. Ничего интересного не обнаружилось. Разве что в комнате жениха, в корзине для бумаг, поблескивала нарядная рамка для фотографии. Вытащив ее, я без удивления обнаружила фото Наташи.
Вернувшись в гостиную, я облокотилась о спинку кресла, в котором царственно восседал Иван, и протянула ему рамку. Сказала с печалью:
– Вот как бывает. Сначала в любви признается, а потом на помойку выбрасывает.
– Не хорошо, – сказал Иван и посмотрел на Матвея так, что парень в немом ужасе вжался в кресло.
Я подошла к нему и присела на подлокотник. Погладила по голове, будто нерадивого щенка и сказала:
– Слышал про игру хороший-плохой следователь?
– Какой дурак о ней не знает? – всхлипнул Матвей и посмотрел тревожно.
– И то верно, – согласилась я и порадовалась. – В нее мы сейчас и поиграем.
Подобная перспектива юношу не порадовала. Но, покосившись на Ивана, он наконец осознал, что из квартиры ему не выбраться.
– Вот он, – кивнула я на Ивана. – Плохой. И будет бить тебя всякий раз, когда ответ ему не понравится. А я хорошая. И буду только задавать вопросы. Понимаешь?
Матвей посмотрел на меня как на безумную и ничего не ответил. Иван тут же выписал ему затрещину. Охнув, женишок промямлил:
– Я все скажу.
– Славно, – похвалила я и вновь потрепала его по волосам. – Умный мальчик.
Он посмотрел с надеждой, а я спросила:
– Когда ты последний раз видел Наташу?
– Позавчера, – буркнул он. – Я заходил к ней. Но они собирались на дачу. Толком не поговорили даже.
– О чем же ты хотел поговорить?
Матвей отвернулся в досаде. Иван слегка шевельнулся. А юноша уже откровенничал:
– Она сказала, нам надо расстаться. Но ведь это же бред! Почему она одна решает?!
– Обидно, да?
– Конечно! Мы же с третьего курса вместе были!
– Она повзрослела. Поумнела. Так бывает. Не переживай.
– Как это не переживать?! Я всем друзьям рассказал, что мы поженимся, а она…
– Плохо, конечно… Понимаю, почему ты был зол. Она заслужила наказание. Не так ли?
– Что? – округлил глаза Матвей. – Какое наказание? Я… я ничего ей не сделал!
– Ничего не сделал, но спрятался. Как-то это странно… Не находишь?
– Это все из-за Инги, – буркнул он. – Она звонила утром. Орала как сумасшедшая… Сказала, что Наташка из дома удрала. А я-то тут при чем?!
– Побег двух влюбленных – это так романтично.
– Я-то тут при чем! Никуда я с ней не сбегал! Мы даже никогда не говорили об этом! И зачем? Родители на свадьбу квартиру обещали купить. Денег на путешествие дать. Зачем бежать-то?
– И правда. От родительских денег бежать глупо… Так, может, у нее кто-то другой появился?
– Чего? – нахмурился Матвей. И злость пересилила страх. – Нет у нее никого!
– Так уверен? – восхитилась я. Прищурилась и спросила лукаво. – Приглядывал за ней?
– Ну и что? – покраснел от досады Матвей. – Она моя девушка. Имею право.
– И то верно. Порадовался, что никого у нее на стороне нет?
– Чего радоваться? Если она все равно меня бросила.
– Может, ее заставили?
– Как это? – не понял он и округлил глаза.
– Ну, сам подумай. У вас все хорошо. Вы с третьего курса вместе. Родители денег готовы отстегнуть. Даже квартиру купят. Живи и радуйся. А Наташка зачем-то в бега подалась.
Матвей совершенно растерялся. Судорожно что-то обдумывая, шевелил губами. И наконец изрек:
– Бред какой-то. Кто ее запугивал?
– Ну, откуда же я знаю? Может, Инга? На тебя она сегодня на орала, могла и на Наташу.
– Ничего подобного, – возмутился он. – Наши предки были рады, когда я сообщил, что мы поженимся. А Инга… Это она сегодня такая. Обычно нормальная.
– Если так, то все наладится. В семейной жизни чего только не случается.
Матвей посмотрел с надеждой. Будто бы его отношения с девушкой действительно зависели от меня.
– Должно быть, ты сильно переживаешь, что она пропала?
– Да блин, – не сдержался он. – Что вы к ней все пристали?! Может, она на велике кататься поехала? Или с девчонками куда-нибудь рванула. Ну забыла мобильник дома, что с того?! Выходной же!
– Так ведь раньше такого не случалось.
– А теперь случилось! Нам не по три года уже!
– Хорошо, если так… Но все же. Ты не думал, что кто-то может желать ей зла?
– Кто? – округлил глаза Матвей. – Наташка добрая. Ее все любят.
– Все-все?
– Да!
– Ух… А есть кто-нибудь настолько любящий, что готов украсть из дома?
Матвей сцепил зубы и лишь головой покачал. Я вернулась к своим вопросам. Но ничего нового так и не узнала. Мы бегали по кругу, оставаясь все там же.
Я вопросительно посмотрела на Ивана. Он резко поднялся и направился к выходу. Потрепав нерадивого жениха по голове, я поспешила следом.
Не веря своему счастью, Матвей кинулся нас провожать. И когда мы уже были на лестнице, вдруг спросил:
– С ней ведь все будет в порядке, да? Просто дурака валяет?
Отвечать не пришлось. Приветливо пискнув, лифт распахнул двери. Иван покосился на меня и спросил:
– С остальными также результативно?
– Угадал. Никто ничего не понимает. Наташа – идеал женской добродетели и дочерней преданности. У нее нет ни врагов, ни завистников. Ее семья не идеальна только из скромности. Похищать ее некому. А сбегать нет причины.
– Класс.
– Ага.
– Ты бы предпочла, чтобы было иначе? Не хватает грязи?
– Так бы действительно было проще, – не стала отрицать я. – И понятнее.
