Если ей нужно приходить сюда, это не значит, что необходимо отвечать и поддерживать разговор. Одного присутствия хватит.
Наконец, психолог сдаётся, тяжело вздыхает и молчит некоторое время, зажав переносицу двумя пальцами.
– Ника, если ты так и будешь молчать, я не смогу помочь тебе, – говорит спокойно.
Она опускает руку и тихо добавляет:
– Пожалуйста, откройся мне.
Девочка прекращает мучить заусенец. Сжимает руки в кулаки, впивая ногти в ладони, краснеет и молчит.
Софи отпускает девочку домой, так и не дождавшись ни одного слова.
Ника сбегает вниз по лестнице и по пути надевает наушники. В открытой и пустой гардеробной забирает свой маленький чёрный зонт и выходит на улицу. Улица встречает прохладой и моросящим дождём: маленькие, едва видимые капли сырости заволакивают здания, прохожих и автомобили сероватой дымкой.
Огибая здоровые лужи, девочка идёт домой и думает о своей жизни. Ещё в прошлом году, в это же самое время, она бежала домой, чтобы не опоздать ни на секунду и не схлопотать от родителей. Тогда в ней билась жизнь. В каждом стуке сердца чувствовалась радость. Сейчас этого нет, кроме одного единственного страха.
И… злости?
Вспомнив о новеньком, Ника замедляет шаг и останавливается около очередной лужи. В ней отражается тёмное и размытое очертание её фигуры с зонтом.
Потёмкина не понимает теперь, почему рассердилась на Сафронова. Он не кричал и не говорил ничего плохого в её адрес. Напротив, спокойно сказал, что не нуждается в помощи. Да, посмотрел не очень, но он со всеми так.
Так в чём причина? Почему она рассердилась?
Вспышка молнии, и фигура девочки становится ещё темней, отражаясь в луже. Вместе с этим приходит догадка.
Она – дочь своего отца. Вот почему в ней злость. Это передалось от него.
Сглотнув вязкий ком в горле, Потёмкина перешагивает через лужу и ускоряет шаг.
Уже скоро показывается её улица.
У деревянного чуть покосившегося забора стоит «Тиран»: чёрный автомобиль с высокой посадкой, длинным кузовом и кенгурятником впереди. Машина похожа на свирепого пса в наморднике.
Увидев её, сердце девочки ухает вниз.
Отец дома.
Пересилив страх, Ника входит в ограду и поднимается по скрипучим ступеням. Отряхнув зонт от влаги на крыльце, она входит в дом. В прихожей снимает верхнюю одежду, вешает зонт на крючок и принимается за обувь, когда слышит голос отца:
– Ника. Быстро иди сюда.
Говорить ему громко незачем. Даже если в доме будет очень шумно, Ника услышит его металлический скрежет и прибежит, чем бы ни занималась.
Девочка снимает обувь и спешит к родителям, не забыв портфель.
Из прихожей вытекает узкий полутёмный коридор. С правой стороны располагаются ванная комната и спальня родителей, а слева – зал и кухня. В самом конце – спальня дочери, которая раньше была кладовой.
Ника входит в проём кухни, где сидят её родители.
Кухня не шибко большая, но и не сказать, что маленькая. Стены помещения обклеены жёлтыми обоями с маленькими коричневыми цветочками. Местами они выцвели, а в углах стали выпуклыми. Напротив проёма расположено окно, закрытое сейчас шторами грязного оттенка. На потолке включенная люстра с тремя лампами, из которых работает лишь одна.
Кухонные шкафы заставлены грязной посудой из-за недавней готовки, а на плите – само блюдо. Судя по запаху – это рассольник с солёными огурцами.
За квадратным столом с тонкими ножками у стены сидит отец. Перед его носом жена убирает уже пустую тарелку и тряпкой счищает крошки хлеба. Он, как хозяин дома, ждёт своего напитка, а пока прожигает взглядом дочь в проёме.
– Почему так поздно? – спрашивает с раздражением.
– Была у Софи Павловны, – отвечает Ника, разглядывая неровности на полу.
– Ты ничего ей не сказала?
Понимая, на что намекает отец, она машет головой в стороны.
– Нет.
Мать между тем ставит на стол кружку с крепко заваренным чёрным чаем. Муж с теплотой в голосе благодарит её, затем грубо добавляет:
– Почему все считают, что бить своего ребёнка нельзя? Без ремня они ничего не понимают, а стоит наказать один раз – и он уже никогда не повторит ошибку.
– Ты прав, дорогой, – вторит ему жена и ставит на стол тарелку с печеньем, – окружающие этого не понимают.
Затем она садится напротив него с кружкой чая для себя. Всё это время её взгляд не поднимается, будто на кухне никого, кроме неё и мужа.
Отхлебнув горячего напитка, Тиран протягивает руку к дочери.
– Дневник доставай.
Ника расстёгивает рюкзак на весу, находит дневник и отдает отцу. Тот выдергивает его из рук и листает.
– Почему нет оценок? Двойку прячешь? – кидает сердитый взгляд в её сторону.
– Были вводные уроки, – пальцы впиваются в ручку портфеля.
Ещё немного полистав страницы, отец возвращает дневник.
– Телефон давай. Посмотрим, что ты сегодня делала.
Получив его, отец рыскает в нём недолго и вскоре отдаёт обратно.
– Опять музыку слушала, вместо того чтобы учиться. Смотри мне! Если из-за тебя у нас появятся проблемы или ты будешь что-то скрывать – из дома больше не выйдешь. Переведём тебя на домашнее обучение. Поняла?
Дочь кивает, продолжая смотреть в пол невидящим взглядом.
– Я не слышу!
От крика отца пульс бешено подскакивает.
– Поняла, – громко отвечает девочка с трясущейся нижней губой, понимая свою ошибку.
Мужчина тяжело вздыхает.
– Ты понимаешь, что сама виновата в том, что я повысил голос? – говорит устало. – В следующий раз говори громко, чтобы я слышал. А теперь брысь отсюда и иди делать уроки! Потом посуду помоешь за матерью.
Второй раз повторять не нужно. Ника прошмыгивает в коридор и прячется в своей спальне. Хорошо, что у отца сегодня хорошее настроение, иначе кивок вместо ответа привёл бы к плохим последствиям…
Девочка ставит портфель у стола и оглядывает свою комнатку. Помещение на самом деле очень маленькое и узкое. В нём с трудом помещается кровать, которая стоит прямо под окном с левой стороны. Напротив располагается старый шкаф со сломанной ручкой, а рядом небольшой письменный стол с лампой и учебниками.
Всё, что украшает это место – наспех наклеенные старые обои, серая накидка на одноместной кровати и кучка книг, стоящих на столе в ряд.
Игрушки, рисунки или прочие девчачьи радости родителями не приветствуются. Потому тут так пусто и темно, не считая маленького окошка с короткими шторами болотного оттенка.
Ника проходит к кровати, опускается на неё и находит в полу темную щель. Как под гипнозом, всё время она смотрит туда, не думая ни о чём. Только когда хлопает дверь, девочка вздрагивает и встаёт, чтобы выполнить все задания.
Так проходит день, и вечером ей приходится ложиться спать, уже зная, что её ждёт во сне.
***
Стоя у расписания, Ника в который раз перечитывает записку, которую только что нашла в кармане, и не понимает, откуда она там взялась.
На смятой бумажке в клетку жирной ручкой выведено: «Тебе теперь не спрятатца. Пора отвечать за то, что ты зделала».
Каждая буква очень кривая и еле читаемая. Либо кто-то сделал это специально, либо писавший не отличается особой аккуратностью и грамотностью.
В любом случае, кому и что она могла сделать, за что получила такую угрозу (иначе её не назвать)? Девочка ни с кем не ругалась и не ссорилась за всё время в школе. Разве что с Лизой. Но бывшая подруга на такое не способна. Или..?
Нет. Ника не верит, что это она.
Тогда кто? Может, ошиблись?
Внезапно Потёмкина чувствует на себе чей-то пристальный взгляд. Оторвавшись от записки, она поднимает голову и оглядывается. Мимо ходят ученики и учителя, занятые своими делами. Кто-то говорит, кто-то куда-то спешит. И никто из них не смотрит на Нику.
Тогда почему по спине пробегает холодок? Ощущение, как во сне.
Списав всё на паранойю, девочка сминает записку и кладёт её в карман, чтобы потом выкинуть. Затем она смотрит на расписание и находит следующий урок: литература в 13 кабинете.
Ещё раз оглядевшись по сторонам, она направляется в сторону нужного кабинета.
По дороге Нику продолжает преследовать чувство слежки. Как будто чей-то взгляд пытается прожечь её. Ей уже начинает казаться, что во всём виноваты тени, скользящие за прохожими. Появились из сна. Вот она пройдёт мимо них, а они оживут и помчатся вслед за ней.
Чтобы избавиться от навязчивого страха, Потёмкина пытается вспомнить где и при каких обстоятельствах записку могли подкинуть в её карман. Утром послания ещё не было. Могло ли это быть случайным совпадением?
Единственное, что приходит на память, – это стычка у лестницы, что была пять минут назад. Мальчишка из шестого класса бежал вверх по ступеням и упал, зацепив какую-то ученицу за юбку. Пока девочка кричала на него и поправляла юбку, у лестницы собралась толпа. Некоторые смеялись, другие ворчали и толкались.
Скорее всего, кто-то из них и подкинул. И в такой неразберихе могли перепутать карманы. Значит, это адресовано не ей.
Тогда кому?
Вспоминая лица, кто вообще стоял рядом с ней, Потёмкина входит в кабинет. Когда она по-привычкн смотрит на своё место, то видит новенького, сидящего и глядящего в свой телефон.
Интересно, получится ли у неё привыкнуть к соседу, чтобы не пугаться каждый раз при виде его?
Ника опускает взгляд к полу и идёт к парте. Когда она подходит, то замечает в боковом зрении, как Сафронов выключает телефон и поворачивает голову в её сторону.
Всё время, пока девочка готовится к уроку, он продолжает на неё глазеть и не отворачивается. Это начинает злить Потёмкину. Она не любит, когда за ней наблюдают.
Не в силах больше это выносить, Ника садится на стул и хмуро смотрит на парня.
– Чего смотришь?
Артём морщит лоб от задумчивости, игнорирует её вопрос и задаёт свой:
– Ты всегда такая?
Девочка опешивает от такого.
– Какая? – спрашивает, хлопая ресницами.
Парень осторожно отвечает:
– Закрытая и нервная.
От такого заявления у Ники перехватывает дыхание. Она не знает, как ответить, но быстро берёт себя в руки, чтобы не выглядеть растерянной, и после этого грубо спрашивает:
– Какая тебе, вообще, разница?
На это он пожимает плечами, но глаз не отводит, вглядываясь в её голубизну.
– Ради интереса, наверное, – отвечает Сафронов, – все твои одноклассники веселятся и шуточки шутят, а ты как изгой. Сидишь себе тихо и читаешь учебники, как будто это занимательные сказки, а не формулы по физике. Ещё и злишься, стоит тебе хоть слово сказать.
Последняя фраза звучит чуть слышно и с долей обиды.
– Даже сейчас, – продолжает он, вскинув бровь. – Смотришь так, будто хочешь мне врезать учебником по голове.
Взгляд Артёма с опаской скользит на руки девочки: они с силой впились в углы книги и даже смяли пару страниц.
Поняв, что она снова поддаётся злости, Ника резко опускает книгу.
Нет. Она не хочет принимать ничего от своего отца. Это тёмное чувство тем более.
Чтобы успокоиться, девочка прячет руки под партой, сжимает их, выдыхает через рот и, как можно спокойнее, говорит Артёму, взглянув в его глаза:
– Пожалуйста, ради интереса, не приставай ко мне и не смотри в мою сторону. И ты, кажется, говорил, что не будешь разговаривать со мной.
Они выдерживают небольшую паузу, глядя друг другу в глаза, после чего новенький сдаётся и бормочет под нос:
– Справедливо.
