Страница 3 из 21
То была историчности прошлая
Аксиома в изнеженной личности,
Где душа хоронила свой мании
Исторический провод от зарева..
Подошли к аксиоме из нужного
Над душой оправдав это лучшее,
Но не можем мы вспомнить то зарево,
Что прошло как и яркое к нужному..
Расточительный облик им нравится,
Не белеет под страхом – та мудрая,
Исторической воли красавица,
Чтоб запомнить свой миф от прелюдии..
Где бы помнили душу те странные,
Разожжённые козни от высшего
Пьедестала быть заревом худшего
От морали в той сказке без лишнего..
Сохраняет ли заново к лучшему
Исторический облик нам в правило -
Эту осень под модой из душного
Утончения личности в мании?
Он зовёт через век и прелюдию,
От которой ушли, словно ранили
Эту осень в своей прозе – люди те
И развились от моды в том правиле..
Стать бы миром нуарного прошлого
За отточенной мифом страдания
Идентичностью боли без нужного
В укоризнах под правила ранние..
Тем отпрянули стены от мании
Быть ненужной над столькими бедами,
Словно осень сошла, как бы раненой,
Чтобы душу внутри сохранить – для себя..
Договори и свет погаснет
Пойми ещё одну историю ума,
Когда остыл минорный берег на тебе,
Не виден часу идеала от пустынь,
От чёрной тучи не уходит по воде -
Твой слышный образ, а истерика его
Договорила сложный повод и мораль,
Где нет уже противника слепого,
Но только вдаль подходят чувству те огни,
Не премини испуганно их взять
За свой руки согбенный воли – разговор,
Чтоб африканский дух усиленной тоски
Развить к потоку чуда о восток,
Где жил ты прошлой манией – сполна,
Искал договоривший свету бег,
А мудрый человек ему снискал
Воды искусство в том – подправив свет,
Где он погас внутри ничейного лица,
Не обнимая думать истину с конца -
До воли предначертанной истории,
Чтоб слышать ту достаточную власть,
Где ты договорил об эту страсть,
А ночью свет парит, как небо под тобой,
Смелее жизни думать о восток,
Дороже мысли поднимать о слово.
Погасло время, вслед загонит эту боль,
Внутри которой расточает слабо дым -
От той свободы уточнения – искать
Культуру риска под утерянной главой,
Имея счастье видеть новый силуэт,
Он свет погасит и за точностью – порой
Не верит в дух от приземления – на строй
Фатальной маски идентичного безумия.
Попустительство из ничего..
Разогнан безыдейный элемент
В пути второго юмора довольства,
Где между строчек поднимает им вину -
Противник ужаса и права – потому..
А славный с глаза поднимается, вот так,
Чтоб слышно было кучу смелых драк,
Исчезнувших под маской бытия,
Где на снегу лежали летом ты и я..
Из ничего не сформирован дух вещей,
Без никого не слышно образа кругом,
А новый шаг – повторный ужасу магнит
Из преисподней до того опять – манит..
Там изучает попустительский облом -
Секунды мнения и присказки во рту,
О том, что кажешься ты именем – не тот,
Как был в искусстве и за этим – по уму
Ты выжил сам, но твой удобный "ничего"
Пророк достатка за бесценок пострадал,
А ты из недр души обломок тот – достал,
Чтоб жизнью бить и скушать теперь – одно,
Скупое поколение у формы красоты,
Зарочное стремление умея в том понять,
Но душу отпуская над предвидением – спать
Ты мог лишь вглубь указки на бегу.
Чтоб мыслить чудом на благое ничего,
Не делать худо из подсказки за других,
А видеть утро на снегу из берегов,
Где мы лежим и мудро в безыдейности поём..
Загляни между крыш
Путеводный открыл на крыле
Утомлённое небо во мне,
Расплескал утончённый маяк
И струится под почестью мрак.
Ты не видишь им прозы в вине,
