Страница 2 из 2
А вот ещё история.
Водка – вещь объединяющая, невзирая на возраст и служебное положение.
Когда легендарному ледоколу «Волынск» исполнялось 70 лет, командование военно-морской базы решило отметить это событие торжественно. Стояли мы тогда в доке. Удобно. Рядом с Домом офицеров. Приглашены были бывшие капитаны, старпомы и стармехи ледокола, ну, конечно, кого разыскать удалось. А разыскалось много, человек двадцать. В назначенный день ветераны съехались. В ДОФе51состоялось торжественное собрание. Командование базы удостоило нас своим присутствием. Были торжественные речи, подарки ветеранам и самому ледоколу. Всё так торжественно и трогательно. А после собрания отправились на борт именинника, к праздничным столам. Экипажу было накрыто в столовой, а ветеранам и старшему комсоставу в кают-компании. Егор Палыч, наш капитан, серьёзный мужчина, произнёс поздравительную речь и передал бразды правления Бахусу. Столы торчали ёжиком от официальной выпивки, а неофициальная дожидалась в каютах, припасённая заранее. Как всегда, началось всё чинно, благородно. Тосты, здравицы, поздравления, звон бокалов, звяканье вилок и ножей. Но по мере опорожнения бутылко-тары, праздничный ужин становился всё непринуждённей и веселей. Зазвучала музыка. Начались танцы. На столы потянулась припасённая выпивка. Что говорить про молодёжь, когда ветераны в кают-компании, после бурных воспоминаний пустились в пляс. Короче, веселились от души. Когда ещё представится случай вот так официально побухать и вкусно закусить.
Но не все выдержали битву с Зелёным Змием. Кого-то разносили по каютам, а у кого-то содержимое желудка просилось наружу посмотреть на веселье. Вот и я, устояв на ногах, не удержался внутренне. Поганить палубу именинника было бы верхом неприличия и я, быстренько цепляясь за поручни, выбрался наверх. Дополз на карачках до борта, просунул голову между лееров52 и стал облегчать душу за борт. В промежутках между позывами я сетовал на плохое качество водки. Прокисла наверное. В сумерках справа и слева кто-то соглашался со мной страдальческим голосом. Разглядывать, кто это – не было времени и желания. Наконец-то желудок облегчил душу, и любопытство взяло верх. Я пьяно озирался по сторонам и с удивлением обнаружил блеск адмиральских погон справа, а слева на леерах повисли рукава с золотыми капитанскими шевронами. Начальник тыла базы вице-адмирал Саблин уже освободил свой желудок и теперь, свесив мужское достоинство за борт, опорожнял мочевой пузырь. Слева же прислонился к леерам и жалобно порыкивал за борт один из бывших капитанов в парадном кителе с многочисленными орденами и медалями.
– Эй, сынок! – сказал мне адмирал, застёгивая ширинку, – помоги-ка мне отнести вниз этого орденоносца.
Старичок перестал блевать и позволил взять себя под руки. Аккуратно мы доставили его в кают-компанию и постарались пристроить на диване между мирно дремавшими гостями. Но не получилось, места не хватило. Тогда наш капитан предложил отнести пенсионера в его каюту, благо она находилась рядом. Адмирал уселся за стол, а я потащил тело с орденами в капитанскую спальню. Кровать у капитана была широкая, и поперёк неё уже лежало три тела. На палубе из-под одеяла выглядывало ещё две пары ног. Неудобно было бросать заслуженного ветерана на палубу, и я втиснул его четвёртым на кровать. Потом мы дёрнули по соточке с адмиралом, и я отправился в столовую догуливать со своими ребятами.
На утро хмурые и больные ветераны покидали гостеприимный борт ледокола, а мы потянулись в пивняк.
Ледокол на съёмках фильма «Красная палатка»
Штурманец
Первую штурманскую должность я получил ещё не имея диплома судоводителя. В той полусерьёзной организации разрешалось курсантам последнего курса занимать командную должность. С ледокола «Волынск» меня перевели на МБ-195 третьим помощником капитана. Морской буксир, старая паровая посудина, стоял рядом и нещадно дымил. Мне, как опытному кочегару, было это неприятно. Ведь вопреки мнению «сапогов»53 и «пиджаков»54, пароход дымить не должен. В идеале, дыма вообще быть не должно, но для этого необходимо тщательно отрегулировать процесс сгорания топлива. Червяк сомнения шевельнулся во мне ещё до того, как я ступил на грязный трап буксира. Затоптанная до черноты деревянная палуба и бардак внутри, ещё больше усилили мои подозрения. Куда это меня засунули?
По прибытии на борт полагается представиться начальству, и я поднялся в каюту капитана. В каюте капитана царил хаос и «срач». Я поздоровался и представился. Невзрачный мужичок в фуражке с капитанским крабом встретил меня радушно, мимолётно взглянув в мою сторону, предложил сесть на диван у столика. Початая бутылка дешёвого белого вермута возвышалась над единственным стаканом и пепельницей, в которую как жирные опарыши были набиты окурки сигарет без фильтра. Похоже, закуска у него была не в чести. Я не являюсь ярым приверженцем армейской дисциплины и строгой субординации, но меня несколько смутило предложение хряпнуть за знакомство. Я вежливо отказался и попросился вниз, обустраиваться. Он не возражал. Когда я спустился в каюту третьего помощника, то увидел что и ожидал. Развал и грязь. В каюте дано никто не жил и там валялся всякий судовой хлам. Я невольно вспомнил ремонт в своей первой каюте на БМРТ и понял, что Судьба уготовила мне роль ассенизатора. И ещё не раз мне приходилось разгребать чужое дерьмо. По жизни мне везло, и каждая новая должность приносила мне хоть какие-то выгоды и преимущества. А вот дела мне чаще приходилось принимать в ужасном состоянии.
На МБ-195 дел я вообще не принимал. Не у кого было. Капитаном был прикомандированный с другого буксира Леонид Макарович. Его буксир был в ремонте. Старпома вообще не было. Штатный капитан и второй помощник лежали в больнице. А третий помощник сбежал ещё полгода назад. На палубе имелось два матроса. Хромоногий доходяга Валёк и молодой пацан со «шмони» Игорёк. Машинная команда укомплектована была более чем наполовину, поэтому буксир всё-таки ходил и выполнял задания командования. С командой познакомился на обеде. Все обедали в столовой команды. Кают-компания не использовалась для приёма пищи в виду малочисленности командного состава. Да и кому там было накрывать? Повариха была одна – вечно злая и крикливая пожилая тётка. Итак, карьерная лестница на капитанский мостик начиналась с угрюмых взглядов промасленных машинёров, прокопченных кочегаров, похмельных матросов и грязного стакана портвейна.
Ну что ж, где наша не пропадала. Начал я наводить порядок в своей епархии как умел и как понимал. Леонид Макарович не бросил меня на произвол судьбы и помогал понемногу. По мере сил вводил он меня в курс помощницкой работы. Помогал, но не скрывал, что ему наплевать на этот буксир, и как только выйдет из больницы штатный капитан, с радостью вернётся на свой. А вообще-то оказался он добродушным дядечкой, одиноким алкоголиком.
Судовождением тут и не пахло. Я просто лопатил горы бумажек. Бегал по кабинетам начальства, собирал подписи и умолял поставить печати. Сотни наименований судового имущества числились за пароходом, но в наличии имелась только жалкая часть того, что должно. Где оно, никто не знал. Например, из штурманских инструментов я нашёл на мостике только сломанный карандаш и циркуль без иглы. Из регулярной документации велись только судовой и машинный журналы, да и то не каждый день. Совершенно неожиданно нашёлся секстант55. Тонкий навигационный инструмент покоился в гнилом ящике под кроватью в каюте третьего механика рядом с кучей запчастей и ветоши. В нерабочее время отдраивал каюту. Жить хотелось с удобством и в уюте, опыт уже был. Эта работа двигалась быстро, с энтузиазмом. Ещё бы, первая индивидуальная каюта. В общих кубарях я уже нажился – хватит!
Буксир, худо-бедно выполнял задания, и командование закрывало глаза на судовой бардак. Через месяц явился штатный капитан и с Леонидом Макаровичем мы расстались. Расстались по-дружески и потом здоровались при встречах как старые знакомые.
Новый, а вернее старый капитан, оказался молодым, высоким, и недурной наружности. Всегда в аккуратной капитанской форме. Он быстро сделал карьеру после училища и рано стал капитаном. Управлять буксиром он научился виртуозно, а вот править людьми не умел совсем. Солидности в нём не было, и серьёзно его почти никто не воспринимал. Потому многие звали его просто Лёха. Алексей Николаевич, конечно, понимал, что это непорядок и хотел бы иметь к себе серьёзное отношение, но не мог этого добиться. Всей внутренней жизнью правил дед56. Кликуху Клюв дали ему за соответствующую форму носа. Он был старожилом на паровичке и считал себя безраздельным хозяином. Бывало, прибегал на мостик и начинал указывать капитану, как управлять буксиром. Вот он-то и олицетворял собой судовую власть. Пытался он командовать и мной. Уважая его седины, я вежливо отмалчивался, но делал по-своему или то, что просил капитан. Но лучше такая власть, чем безвластие совсем. На судне нет места анархии. Единоначалие – есть основа флотского порядка. И там, где власть не взял в свои руки капитан, её подберёт кто-то другой. Иначе кранты! Иначе, самый полный стоп!
Второй помощник Жора вышел с больничного ещё через месяц. От его белозубой улыбки стало светлей на прокопченном буксире. Красавец мужчина. Не дурак выпить и большой специалист по женскому полу. «Тёлки» «поливали коленки кипятком» когда он начинал «тереть им уши». Талантище был!… Великий дар – доставлять счастье женщинам даровала ему сама Природа. Есть такие самородки. Жениться таким людям противопоказано. Молодая жена, потеряв голову перед свадьбой, теперь жестоко страдала от ревности. К тому же он был весьма легкомысленным человеком и при всём этом являлся душой компании. Мы были ровесники и быстро подружились. Нередко засиживались после работы за дружеской беседой под звон бокалов. Подняв тонус, Жорик бежал на проходную звонить подругам. Какая-нибудь непременно оказывалась свободной и спешила на зов. Пока Жора исполнял танец страсти в постели с подругой, я вынужден был вставать на вахту. Ведь жена его могла появиться в любой момент. Что и случалось неоднократно.
Примерно через полгода нам, наконец-то, назначили старшего помощника капитана. Он-то и стал лидером нашего экипажа.
Александр Евграфович Гренадёр вполне соответствовал своей фамилии. Старше нас с Жорой всего на два года, выглядел он намного внушительней. Сажень в плечах, роста под подволок57, гора каменных мышц и кулаки с пивную кружку. Перечить такому богатырю как-то не находилось желающих. Даже наш тысячетонный буксир, наверное, вздрогнул, когда он ступил на его палубу. Своим свирепым видом он быстро ставил на место нерадивых подчинённых, да и начальство относилось к нему деликатнее, чем к другим. Но прекрасное чувство юмора и феноменальная память на всякие байки, анекдоты и шуточки, делало его незаменимым в застольной беседе. Даже Жорик, трепло и балагур, слушал его раскрыв рот. «Залить за воротник» он тоже любил. Пил как верблюд – много и долго. Он с лёгкостью перепивал нас всех. Но потом тяжело выходил из похмелья. Жену свою любил безумно и, насколько мне известно, не изменял ей. Но «Зелёный Змей» не позволял ему радовать жену слишком часто. В душе он оказался мягким котёнком, весьма нетребовательным к себе. Это его и сгубило в конечном итоге. А пока три штурмана составили костяк нового дружного экипажа.
Постепенно мы подтянули к себе радиста и третьего механика. Капитан не пил с нами водку, но и не возражал против наших вечерних застолий. Старую повариху Зюзю удалось поменять на Шурика. Парень оказался толковый и готовил с желанием. С ним у нас на столе появилась изысканная закуска. Из тех немудрёных продуктов, что выдавали нам военные склады, Шурик умудрялся выделывать чудеса кулинарной науки.
Наш старпом, имея уже некоторый опыт командования, решил, что наша нынешняя команда не совсем то, чего хотелось бы. Нужен спаянный коллектив единомышленников. Постепенно стали подбирать команду. Переманивали с других судов толковых матросов и кочегаров. Сначала заполнили прорехи в штатном расписании, а потом стали заменять тех, кто не вписался в коллектив. Некоторые уходили сами, почувствовав себя не на месте. Капитан Лёха тоже понял, что истинным лидером стал Гренадёр и ему пора искать другое место работы. Он ушёл с буксира тихо. После него были ещё два капитана, но ни один из них не задержался и погоды не делал. Буксир успешно выполнял все задания. Ходили много. Обеспечивали учения военных, возили по островам снабжение. Заводили в гавань и выводили большие военные корабли, дежурили в спасательном отряде. Не всё, конечно, было так радужно, как может показаться. Были и сбои. Но «крыс»58 ловили, а распиздяев просто выгоняли. Главное, что на работу люди ходили с удовольствием. И если приходилось работать сверх нормы, никто не жаловался и не сачковал. В редкие дни перестоев на ППО59или ППР60 устраивались грандиозные попойки. Гонцы неслись в магазин и затаривали бутылками сумки. Повара готовили шикарные закуски, и буксир становился на уши. Бухали дружно и неспеша. Убирали трап с причала, дабы не могли войти посторонние или, не дай бог, проверяющий из штаба дивизиона. Бренчали гитары, надрывался магнитофон, повизгивали разгорячённые девчонки.
Я уже к тому времени был женат и семейный бюджет не мог выдержать походы в ресторан с друзьями. Да и не очень-то хотелось. У нас на буксире было веселей. Единственный, кто резко отрицательно относился к происходящему, был Клюв. Власть утекала из его рук как вода. Но стармех он был хороший и с серьёзностью относился к своей работе.
Машина сбоев не давала, а кочегары перестали травить гавань жирным мазутным дымом. Стоит ли говорить, что и внешне буксир стал другим. Отмыли, покрасили, надраили медяшки. Даже затоптанная до черноты деревянная палуба сияла белизной, надраиваемая боцманской командой дважды в неделю. Дивизионное командование, наверняка было в курсе наших шумных вечеринок, но буксир вышел в передовые, чего никогда не было, и делало вид, что не замечает. Кроме того, было решено назначить капитаном Гренадёра. К тому времени он уже сдал на капитанский диплом.
Меня подняли в старпомы, а на место третьего взяли молодого выпускника мореходки. Жора остался вторым, и его это полностью устраивало. Ему не нужны были заморочки собачьей должности61. Моё же старпомство пошло на удивление легко. Порядок, который завёл Гренадёр, сломать было трудно, а мне он нравился. Я просто ничего не стал менять. Ещё два года я работал на этом замечательном пароходике бок о бок с Гренадёром. Именно с ним я подружился ближе всех и с симпатией вспоминаю его до сих пор. Мы навсегда остались друзьями, хоть жизнь и раскидала нас далеко друг от друга. А пока было по-разному. Работалось как-то легко, но бывали и тяжёлые ситуации.
Однажды чуть не утопили плавкран. Не успели проскочить перед штормом и попали в болтанку. Буксир-то с хорошей мореходностью. Новички поблевали, да и всё. А вот плавкран, с его высоченной стрелой, достаточной остойчивостью не обладал. Гренадёру с трудом удалось довести этот плавкран до гавани.
Случилось это сразу после назначения его капитаном. На этом переходе он и показал себя, отобрав оставшуюся власть у Клюва. Стармех, как всегда, влетел на мостик и потребовал изменить курс к ближайшей гавани для укрытия от шторма. Капитан невозмутимо попытался ему объяснить, что пройдя по волне, избежим опасного крена плавкрана. Этот путь намного длиннее намеченного, но на пути были острова, за которыми можно повернуть и идти в относительном затишье. Да, жгли топливо больше и к утру, всяко, не поспевали. Но тащить кран лагом к волне, до ближайшей гавани, было опасно. Где гарантия, что кран выдержит эти несколько часов. Дед, не стесняясь в выражениях, доказывал своё. Мол, он старый опытный моряк, а мы все, пацаны безмозглые. Не уважаем мнение ветерана. Видно было, что капитан и так на нервах. Ешё бы, метеослужба базы «обделалась» по полной. То дают штормовое предупреждение, чуть задует ветерок, а тут «промухали» шторм. Стармех доставал всё больше. Гренадёр терпел долго, но всё-таки внутренне взорвался. С выражением лица безжалостного убийцы, он тихо, сквозь зубы, процедил: «Уйди дед. Пошёл на х… в свою машину. Клюв не ответил. С окаменевшим от злобы лицом, повернулся и спустился в машину. И уже там он «оторвался» на машинистах и кочегарах. Такой злости и такого мата никто из машинной команды от него никогда не слышал. Дед, конечно, был не глупый человек и отлично понял, что на буксире появился хозяин, а ему указали на место. Но тщеславие было ущемлено больно, да ещё на виду молодых. Всё. Кровная обида. И месть должна быть неотвратимой. Оставалось только выждать время. Потеряв двое суток, мы припёрли к стенке злосчастный плавкран, заблёванный его командой. Капитан, вместо благодарности, получил нагоняй от комдива за несоблюдение сроков буксировки.
Как только буксир коснулся кормовым кранцем62 стенки, в магазин были посланы лучшие гонцы Лёлик и Макс. Необходимо было снять стресс и отпраздновать благополучное окончание опасного мероприятия. Снятие стресса затянулось до утра. С устатку попадали все кроме Гренадёра. И когда у него не осталось собеседника, он поднял с постели первого «отъехавшего». Когда упал этот, был поднят второй и так далее. До утра он успел напоить по второму разу почти всех. Когда было выпито всё, купленное в магазине, механики и радист, «выкатили» шило63 из тайных запасов. А когда выхлебали и его, пришла очередь компасов64. Сначала в кастрюлю вытек главный компас с верхнего мостика, а потом, под горестные стенания третьего помощника, настала очередь осушить и путевой компас из рубки. Если главный компас выпивали не раз, то путевой считался неприкосновенным. По нему ходили. Но когда «трубы горят», а денег нет, летят к чёрту все «табу». Утро было ужасным. Слава богу, комдив сжалился и назначил буксиру внеочередной ППО. Иначе, выйти из гавани было бы затруднительно. Капитан приказал «лечить» команду. Я занялся поиском скрытых ресурсов. Кое-как наскребли деньжат и двое самых стойких были откомандированы за пивом. Через некоторое время, два эмалированных ведра с пивом стояли в столовой команды. И все жаждущие потянулись к источнику блаженства. По мере того, как кружки опускались в вёдра, настроение улучшалось. К обеду все бодро балагурили и готовились проглотить пайку. Жора, хоть и повеселел, всё же сокрушался, что жена ему не поверит. Скажет, шлялся по блядям. Прийти-то мы должны были двое суток назад. Н а это я ему ответил: «Наверняка уже обзвонила и диспетчера и дежурного базы и нашим штабным. Она же выучила наизусть все телефоны».
– Нет, мужики, вы должны меня «отмазать». К тому же в холодильнике прокисает, недопитый с праздников, коньяк.
Выручить друга – святое дело! Извлекли парадную форму. Отгладили брюки и белые рубашки. Ботинки, само собой, до зеркального блеска. И втроём, с капитаном, отправились на берег. Жориковой жены дома не оказалось. На работе. Время ожидания скрасили, извлечённым из холодильника, коньяком. Алла – жена Жорика, не появилась пока, а коньяк кончился быстро. Гостеприимный хозяин дома извлёк из семейной заначки несколько червонцев и мы быстренько сгоняли в магазин. Восполнили потерю холодильником коньяка, а себе взяли портвешка. К приходу Аллы, мы с Жорой были уже «в дровах», то есть, как брёвна брошены капитаном на диван и спали сном праведников. Уж не знаю, какими словами Гренадёр «отмазывал» от наказания Жорика, но Алла не стала, по обыкновению, лупить пьяного мужа метёлкой. Когда я очнулся, то услышал с кухни зазывный звон рюмочек и оживлённую беседу. Увиденное, меня несколько удивило. За накрытым столом восседал капитан и две жены – Алла и его Соня. Меня встретили дружескими шуточками. Жору будить не стали. «Отмазка» состоялась. Мужья были с жёнами, а то, что пьяные и без денег, это привычные мелкие недоразумения. Мы ещё приняли на дорожку, и я, с чувством глубокого удовлетворения от удачной «отмазки», отправился провожать капитана и его жену. Коньяк, выпитый «на старые дрожжи», сделал своё чёрное дело. «Срубило» меня на полпути. Капитан предложил оставить меня ночевать у них. Но Соня не согласилась и сказала: «Нет уж! Волоки его на свой буксир и сразу же назад». О, глупая женщина! Она сама накликала беду. Гренадёр охотно согласился с любимой женой. И влекомый подобно мешку с опилками, я мерно покачивался у него под мышкой. Удивительно, что сознание меня не покинуло, и я помнил всё до конца. Редкие прохожие косились на морского великана, несущего под мышкой что-то одетое в такую же морскую форму. Но наплевать на них. Кому какое дело. А вот наряд милиции не был так равнодушен. Кто такие? Откуда, куда и почему? Обнаружив, что по мне скучает койка вытрезвителя, они попытались меня забрать. Но не на того напоролись. Гренадёр вежливо, но настойчиво не пожелал оставить друга на растерзание серым хищникам. Он совершенно трезво и аргументировано доказал служителям закона, что койка вытрезвителя не для меня. Вот это был гениальный «отмаз». Отвязаться от ментов обычно удавалось деньгами, но если в карманах ветер, дело дохлое. А тут, бесплатно, удалось вырвать добычу из мёртвой хватки хищников. Благополучно водрузив меня на коечку в моей каюте, капитан решил домой не возвращаться. Утром я поблагодарил его за «отмазку» от ментов. И тут выяснилось, что последним воспоминанием того дня было перетаскивание нас с Жоркой на диван. Оказывается разговор с жёнами и ментами его тело вело самостоятельно, отдельно от сознания.
За три года всякое бывало. Нигде после я не работал с таким желанием как на МБ – 195.
Начало Перестройки, вселявшее в народ радужные надежды, принесло инфляцию и неплатежи зарплаты. Эти невиданные в «совке» явления, заставили меня покинуть уютный борт буксира. Нужно было кормить семью. Я отправился в плавание по беспредельным просторам дикого капитализма. Может, просто так совпало, но с моим уходом, развалился дружный и спаянный экипаж МБ – 195. Нет, конечно, пить продолжали, может даже больше, но не в дружеских застольях, весело и непринуждённо, а тупо заливая свои бытовые проблемы по каютам. Стармех Клюв жаждал мести и власти. И дождался.
В очередном ППР, Гренадёр основательно запил. Из каюты не показывался несколько дней. И только гонцы шныряли с сумками, в которых знакомо брякало зелёное стекло. Дед выждал момент, когда капитан насосался до беспамятства и вызвал на борт начальника штаба с дивизионным доктором. Каюту вскрыли и составили протокол. Медицинское освидетельствование показало крайнюю степень опьянения. Выгнали нашего Гренадёра с треском, невзирая на все прежние заслуги. Он долго потом мыкался по разным судам, но так и не нашёл себе достойного применения. «Зелёный Змей» сначала помог создать дружный работящий экипаж, а потом загубил карьеру человека, который являлся душой и лидером этого экипажа.
«Чёрный Принц»
Огромная империя трещала по швам. Партийные старцы, восседавшие на высоких трибунах съездов, возжелали стать удельными князьями и готовились урвать кусок пожирнее.
Кооперативное движение набирало обороты. В стране, где не было никакой частной собственности и запрещалось частное предпринимательство, оказалась масса предприимчивых и умных людей. Своими руками и умом они желали создать материальный рай себе и своим близким. И пока Рэкет ходил в детских штанишках, кооперативы росли как грибы. Появились даже частные судовладельцы.
Кооператив «Морская капуста» перебрался в город на Неве с берегов Белого моря, после того, как у них отобрали лицензию на добычу ламинарии65. Три брата на старом мартыгане66 сколотили небольшое состояние, варварски обдирая дно Белого моря.
По знакомству мне сообщили адрес кооператива. Внутри обшарпанной трёхэтажки, кооператив занимал две комнаты и коридор. На входной двери таблички не было. Но внутри коридора, бросалась в глаза солидная табличка на одной из дверей. «Председатель кооператива «Морская Капуста» Сальников Александр Александрович (Первый частный судовладелец в Советском Союзе)». На другой двери скромно значилось: «Отдел кадров». Председатель сам беседовал со всеми, кто намеревался работать на него. На фоне огромной карты мирового океана, занимавшей всю стену напротив входа, стоял здоровенный резной стол, покрытый зелёным сукном. В углу внушительный сейф с двуглавым орлом. Кожаная фуражка с капитанским крабом висела на вешалке. А за столом, в высоком кресле, восседал человек. Невзрачный человек. Маленький человек был облачён в китель моряка торгового флота. Рукава блестели шевронами капитана морского торгового порта, а грудь украшали знак капитана дальнего плавания и два значка высшего образования, морской и гуманитарный. Понятно, что несолидную внешность спрятали за внушительными декорациями. И в самом деле, поначалу это произвело на меня впечатление. Беседа велась доверительно, но серьёзно. Сочувствие к тяжкому положению безработных моряков, перспективы развития частного мореплавания, дисциплина на производстве, радужные перспективы приличных заработков, заставило меня проникнуться доверием. Мне предложили должность боцмана на рыболовном сейнере. В контракте значилось, что 40% прибыли идёт на зарплату экипажу. О! Это же здорово! Не задумываясь, я черкнул подпись под контрактом.
Через два дня я вступил на палубу «Чёрного Принца». Немногим ранее меня, на борт поднялись ещё пять человек. И теперь, вшестером, нам предстояло превратить триста тонн металлолома в судно, годное к морскому плаванию. Жить пришлось в скотских условиях. Без света, воды и постели. Желание поскорей заработать обещанные 40% подстёгивало, и вкалывали мы от зари до зари. Вопреки обещаниям, кооператив выделял скудные средства на воскрешение сейнера, а экипаж вообще, похоже, решили заморить голодом. Денег едва хватало на хлеб, чай и курево. Надо сказать, что в бывшей прибалтийской республике, уже возомнившей себя независимым государством, пробить ремонт, было весьма проблематично. Без конверта с зелёными американскими рублями, местные начальники напрочь забывали русский язык. Добывать всё приходилось личным обаянием и смекалкой, общаясь с местным населением. Так коптильный цех рыбозавода, периодически разнообразил наш рацион. Заводская столовая, изредка снабжала нас горячим питанием. Везде найдутся сердобольные дамы, тоскующие по мужской ласке.
В редкие выходные, мы, при полном параде отправлялись в «комиссионку»67. Множество женщин до и после тридцати, представляли благодатную почву для удовлетворения наших нехитрых меркантильных потребностей (секс прилагался в нагрузку).
Три месяца шесть энтузиастов, почти даром, восстанавливали по винтикам машину, латали корпус, правдами и неправдами добывали судовое снабжение. Постепенно наш РС68воскресал из кучи ржавого железа. До идеального состояния его довести было не возможно, но Морской Регистр, принял судно и выдал документы на право плавания. Сразу же поступило несколько предложений на работу для нашего сейнера. От председателя, на все предложения пришёл отказ и приказание срочно следовать в Питер, где нас, яко бы, ждала не мерянная пахота. На переход к нам был зачислен радист. Человек уникальный. Таких я никогда ещё не встречал. С виду, совершенно обычный мужчина, совершенно не выдающейся внешности, в скромном коричневом костюме. Но Палыч мог моментально влезать в доверие к людям. Он становился другом любому, с кем пообщался хотя бы час-другой. Мужики предлагали халявную выпивку и закурить, а женщины, через пять минут, звали в гости. Но как это у него получалось, не рассказывал, а возможно, и сам не знал. Он загадочным образом привлекал к себе людей. За несколько дней до отхода, с его помощью, мы удачно затарились продуктами, раздобыли по два комплекта чистого постельного белья и мешок стирального порошка. Приличная посуда и даже большой холодильник были списаны в заводской столовой, как не годные к употреблению. Естественно, мы тоже поддались его обаянию. Даже оформлять отход судна, в портнадзор, капитан пошёл с ним, а не со старпомом.
Наконец-то мы вырвались на морской простор. Весело нёс нас «Чёрный Принц», перепрыгивая с волны на волну. Радовался второй жизни, подаренной ему нами. По пути, радиограммой, завернули нас в один небольшой городок, затерянный в шхерах не далеко от финской границы. Что мы там забыли? Не понятно. Но приказ есть приказ. Маленькая гавань восприняла наше прибытие, как должное. Не было торжественной встречи, не звучали фанфары, и девушки в пёстрых платьях не посылали воздушные поцелуи с причала. Бывал я здесь неоднократно. Сюда заходили зимой на ледоколе. Отсюда тащили злосчастный плавкран на буксире. Вообще-то мирный тихий городок. Можно было гулять до утра, пить водку в скверике, снимать тёлок в единственном ресторане, а в пивняке просто все были друзьями. Но единственным местом, куда не стоило ступать чужаку, была старая кирха. Таинственным образом, все чужаки, входившие под её мрачные своды, получали телесные повреждения различной степени тяжести. В кирхе помещался клуб с танцами. Местные молодцы просто били всех посторонних, отважившихся проникнуть на эту запретную территорию. Почему именно там? Никто объяснить не мог. Традиция такая. Я, конечно, предупредил своих, и мы обходили стороной эту местную аномалию. Работой для нас, здесь и не пахло. На запрос капитана, кооператив ответил: «Ждите», и снова забыл про нас.
Мы по очереди ездили домой на побывку. Но те, кто оставался, тоже не скучали. В городке, как всегда, нашлось несколько особ женского пола, пожелавших принять нас под своё тёплое крылышко. Жили сытно и спали сладко. Но без зарплаты. Нет работы – нет денег.
О, бедная моя жена! Как она, наверное, проклинала тогда нищенское существование и своего бестолкового мужа: «Шляется где-то, а в доме ни копейки!». Прости, родная, я старался как мог.
Через два месяца о нас наконец-то вспомнили. Идти в Москву, там принять другое судно и возвратиться на нём обратно. Нашего «Чёрного Принца» арендовал Московский университет под экологическую экспедицию по Волге. Реками, каналами и озёрами добрались до столицы. Не всё прошло гладко, но это мелкие неприятности, не заслуживающие внимания. Просто моряку тесно в речке, в отличие от речников, которых пугают морские просторы. Это как лётчику неуютно в шахте, так и нам мешали берега.
По прибытии в Москву, руководство экологической экспедицией, предложило экипажу остаться на определённых условиях. У капитана не было речного диплома, и он отказался, а у старпома был, и его назначили капитаном. Ушли так же радист и матрос. Жаль было расставаться. Срослись. Приехал новый старпом и матрос. Загрузили на борт снабжение, провизию, группу учёных с оборудованием. Ещё с нами пошли шестеро художников и корреспондент «Комсомольской Правды», что бы освещать ход экспедиции. Под вспышки фотоаппаратов и объективами телекамер отвалили от причала. Весёлая получилась прогулка. Учёные исследовали, корреспондент отправлял в редакцию депеши с каждой стоянки, а художники писали красоты российской провинции. А посмотреть была на что.
Что ни говори, а при всей своей дикости и безалаберности, страна наша красивая. И народ хороший. Трогательные малые городки со старинными церквушками на пригорках. Старые монастыри, как в сказке, выплывающие из утреннего тумана. Природные ландшафты, вообще выше всяких похвал. А люди? Люди какие добрые! Немного провинциальной наивности, но всегда готовы придти на выручку. Женщин такой красоты и обаяния, я не встречал нигде в мире. Патриархальная Россия живёт своей особой неспешной жизнью, какие бы цари не правили этим государством. И вот на этом прекрасном фоне, махровым цветом, расцвела беспредельщина, безработица, проституция и беспробудное пьянство. Безрадостные перспективы будущего, народ заливает алкоголем.
Кстати, водка тогда была дороже денег. Самая стабильная народная валюта. Водкой можно было расплатиться практически за всё. Но добыть её было нелегко. По этому на «Чёрный Принц» было загружено несколько десятков ящиков хорошей столичной водки. В процессе экспедиции необходимо было заправлять РС топливом, маслом и питьевой водой. А за деньги никто не продавал частникам. Вот водочка нас и выручала. И от того как сторгуешься с продавцом, зависело количество, сэкономленной, для себя драгоценной жидкости. Чем дальше от больших городов, тем больше экономия и тем веселей бывали стоянки. На ночь часто вставали на якорь в каком-нибудь закутке и дружно истребляли сэкономленную огненную воду. Экологи держались несколько особняком, но иногда принимали участие в общем веселье. Зато художники оказались своими «в доску». Не отставал от народа и корреспондент. Расползались по кубрикам далеко за полночь.
Когда кончалась халявная водка, приходилось ходить в народ. Так, в Ярославле, случился забавный случай. Огромные очереди у вино-водочных магазинов стали символом тех лет. Толкались в этих очередях отнюдь не одни только алкаши. Вполне приличные и скромные люди вынуждены были вливаться в это безобразие, дабы обрести малую толику стабильности. Ибо водка инфляции не боялась. Самый стабильный эквивалент услуг и товаров. А в нашей бухающей стране, это особо актуально.
Так вот у одного такого магазина монотонно гудела и пульсировала не просто очередь, а плотная живая масса. Просто дойти до прилавка по очереди не представлялось возможным. Водка могла кончиться в любой момент. Но моряки отступать не привыкли. Возвратиться на борт без водки – это значило запятнать себя несмываемым позором. Принимается простое, но рискованное решение. Будем забрасывать «десант». Матрос Паша отличался особой пронырливостью, его-то и предстояло десантировать. Он снял туфли, вынул из карманов и снял с себя всё ценное. Оставил нам куртку и с сумкой наперевес был водружён нами на плечи. С разбегу мы закинули его прямо на головы толпе. Плотность населения на этом пятачке была такова, что Паша пополз по головам как по болотным кочкам. Народу сия наглость пришлась не по нраву. Слышался бешеный мат и Пашке иногда доставались тумаки снизу. Но, несмотря на протесты, он героически пробивался к заветной кассе. Мы тоже не стояли без дела, а проводили идеологическую поддержку: «Мужики, пустите парнишку! Морячок из Питера, опаздывает на пароход. Жалко парня, мужики!». На нас, горланивших эти лозунги, многие молча и недобро косились, некоторые откровенно посылали на х…, но находились и добрые души. Сочувственными возгласами они провожали нашего «десантника».
– Хрен с ним, пустите парня. Он же всю водку не скупит. Ползи питерский, попробуй нашей водочки!
То, что морячок был именно питерский, играло немаловажную роль. Питер в нашей стране уважают, в отличие от столицы.
Десантная операция увенчалась успехом с минимальными потерями. Оторван карман и несколько пуговиц. Паша выбрался из толпы помятый, но счастливый, прижимая к груди драгоценную сумку с пузырями. Уж он-то сегодня «оторвётся» по полной программе. Заслужил. Этот десантная операция проводилась не единожды и в разных городах, с небольшими вариациями и разной степенью потерь.
Не экспедиция, а увеселительная прогулка. Тем не менее, программа исследований была выполнена полностью. Художники собрали богатый материал для своей выставки, а корреспондент накропал несколько очерков и приличную статью для своей газеты. Все были довольны результатами экспедиции, но расставаться было грустно. Кода выгружали багаж и оборудование, я от себя добавил ещё одну коробку. По доброй традиции, уходящему с борта судна, подсовывают в чемодан какой-нибудь судовой хлам. Вот я и насобирал всякого хламья, от чистого сердца и на добрую память. Дома посмеются и не обидятся на шутку.
Университет выполнил свои финансовые обязательства перед нами полностью и даже добавил премию. Теперь предстояло налегке добраться домой и получить свои 40% по контракту. По приходу, отправились к Председателю, и после беседы с ним я вспомнил слова нашего бывшего радиста: «Я поражаюсь гениальности его ума. Меня восхищает этот талантливый человек. Но если встречу его где-нибудь в тёмном месте без свидетелей, обязательно вышибу мозги этому подонку, за все его подлости!». Естественно слова эти относились к председателю кооператива «Морская капуста». Этот невзрачный человек оказался талантливым мошенником. К тому же он нанял не менее талантливого юриста, который «отмазывал» его от многочисленных судебных исков. Иски подавали практически все, кто с ним имел дело. И, насколько я знаю, никому не удалось выиграть процесс. Почему его не «грохнули» за «кидалово», остаётся загадкой. Видно «крыша» у него была «круче». Скандалить и качать права было бесполезно. Между кооперативом и Университетом был составлен хитрый договор. Мы вроде как уже и не работали в кооперативе, а были откомандированы в распоряжение руководства экспедиции, а по сему, прежний контракт утрачивал силу. Улыбнулись нам наши 40%!!! Юристы отлично отрабатывали свои гонорары, и подкопаться было не к чему.
На борту «Чёрного Принца» долго шли дебаты по поводу способов мести. «Увольняться!» – решили все единогласно. Но и «бабки отбить» необходимо. И началась тихая партизанская месть. Исправно ходили на работу и… методично продавали с судна всё, что добывали сами ещё на ремонте и после. Сколько трудов и нервов было потрачено чтобы укомплектовать судно! А теперь всё шло с молотка. Примерно через месяц после возвращения из экспедиции, экипаж «Чёрного Принца» в полном составе вышел из отдела кадров с трудовыми книжками на руках. Свои 40% мы всё-таки заработали. Сальников, конечно, узнал о продаже судового имущества и начал стращать судом за расхищение частной собственности. Но даже его юрист признал, что дело дохлое. Ни одного документа на покупку кооперативом для РС «Чёрный Принц» судового имущества, не существовало. Имелась только купчая на триста тонн металлолома! Это, пожалуй, был единственный случай, когда моряки получили от Сальникова то, что должны были получить. Конечно же, был риск, что Председатель прибегнет к силовому методу возврата потерь, но речь шла о столь малой сумме, что её хватило бы только на оплату бандитских «услуг». И то ещё не факт, что бандюки возьмутся за эту работу. Ведь, «по понятиям», мы были правы.
Мы сидели на набережной, напротив, уже чужого, сейнера. Грустно разлили и выпили, не чокаясь, как за покойника. А умиравший во второй раз «Чёрный Принц», мрачно смотрел на нас тёмными иллюминаторами пустых кубриков.
Чёрный принц на якоре
Кем я был?
Как сказал великий Конфуций: «Не дай бог нам жить в эпоху перемен!».
Так вот наш бог дал мне эту возможность. Революции и перевороты не приносят простому народу ничего кроме неприятностей. Одни рвут друг другу глотки за место в правительстве, другие растаскивают советское экономическое наследие, третьи делят сферы влияния и собирают дань. Кооперативное движение, олицетворявшее начало экономического процветания новой России, благополучно загнулось под напором набирающего силу рэкета, взращённого алчными чиновниками и партийной номенклатурой. На беспредельной территории правил полный беспредел. Перестрелки на «стрелках» уже стали обыденными, проституция и порнуха вышли из подполья, наркотики продавались как пирожки на улице. Предприятия банкротились, закрывались и шли с молотка. Безработица расцвела пышным цветом. Флот потихоньку разворовывали и толпы моряков рыскали в поисках новой работы. Одним из них оказался и я. Биржа труда, куда я приходил отмечаться каждую неделю, не предлагала мне ничего подходящего, а мизерное пособие обещалось только через три-четыре месяца. Нужно было чем-то питаться. Дети росли. Жена сидела со вторым ребёнком.
Самое простое решение пришло само. На старенькой иномарке я «бомбил» по ночам. А днём, вместе с корешком торговал совхозными овощами на рынке. Овощи покупали, конечно же, за водку, прямо на овощехранилище. «Деревянные» рубли уже потеряли былую гордость и опустились в неприличную позу. Этим бизнесом удавалось сносно содержать семью. Но приходилось кормить кучу дармоедов в лице бандитов, рыночных властей, ментов и ГАИшников. Бомбить я перестал, когда сломалась машина и даже немного обрадовался. Днём можно было получить по башке от таксистов на бойком месте, а ночью от пассажиров. Правда, меня, по счастью, не били ни разу, а вот «кидали» неоднократно. Просто не платили и с наглой харей уходили прочь. Естественно, или их было несколько, или это был здоровенный бугай. «Бомбёжка» не принесла больших доходов, и на ремонт машины денег не было. Само собой заглох и овощной бизнес.
Пришлось немного поработать в животноводстве. Скотником на совхозном телятнике я продержался недолго. Ни какой автоматики, рваный график работы с раннего утра и до позднего вечера, ужасная антисанитария. Обдристался я в первую же неделю. Но тётки-скотницы быстро вылечили меня коровьими таблетками. Через полтора месяца я сбежал. Удачно подвернулась новая работа.
Это был автосервис. Корешок, узнав о моём бедственном положении, предложил устроить меня в строящийся автосервис. Сам он уже давно и окончательно бросил море и шустрил на ниве мелкого бизнеса. В автосервисе требовались шиномонтажники, но мастерскую оборудовать пришлось самим. Ещё двое парней и я взялись за работу. За месяц установили, отрегулировали оборудование и приступили к работе. Место, на перекрёстке двух проспектов, было бойкое и через пару недель от клиентов не было отбоя. Сутки через двое приходилось крутиться как белка в колесе, но зато хорошие деньги получались. Наряду с основным заработком, неплохой приварок давало оказание клиентам разных мелких услуг. Потихоньку приторговывали б\у-шными покрышками.
Однажды приезжаю на смену, а сменщик говорит мне, что был тут поп и за работу расплатился картонной иконкой. Пока сменщик соображал, поп со словами: «Да благословит тебя Господь, сын мой» – сел в свою машину и уехал. Вот сука – халявщик! А через некоторое время этот поп, набрался наглости и приехал ещё. Как раз на мою смену. Вошёл молодой мужчина в рясе, с бородой, перекрестился на ту самую иконку, которая висела у входа, благословил меня и оборудование и попросил помочь скромному служителю церкви. А рожа хитрая. Я вежливо поздоровался, взял домкрат, болонник и пошёл снимать проколотое колесо. Он даже запаску не удосужился поставить и приехал на спущенном колесе. Благо бескамерка спускает медленно, а то бы изжевал резину. Вижу, батюшка не смотрит за мной, а трещит по мобильнику. Я снял два колеса. Целое закатил под крылечко, а проколотое стал чинить. Починил и поставил его на место. Скромный служитель церкви всё это время трещал по мобиле и на меня внимания не обращал. Я попросил расплатиться. Поп достал тоненькую брошюрку и протянул мне со словами: «Прими, сын мой, в знак благодарности, это наставит тебя на путь истинный. Да благословит Господь труды твои праведные».
– Ага, – думаю, – хрен ты у меня проскочишь на халяву.
– Знаете батюшка, у нас теперь оплата через кассу. Касса рядом, за углом.
Я выписал ему чек на оплату. Он взял чек и попятился, растерянно бормоча: «Ах ты, Господи, совсем забыл я о мирском, о суетном. Забыл спросить у матушки денег на ремонт колеса. Ох, грешен я!» Вышел, и было решил, прыгнув в машину, уехать не расплатившись. Но поставил-то я только одно колесо. Наглый поп – халявщик остолбенел, глядя на такое непотребство. Но сообразив, что «кинуть» меня не удалось, отправился платить в кассу. Когда он принёс мне оплаченный чек, я поставил второе колесо. Конечно, о чаевых нечего было и думать. Он смотрел на меня как на чёрта из преисподней. Видно было, что в нём клокочет ненависть. Халява «обломилась». Молча он сел в машину, а я в след ему бросил: «Господь воздаст вам, святой отец, за доброту и бескорыстие!»
Вот так и работал. Безбедно и не переламывался. И всё бы прекрасно, можно было бы забыть про моря, но в один день всё рухнуло. Приехав на очередную смену, я обнаружил автосервис закрытым и новая охрана на воротах. Вот так, ничего не объясняя, нас всех выкинули на улицу.
Опять пришлось искать работу. Перебивался случайными заработками. Копал канавы на дачах, строил баню одному мужику, чинил машины знакомым, даже печку в одном доме перекладывал. А потом устроился сторожем по выходным на стройку и ещё сантехником в школе. Сторожить было легко. Главное не «нажраться» и обходить регулярно объект. Сантехнику в школе платили мало, но и работы не много и можно не каждый день выходить на работу. Плюс бесплатная кормёжка в школьной столовой. А вот когда в соседних ЖЭКах узнали, что в школе появился малопьющий молодой сантехник, посыпались халтуры. Платили по запросу, если конечно не борзел. Местные сантехники отловили меня в подвале на очередной халтуре и предупредили: «Если сунешься в квартиры, здесь и закопаем!» Не дурак, понял! Собирать сливки они будут сами, а ползать по тёмным сраным подвалам кому же охота. Жил я далековато, и ссориться с местными не было резона. А грязной работы я не боюсь, да и платили прилично. В будние дни, если не было халтур, я, по просьбе моего друга, торговал ночью в его ларьке. Он «срубил» немного денег и открыл торговлю. Днём у него торговала жена, а ночью он сам или я. Если зажать совесть между ног, можно за ночь кое-что «срубить» по лёгкому. Опасаться можно было только «отморозков». Менты просто брали водку с закуской и уходили. Бандиты с продавцом дела не имели, трясли хозяина. У меня проблем не было, но торговля не моё ремесло. Совесть как собака выскакивала внезапно и общитывать пьяных не поднималась рука.
Ларёк быстро обанкротился, а со стройки я ушёл сам. Начали завозить оборудование и отделочные материалы. Сторожить что-либо более ценное, чем стены, я не пожелал. Всё равно упрут что-нибудь, а виноват будет сторож.
Начало зимы. В деревне забивают свиней. Батя мой был признанным спецом в этой области и его часто приглашали не только соседи. У него я научился обработке и разделке туш, а вот резать не мог. И когда соседка попросила заколоть борова, я взял в качестве киллера, своего приятеля и соседа по кличке «Тюбик». Кликуха эта закрепилась за ним с детства, но никто не помнил почему. «Тюбик» легко управлялся с кинжалом, и попасть свинье в сердце с первого удара, было для него плёвым делом. В жизни, этот расчётливый убийца свиней, был добрейшим и бескорыстным парнем. Маленький, тщедушный, любитель «залить за воротник», он был моложе меня на шесть лет, а выглядел как старичок. Тем не менее это хороший друг и я дружу с ним до сих пор. Короче, борова мы завалили. Обработали и разделали аккуратно и быстро. По тому, что не «приняли на грудь» перед делом, хотя соседка и предлагала принять соточку для разгону. «Тюбик», было, облизнулся на предложение, но глядя на меня, отказался. А я перед работой не пью, не работник я после стакана. В отличие от многих мужиков, не могу работать если выпил. А вот сделав дело, можно и «оттянуться». По традиции, соседка пожарила свежатины и «выкатила» на стол поллитровку. В качестве гонорара – мясо убиенного борова. Сколько соседка дала, столько и взяли. И пошло-поехало. Как выходные, «Тюбик» звонит и зовёт на очередное свиноубийство. Популярность росла. Работали трезво и аккуратно. Брали сколько дадут и после застолья добавки не просили. И так почти всю зиму. И халтуры регулярно выпадали, и деньжата водились. Даже машину починил. А о весёлых застольях с друзьями и говорить нечего. Сделал дело – бухай смело. Это была не самая плохая жизнь. Многие так живут. А к весне поступило новое предложение.
Втроём с друзьями вознамерились мы открыть свой автосервис в нашей деревне. Дело было за малым. Найти спонсора для раскрутки. Нашли. Тоже наш общий знакомый. Он где-то по лёгкому сделал деньги и согласился участвовать в предприятии, но выразил желание начинать с покрасочной мастерской. Ну и ладно! Какая разница с чего начинать. Дружно взялись за строительство. За месяц соорудили в гаражном кооперативе ангар и установили самое дешёвое оборудование. Единственным из нас «специалистом» по покраске автомобилей был Кефир. Он когда-то работал в покрасочной, и утверждал, что прекрасно справится, да и нас научит. Для пробы покрасили его «жигуль». Первый блин, конечно же, вышел комом. Но это не беда и вообще всё складывалось пока удачно. Бандиты ещё на стадии строительства назначили наблюдателя и обещали не брать дани, пока не раскрутимся. Строили планы на будущее и предвкушали будущие гонорары. Не знаю, кто начал, но поссорились мы как раз из-за будущих заработков. Как говорится, начали делить шкуру не убитого медведя. И будущее помрачнело. Я не стал дожидаться окончательного скандала и вышел из этого предприятия. Никто и не держал. И спасибо что не держали. А Кефира потом долго искали бандюки, да и остальным тоже досталось по башке.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
