Еще один должок на счету Серсеи.
– Моему племяннику грозила какая-то опасность?
– Не больше, чем другим, и меньше, чем многим.
– Он как-то пострадал? Получил рану? Наколол палец, повредил ноготь, уронил волосок с головы?
– Ничего такого, насколько я слышал.
– Я предупреждал Серсею, что это может случиться. Кто теперь командует золотыми плащами?
– Твой лорд-отец поставил над ними одного из своих западных рыцарей, некоего Аддама Марбранда.
При других обстоятельствах золотые плащи возмутились бы, что их командиром назначили чужака, но сир Аддам – достойный выбор. Он, как и Джейме, из тех, кому люди охотно подчиняются. Итак, городскую стражу Тирион потерял.
– Еще я велел Поду отыскать Шаггу, но ему и тут не повезло.
– Каменные Вороны все еще в Королевском лесу – Шагге, видать, приглянулось это место. Обгорелых Тиметт увел домой со всей добычей, которую они взяли в лагере Станниса после боя. Челла как-то утром объявилась вместе с дюжиной Черноухих у Речных ворот, но красные плащи твоего отца прогнали их, а горожане закидали навозом.
Неблагодарные! Черноухие умирали за них. Пока Тирион лежал здесь одурманенный, родня выдергивала ему когти один за другим.
– Я хочу, чтобы ты пошел к моей сестре. Ее ненаглядный сынок вышел из боя без единой царапины, и заложники ей больше не нужны. Она клялась освободить Алаяйю, как только…
– Она и освободила – тому уж дней восемь, только высекла сначала.
Тирион взгромоздился повыше, не обращая внимания на резкую боль в плече.
– Как так – высекла?
– Ее привязали к столбу на дворе и отхлестали плетьми, а потом выкинули за ворота, голую и всю в крови.
Она училась грамоте, ни с того ни с сего подумал Тирион. Шрам на лице натянулся, и ему показалось, что голова у него сейчас лопнет от ярости. Алаяйя, конечно, шлюха, но таких славных, храбрых и невинных девушек ему редко доводилось встречать. Он ни разу к ней не притронулся – она служила всего лишь прикрытием для Шаи, а он в своей беспечности не подумал о том, чего эта роль может ей стоить.
– Я обещал сестре, что поступлю с Томменом так же, как она с Алаяйей. – Тирион чувствовал, что его вот-вот вырвет. – Но не могу же я сечь плетьми восьмилетнего мальчонку! – Однако, если он этого не сделает, победа останется за Серсеей.
– Томмен больше не твой. Королева, узнав о смерти Железной Руки, послала за ним Кеттлблэков, а в Росби ни у кого не хватило духу им воспротивиться.
Еще один удар – но это, возможно, и к лучшему, признался себе Тирион. Томмена он любил.
– Предполагалось, что Кеттлблэки должны служить нам, – с немалым раздражением напомнил он Бронну.
– Они и служили, пока я давал им два твоих медяка против одного, полученного от королевы, но теперь она подняла цену. Осни и Осфрида после битвы посвятили в рыцари, как и меня. Одни боги знают, за что – их-то в бою никто не видал.
«Мои наемники предают меня, моих друзей бьют плетьми и срамят, а я лежу здесь и гнию, – думал Тирион. – Я думал, что выиграл эту треклятую битву – вот, значит, каков он, вкус триумфа».
– Правда ли, что Станниса обратил в бегство призрак Ренли?
Бронн слегка улыбнулся.
– Мы от заградительных башен видели только, как знамена летят в грязь, а люди бросают свои копья и бегут, но в харчевнях и борделях многие говорят, будто своими глазами видели, как лорд Ренли убил того или этого. Большая часть войска Станниса с самого начала принадлежала Ренли, и они тут же переметнулись обратно, как только он явился перед ними в своих зеленых доспехах.
После всех принятых им мер, после вылазки и корабельного моста, после полученного в лицо удара Тириона затмил мертвец. Если, конечно, Ренли в самом деле умер. Еще одно дело, требующее расследования.
– Как Станнису удалось уйти?
– Его лиссениец держал свои галеи в заливе, за твоей цепью. Когда битва приняла дурной оборот, они причалили к берегу и взяли на борт сколько смогли. Люди рубились между собой, чтобы попасть на суда.
– А Робб Старк что поделывает?
– Часть его волков пробивается к Синему Долу. Твой отец послал лорда Тарли разобраться с ними, и я думаю, не отправиться ли и мне туда. Говорят, он хороший вояка и добычу не зажимает.
Возможность потерять еще и Бронна была последней соломинкой.
– Ну уж нет. Твое место здесь. Ты капитан гвардии десницы.
– Ты больше не десница, – напомнил Бронн. – Десница теперь твой отец, и у него своя гвардия, будь ей неладно.
– А куда подевались те, которых ты нанимал от моего имени?
– Одни погибли у башен, другим твой дядя сир Киван заплатил и велел убираться прочь.
– Как это любезно с его стороны. Выходит, ты потерял свой вкус к золоту?
– Черта с два.
– Это хорошо, поскольку ты мне еще нужен. Что тебе известно о сире Мендоне Муре?
– Мне известно, что он утоп, – засмеялся Бронн.
– Я перед ним в большом долгу и не знаю, как расплатиться. – Тирион потрогал свой шрам. – По правде сказать, я почти ничего о нем не знаю.
– У него были рыбьи глаза, и он носил белый плащ – что тебе еще надо знать?
– Все – для начала. – Тириону нужны были доказательства того, что сир Мендон служил Серсее, но он не осмеливался высказать это вслух. В Красном Замке лучше держать язык за зубами. В здешних стенах водятся крысы, и маленькие, но болтливые пташки, и пауки. – Помоги-ка мне встать, – сказал он, борясь с простынями. – Пора нанести визит батюшке, а заодно и на людях показаться.
– Да уж, им будет на что посмотреть.
– Что такое недостающая половина носа на таком лице, как мое? Кстати о красоте: Маргери Тирелл уже в Королевской Гавани?
– Нет, но скоро прибудет, и город с ума сходит от любви к ней. Тиреллы подвезли из Хайгардена провизию и раздают даром от ее имени – сотни возов каждый день. Тысячи людей Тирелла расхаживают повсюду с золотыми розами на дублетах, и никто из них не платит за вино. А бабы, будь они мужними женами, вдовами или шлюхами, готовы все отдать первому встречному парнишке с розанчиком.
«Они наплевали на меня и ставят выпивку Тиреллам». Тирион соскользнул с кровати на пол. Ноги подогнулись под ним, комната закружилась колесом, и ему пришлось схватиться за руку Бронна, чтобы не шлепнуться носом в тростник.
– Под! – заорал он. – Подрик Пейн! Где тебя носит, ради седьмого пекла! – Боль глодала его, как беззубая собака. Тирион ненавидел слабость, особенно в себе самом. Она унижала его, а унижение порождало в нем гнев. – Под, бегом сюда!
Мальчик действительно влетел в комнату бегом и разинул рот, увидев, что Тирион стоит, держась за руку Бронна.
– Милорд… Вы встали… Это самое… может, вам вина? Сонного? Или мейстера привести? Он сказал, вам надо лежать.
– Хватит, належался. Подай мне чистую одежду.
– Одежду?
Как мог этот парень быть таким находчивым в бою и таким бестолковым во всем остальном?
– Да, Под. Рубашку, дублет, бриджи, чулки. Чтобы я мог одеться и выйти из этой проклятой тюрьмы.
Одевался он с помощью их двоих. Каким бы страшным ни выглядело его лицо, самая тяжелая рана находилась чуть ниже плеча, под мышкой, куда стрела вдавила звенья его кольчуги. Кровь и гной еще сочились из багровой мякоти, когда мейстер Френкен менял ему повязку, и каждое движение пронизывало Тириона острой болью.
В конце концов он сдался, ограничившись бриджами и просторным комнатным халатом. Бронн натянул ему на ноги сапоги, а Под пошел искать палку, на которую он мог бы опираться. Чтобы подкрепить себя, Тирион выпил чашу сонного вина, подслащенного медом и содержащего ровно столько макового зелья, чтобы позволяло какое-то время выносить боль от ран.
Голова у него все-таки кружилась, когда он поднял щеколду, а ноги от спуска по винтовой лестнице начали трястись. Одной рукой он держался за палку, другой за плечо Пода. Служанка, поднимавшаяся им навстречу, уставилась на него белыми глазами, точно привидение увидела. Карлик восстал из мертвых, став еще безобразнее, чем был. Беги расскажи об этом своим подружкам.
Крепость Мейегора была древней твердыней, замком внутри замка. Ее окружал глубокий сухой ров, утыканный пиками. Подъемный мост через него был поднят на ночь, и рядом стоял на часах сир Меррин Трант в светлых доспехах и белом плаще.
– Опустите мост, – приказал ему Тирион.
– Королева распорядилась поднимать его на ночь. – Сир Меррин всегда держал руку Серсеи.
– Королева спит, а у меня есть дело к моему отцу.
Имя лорда Тайвина, видимо, служило здесь волшебным словом. Сир Меррин отдал команду, и мост опустили. На той стороне рва нес караул другой королевский гвардеец – сир Осмунд Кеттлблэк. Он изобразил на лице улыбку, увидев ковыляющего к нему Тириона.
– Милорду стало лучше?
– Намного. Когда там у нас следующее сражение? Просто дождаться не могу.
Однако, дойдя до витой наружной лестницы, Тирион совсем выдохся и признался себе, что самостоятельно ему ни за что ее не одолеть. Спрятав достоинство в карман, он попросил Бронна отнести его наверх, надеясь вопреки всякой надежде, что в этот час их никто не увидит и не разнесет по всему замку, что карлика носят, как младенца.
Внешний двор занимали десятки шатров и павильонов.
– Люди Тирелла, – пояснил Подрик, пока они пробирались через лабиринт из шелка и холста. – И лорда Рована, и лорда Редвина. В замке им места не хватило. Некоторые сняли комнаты в городе. В гостиницах и все такое. Это они свадьбы дожидаются. Свадьбы короля Джоффри. Достанет ли у милорда сил, чтобы на ней присутствовать?
– Даже рычащие хорьки мне не помешают. – У свадеб есть одно преимущество перед битвами: там тебе вряд ли отчекрыжат нос.
В закрытых ставнями окнах башни Десницы еще виднелся тусклый свет. Часовые у дверей имели на себе багряные плащи и львиные шлемы отцовской гвардии. Тирион знал обоих, и они пропустили его беспрепятственно, хотя и старались, как он заметил, не смотреть подолгу на его лицо.
Внутри им встретился сир Аддам Марбранд – он спускался по лестнице в нарядном черном панцире и парчовом плаще офицера городской стражи.
– Рад видеть вас снова на ногах, милорд. Я слышал…
– …что для кого-то уже вырыли маленькую могилку? Я тоже слышал, а при таких обстоятельствах лучше встать. Узнал я также, что вы теперь командуете городской стражей. Что вам предложить – поздравления или соболезнования?
– Боюсь, и то и другое, – улыбнулся сир Аддам. – После всех потерь и дезертирства у меня осталось около четырех тысяч четырехсот человек. Только боги да Мизинец знают, из каких средств платить им жалованье, но ваша сестра запретила мне сокращать их число.
Ты все еще неспокойна, Серсея? Битва окончена, и золотые плащи тебе теперь не помогут.
– Вы идете от моего отца? – спросил Тирион.
– Да, и должен сказать, что оставил его не в лучшем настроении. Лорд Тайвин считает, что четырех тысяч четырехсот стражников более чем достаточно для розысков одного пропавшего оруженосца, однако ваш кузен Тирек до сих пор не найден.
Тирек – сын его покойного дяди Тигетта, мальчик тринадцати лет. Он пропал во время бунта, вскоре после своей свадьбы с леди Эрмесандой, грудным младенцем, случайно оказавшейся единственной наследницей дома Хейсрордов. Скорее всего это единственная девица в истории Семи Королевств, овдовевшая еще до того, как ее отняли от груди.
– Я тоже не сумел найти его, – признался Тирион.
– Да он давно червей кормит, – со свойственным ему тактом заявил Бронн. – Железная Рука его обыскался, и евнух тряс своим кошельком почем зря, но им повезло не больше, чем нам. Бросьте вы эту затею, сир.
Сир Аддам бросил на недавнего рыцаря неприязненный взгляд.
– Лорд Тайвин упорен, когда дело касается его крови. Он найдет парня живого или мертвого, и я намерен способствовать ему в этом. Вы найдете вашего отца в его горнице, – добавил он, обращаясь к Тириону.
«В моей горнице», – подумал тот.
– Да-да, я знаю дорогу.
Ему снова предстояло подняться по лестнице, но на сей раз он взбирался сам, опираясь на плечо Пода. Бронн открыл перед ним дверь. Лорд Тайвин Ланнистер сидел под окном и писал при свете масляной лампы. Он поднял глаза на звук открывшейся двери.
– Тирион, – произнес он спокойно и отложил перо.
– Рад, что вы меня еще помните, милорд. – Тирион отпустил Пода и с помощью палки заковылял через комнату. Что-то здесь было неладно – он понял это сразу.
– Сир Бронн, Подрик, – сказал лорд Тайвин, – я попрошу вас подождать за дверью, пока мы не закончим.
Бронн ответил деснице весьма наглым взглядом, однако поклонился и вышел, а Под за ним. Тяжелая дверь захлопнулась, и Тирион Ланнистер остался наедине с отцом. Несмотря на закрытые от ночного воздуха ставни, в комнате веяло холодом. Любопытно знать, что наговорила ему Серсея?
Статью лорд Бобрового Утеса мог поспорить с человеком на двадцать лет моложе его и был даже красив на свой суровый лад. Густые светлые бакенбарды обрамляли чеканное лицо, лысую голову и твердый рот. На шее у него висела цепь из золотых рук, каждая из которых обхватывала запястье другой.
– Красивая цепь, – сказал Тирион, добавив про себя: «Мне она больше шла». Лорд Тайвин оставил шпильку без ответа.
– Сядь-ка лучше. Разумно ли ты поступил, встав с постели?
– Моя постель мне опостылела. – Тирион знал, как отец презирает всякую слабость. Он взобрался на ближайший стул. – Славные у вас покои. А меня, умирающего, поверите ли, перенесли в какую-то темную дыру в крепости Мейегора.
– Красный Замок переполнен свадебными гостями. Как только они разъедутся, мы найдем тебе более пристойное помещение.
– Мне и тут было неплохо. Вы уже назначили день этой замечательной свадьбы?
– Джоффри и Маргери поженятся в первый день нового года, который на сей раз совпадает также с началом нового века. Брачная церемония возвестит зарю нового времени.
Времени Ланнистеров.
– Боюсь, что у меня на этот день другие планы.
– Зачем ты, собственно, пришел – пожаловаться на свою комнату и попотчевать меня своими шуточками? Мне нужно закончить важные письма.
– Не сомневаюсь в их важности.
– Одни битвы выигрываются копьями и мечами, другие – перьями и воронами. Избавь меня от завуалированных упреков, Тирион. Когда ты был при смерти, я навещал тебя так часто, как только позволял мейстер Баллабар. – Лорд Тайвин сложил пальцы домиком. – Зачем ты, кстати, прогнал его?
