Страница 3 из 6
– Вот тут указано, что вы поручитель, с автоматическим переходом полномочий по долгу. В случае смерти заемщика или наступления его недееспособности все обязательства ложатся на ваши плечи. Поэтому мы с вами и связались.
– Но это какая-то ошибка. Этот кредит должен был быть уже погашен.
Зарываюсь пальцами в волосы и пытаюсь нормально дышать.
– Как вы видите по истории выплат, большая часть кредита ещё не погашена.
– А какая сумма? – ослабевшим голосом уточняю. – Сколько я ещё должна буду?
Парень отвлекается на компьютер и что-то вбивает. Ждет несколько секунд.
– По моим расчетам, с учетом всех штрафов вы должны ещё три миллиона.
Мои глаза лезут из орбит. Три, мать его, миллиона!
– Сейчас вам необходимо погасить штрафы и просрочку, – продолжает менеджер, – это триста тысяч.
– Иначе что?
Парень прокашливается.
– В каком смысле?
Сглатываю ком в горле и сцепляю пальцы в замок. Они заметно подрагивают, пока я пытаюсь переварить все, что неожиданно свалилось мне на голову.
– В прямом. Если я откажусь платить?
– Суд и конфискация имущества в счет погашения.
Из меня вылетает истеричный смешок.
– Вы смеетесь? Моя квартира стоит намного дороже. Да и к тому же вы не имеете права выгонять меня из своего жилья.
Парень разводит руками.
– Вы в любом случае обязаны вернуть деньги. Мы же вправе потребовать через суд немедленного погашения в связи с недобросовестным исполнением обязательств. А там суд может попросить вас продать квартиру. Или у вас есть другое имущество, которое покроет долг?
Облизываю пересохшие губы и качаю головой.
Ни черта у меня нет, кроме квартиры! Но, боже, триста тысяч. Это мне нужно работать пять месяцев и не тратить ни копейки!
– У вас есть две недели, чтобы найти необходимую сумму.
– А если по частям? – хватаюсь ещё за одну соломинку, сомневаясь в успехе.
Боже, я не могу остаться без крыши над головой и оставить своего малыша без жилья.
Парень качает головой.
– К сожалению, вы просрочили такой вариант. Мы не можем пойти вам навстречу.
Встаю с места и упираюсь руками в стол.
– Так вы мне не сообщали о задолженности. Откуда, по-вашему, я должна была узнать, что я кому-то что-то должна?
Работник банка поднимает руки и хмурится.
– Я понимаю ваше негодование, но у нас есть все документы с вашей подписью.
– Нет подписи на продлении срока кредита.
Да, я цепляюсь хоть за какой-то вариант, чтобы соскочить и не оставаться в должниках. Это так мерзко – осознавать, что тебя кинули. Развели как малолетку.
– Мария Артемовна, мы даем вам время. Да, его немного, но есть вариант собрать сумму. Большего я вам предложить не могу.
Своей последней фразой он дает понять, что наш разговор закончен и ему больше не о чем со мной разговаривать.
– Могу я получить копии документов, чтобы посоветоваться со своим доверенным лицом?
Натягиваю на лицо маску равнодушия.
– Конечно.
Ну да, я вру. У меня нет никакого приближенного, и не с кем посоветоваться в такой непростой ситуации.
Отец – адвокат, но мы с ним не общаемся уже два года. Он даже понятия не имеет, что у него растет внук. В этом плане мой папа умеет ставить точки в отношениях с людьми. И я не собираюсь унижаться и приползать к нему.
Прекрасно представляю, что может последовать за таким моим шагом, но все равно стоит на руках иметь все копии договоров. Если повезет, то я смогу с кем-то посоветоваться.
Парень отдает мне в файлике все бумаги, и я иду на выход. В голове вращаются шестеренки. Как теперь быть и как выпутываться из этой ситуации? К кому бежать за помощью?
Ведь только сейчас я осознаю, что мы, по сути, в этом мире с Тимуром одни и не у кого просить помощи.
Мать сразу мимо. Она тут не помощник.
Хотя… я сама виновата в том, что в свое время связалась с Хасановым. Но если бы я знала, что скрывается за улыбчивым личиком Рената и за его ухаживаниями, бежала бы, теряя тапки.
Возвращаюсь из банка и, не заходя домой, иду к Кате. Дверь распахивается, на руках у Кати мой Тим, и она что-то изображает. Кажется, вертолет.
Приятельница смеется при виде меня и кивает.
– Заходи, мы тут играем в воздушное столкновение медведей и черепашек.
– Увлекательно у вас тут.
Скидываю обувь и прохожу в ванную. Мою руки, смотрю в зеркало. Из головы не выходит разговор.
Где взять столько денег в такой короткий срок?
– Ну как там у тебя дела в банке?
Я не рассказывала Кате ничего. Ограничилась только тем, что мне надо решить кое-какие вопросы, а Тима в такое место тащить ещё рано.
Катя щелкает чайником и достает из холодильника какие-то закуски.
– Да там…
Отмахиваюсь, беру на руки Тима.
– Как ты себя вел, малыш? Все хорошо?
Катя ставит кружки, банку с растворимым кофе.
– Он у тебя такой душка. Не то что мои бандюки.
Отпускаю Тима, чтобы он полз к мальчишкам. Катя усаживается за стол и выдыхает.
– О, наконец-то спокойно поем.
– Прости, что нагрузила тебя ещё и своим. За мной должок.
Она отмахивается.
– Перестань, ты тоже выручала. Просто с моими иногда бывает совсем непросто.
Делаю глоток кофе и ощущаю, как внутри все окутывает теплом. Стараюсь выбросить из головы ненужные мысли. Дома я подумаю о том, куда дальше двигаться. Дома, а пока изображаю, что у меня все хорошо и под контролем.
– Слушай, – Катя наклоняется ко мне и переходит на шепот.
Я напрягаюсь. Соседка как-то воровато оглядывается и выдыхает.
– Что такое?
– Ты же замужем была за Хасановым Ренатом?
Стискиваю пальцы на кружке и шикаю, когда поверхность обжигает кожу. Отдергиваю руки.
– Да, а что?
– Просто у меня же Ромка работает в недвижке, среди шишек. Так вот, рассказал мне тут на днях, что в город приехал старший Хасанов.
– Кто?
Кажется, что у меня отказал слух. Иначе какого черта я слышу эту фамилию?
– Ну, у Хасанова же было два сына. Но один давным-давно укатил в теплые страны, а тут решил вернуться и на наследство лапу наложить. У него ж отец был не последний чел в нашем городе.
Сжимаю губы. Соображаю.
Катя права, свекра моего знали многие, и он имел не последний голос у нас в городе. Но… какого черта?
Ренат говорил, что его брата давно нет в их жизни.
– Меня это не касается, – стараюсь изобразить равнодушие, – я давно уже не связана с этой семьей.
Катя косится на играющих детей и качает головой.
– Ромка слышал, что он ищет семью своего брата. Точнее, жену.
Внутри все покрывается льдом. Перед глазами темнеет, и мне приходится вцепиться в столешницу, чтобы не рухнуть в обморок.
Тут же всплывает Руслан, который приходил вчера. И, как назло, я никак не могу вытащить из памяти хоть какую-то информацию о брате Рената. Муж вообще не любил обсуждать отношения со старшим.
– Эй, Маш, нормально все? Ты чего так в лице поменялась? Я подумала, что тебе стоит об этом узнать.
Киваю.
– Да, да, спасибо, Кать, что сказала. Спасибо. Нам, пожалуй, пора. Спасибо ещё раз за Тимку. У меня ещё сегодня заказ завис, срочно надо отдать заказчику.
– Ты точно в норме? – Катя внимательно смотрит мне в лицо и хмурится. – Зря я, да, сказала?
Мотаю головой.
– Нет, все правильно. Я не знала даже, что брат мужа собирается возвращаться сюда. Хотя ничего удивительного, такое наследство может уплыть из-под носа…
Изображаю смех, но он больше похож на карканье вороны. Собираю Тимку на автомате и напрягаю память.
– Давай, Кать. Забегай.
Ради приличия говорю:
– О, я как раз хотела спросить, как у тебя с заказами?
– Заканчиваю и пока свободна.
Лицо соседки светлеет, и она растягивает губы в улыбке.
– Отлично. Я тогда прибегу, и обсудим заказ. Мне нужна сумочка в твоем исполнении.
Дергаю уголок губ.
– Давай, буду рада помочь.
На негнущихся ногах дохожу до своей квартиры. Отпускаю Тимку, а сама сползаю на пол.
Брат Рената. Боже, как же его имя?
А потом меня словно молотком в висок бьют, и я вспоминаю.
