Мысль, что тут кто-то мог погибнуть, ее совсем не радовала. Тем более, Юля почувствовала, как что-то в ее лучшей подруге изменилось. Она не была магом, но знала Елену еще со школы. И вот эти странные состояния были Юле знакомы. В такие моменты она всегда начинала чувствовать себя неуютно.
Они стали осматриваться. Освещение в часовне тоже было примечательным. Через маленькие оконца свет почти не проникал. И оттого в центре скапливалась темнота, а каждая икона подсвечивалась несколькими свечами или специальными церковными светильниками. Отблески огня падали на золотые и серебряные оклады, заставляя светиться и их.
– Вот оно, – Алек победно улыбнулся и указал на самую большую икону, перед которой стояла железная витая подставка для молитвенника и маленький алтарь. – И опять чаша.
– Я такую уже видела, – сказала Юля, подходя ближе.
Да, это был список весьма распространенной иконы Иоанна Крестителя. Предтеча Христа изображался по пояс, сидящим за столом. В левой руке он держал чашу. Понять, чем она наполнена, не представлялось возможным. Икона была довольно старой. Богатый посеребренный оклад немного истерся.
– Итак, – Елена старалась казаться веселой, хотя предчувствие так и не отпустило. – Опять он и опять же с ним чаша. Уже две иконы на один монастырь. Интересно, это не много?
Гелла недоуменно пожала плечами. Сколько и каких икон должно быть в церквях одного монастыря, никто из них не знал. Так что столь простым жестом ведьма выразила общее мнение.
– Ну, – решил порассуждать Алек. – Если в прошлый раз он, вернее, его голова, указывали на тайную истину, то тут, я бы сказал, речь идет о времени возникновения этой тайны.
– Дохристианская эпоха? – решила уточнить Юля. – Ты не круто забрал?
– Если бы мы говорили о Граале, – вступилась Елена раньше, чем Алек успел устроить очередную перебранку. – То все было бы логично. Но я все же сомневаюсь, что речь идет именно об этом. Будем делать вид, что в православной традиции Грааля нет. Тогда, может, это не дохристианская эпоха?
– Может, речь идет о славянском язычестве тогда? – предположила с азартом Гелла. – Как раз и получается, до прихода христианства.
– А чего и нет? – согласился с ней Алек. – Все же мы в сердце стороны русской. Новгородская земля. Самое оно. Кажется, тут язычество сопротивлялось новой вере особенно сильно.
– Даже если верить «Повести временных лет», – кивнула Елена. – Подходящая версия.
– Да? – засомневалась Юля, смотря куда-то за их спины. – Что-то не выходит. … Лена, в Таро же есть масть мечей?
Все трое магов обернулись в ту сторону, куда она указывала с некоторой тревогой.
– Ого! – Алек даже забыл поспорить с ней по этому весьма подходящему поводу. Таро в православной традиции тоже ведь не было. Но… перед ними было еще одно изображение Богородицы. На иконе, перед фигурой родительницы бога висели в воздухе семь мечей, сходящихся остриями в одной точке.
– Это уже как-то слишком, – потрясенно выдала Гелла. – Они складываются в звезду мага!
– Так, – Елена заставила себя собраться, не смотря на неприятные ощущения, связанные с предчувствием. – В колоде Уайта семерка мечей представляет собой мужчину, крадущего с поля связку мечей, два из которых выпали из связки и воткнулись в землю. Совершенно иной рисунок.
– А значение карты, – подхватил Алек. – Бесчестный поступок. Предательство. В принципе, с учетом того, что тут кого-то убили, это имеет смысл.
– Сама масть мечей, это масть воинов, – продолжила Елена. – Но мы забываем, что говорим не о карте Таро, а об иконе.
– И между прочим, не о какой-то, – решила тоже поучаствовать Юля. – А об образе Богородицы.
– Она написана недавно, – рассматривая образ, поделилась Елена. – Но похоже, это лишь список с более древнего изображения. Хотя черты новой школы иконописи все же просматриваются. Как будто бы икону восстанавливали.
И она обернулась, обшаривая взглядом помещение часовни. Монах, довольно молодой, чистивший подсвечники от воска, тут же направился к ним, как хорошо вышколенный официант в шикарном ресторане. Но в монахе не было ничего, указывающего на желание угодить. Только вежливый интерес и нечто еще, что появлялось в глазах священников всегда при виде Елены. Конечно, по своему внешнему виду она мало напоминала верующую, но было в ней и что-то еще, что однозначно отличало ее от посетителей церквей. Она стояла посреди часовни с видом завоевателя на поле боя. Она бросала вызов. Даже, когда сама того и не желала. Обычно такой вызов вызывал у священников раздражение и даже злость. Но не в этот раз.
Елена присмотрелась повнимательнее. Аура монаха напоминала оклады икон, такой же ровный золотистый цвет веры с легкими всполохами оранжевого и голубого – любопытства и обеспокоенности.
– Чем могу помочь? – спросил он у нее.
– Очень интересная икона, – вежливо улыбаясь, заметила она. – И, кажется, очень редкая. Скажите, пожалуйста, как она называется?
– Это образ Божьей Матери «Умягчение злых сердец», – охотно ответил святой отец, голубоватые всполохи ауры стали реже. – Это довольно известная икона. И наши братья удачно сделали список с нее.
– Ваши братья? – оживилась Гелла. – Так вот откуда тут столько образов новой школы. У вас свои мастерские!
– Да, братья наши талантливы, и по восстановлении обители многие храмы наши были украшены иконами их кисти.
– То-то мне показалось, что все новые образы будто бы одной рукой написаны, по крайней мере, в едином стиле, – поддержала Елена. – Ваши братья потрясающе талантливы, святой отец.
– Вы можете приобрести образы ваших святых покровителей в нашей церковной лавке при входе в монастырь, – предложил монах, как заправский рекламный агент. – Там же выставлено серебро.
– Отлично, – Алек чуть иронично улыбнулся. – Мне больше по душе смотреть на эти …произведения церковного искусства в храмах. Вот только…
Он чуть замялся и посмотрел на Елену.
– Тут кто-то умер? – напрямую спросила она монаха. В конце концов, он прекрасно представлял, кто перед ним. Какой смысл разыгрывать спектакли.
Взгляд монаха изменился. Теперь он был чуть напряженным и отстраненным, как бывает у человека, когда ему задают слишком личный или просто неприятный вопрос. А всполохи голубого в его ауре усилились.
– Здесь погиб один из прошлых настоятелей нашего монастыря, – все же суховато ответил он.
– Прямо возле этой иконы, – Елена указала на место перед образом Богоматери.
– Он часто любил молиться здесь в одиночестве, – подтвердил монах.
– И тут его и убили, – тихо заметила Юля.
– Тогда на общину напали, надеясь похитить ценности нашего монастыря, – он говорил с явной неохотой. – Нашего настоятеля долго пытали, прежде чем убить, но он так и не выдал место нахождения тайника.
– Простите, – извинилась Гелла с самым очаровательным видом. – Что заставили вас вспоминать столь грустные вещи.
– Да, такова история нашей общины, – он чуть пожал плечами.
– Могу я задать последний вопрос? – не удержалась Елена. – А какая икона висела тут до этого?
– Это был образ одного из старейших святых, коему поклоняются в православной традиции, – тон его стал прежним, вежливым и доброжелательным. – К сожалению, он был похищен.
– А что за святой? – поинтересовался, как бы между прочим, Алек.
– Святого Власия образ, – было понятно, что расспросы монаху уже надоели.
– Извините еще раз, – Гелла опять разулыбалась и стала поворачиваться к выходу. – По вашему совету, мы обязательно посетим церковную лавку. Серебро, ладан, святцы, – все это очень интересно.
Елена чуть кивнула монаху и тоже направилась к выходу.
Они спустились по ступенькам и остановились, не решив, куда направиться теперь.
– Как-то мне не очень понравилось в этой часовне, – поделилась Юля.
– Да уж, – Гелла картинно поежилась. – Похоже, наша игра оказалась не такой уж и безобидной.
– Но она становится все более интригующей, – заметил Алек с явно преувеличенным энтузиазмом. – Убитый настоятель, Иоанн снова с чашей. Святой Власий. Лен, ты когда-нибудь видела эту икону?
– Не помню, – она все еще не отделалась от своих неприятных впечатлений. – Но зато я очень хорошо знаю, кто такой святой Власий на самом деле.
– Велес, – подсказала Гелла. – Может, это и есть символ наших поисков? Некий языческий артефакт?
– Похоже, – Алек смотрел на незнакомую женщину, одетую в длинную темную юбку и свободную блузу, которая спешно шла по тропинке к часовне. Увидев их, она резко изменила маршрут. Алек с Еленой переглянулись, но промолчали.
– Ладно, – обратилась его дорогая подруга к приятельницам. – Хватит игр, мне кажется. Может, и правда, стоит пойти посмотреть на церковную лавку? Вы там уже были? И как?
– Туда народу набежало, – расстроено сообщила Гелла. – Ничего толком не увидишь. Но серебро я там разглядела. Можно кое-что и прикупить. Да и по поводу ладана я не шутила.
Они выбрали другую тропинку. Вроде бы случайно. Но Елена, следуя за Алеком, понимала, что он просто не хочет встречаться с той дамой. Странная женщина вызывала у нее какие-то смешанные чувства. В то, что дама ведет тут поиски серьезно, как-то не верилось. Но даже если и так, то ее просто жалко. В любой церкви можно увидеть кучу символов, не стоит так придавать им значения. Но вот неприкрытая неприязнь незнакомки немного смущала. Но… мало что ли сумасшедших на свете?
Они вернулись к самому входу в монастырь. Буквально в пяти метрах от него и стояла лавка. Ее архитектура просто очаровывала. Задней частью, выложенной из серого древнего камня, лавка крепилась к стене, а спереди возвышался искусственный насыпной холм. Над плоской крышей красовалась небольшая деревянная башенка. В лавку входили по узкому проходу вдоль холма, выход был с другой его стороны.
Внутри было темно и прохладно. Но над прилавком горела пара стилизованных электрических фонарей. На длинном столе были расставлены ящички, напоминающие библиотечную картотеку. А в ящичках лежали аккуратными стопочками в алфавитном порядке маленькие иконки.
– Я вижу, монахи неплохо изучили такое понятие как мерчендайзинг, – ехидно заметила Елена.
– Кажется, ты сама отмечала, что многие маркетинговые технологии родились именно за монастырскими стенами, – напомнил Алек. – А вон и серебро.
В дальнем углу стояла стеклянная витрина. На белом фоне с подсветкой не хуже, чем в хороших магазинах, красовались ювелирные изделия. Здесь были и модные последние несколько лет серебряные широкие кольца с охранительной надписью, и цепочки с крестиками и такие же охранительные браслеты. А так же были и более светские украшения.
– Я все же хотела бы выбрать себе иконку, – Юля с любопытством смотрела на иконографическую картотеку на столе. – Но, говорят, моего имени нет в святцах.
– Надо искать что-то вроде Иулианы, – подсказала Гелла. – Так… А мне точно иконку не подобрать.
Монах-продавец смотрел на них с веселой улыбкой, которая, как не удивительно отражалась и в глазах. Ему было за пятьдесят, под рясой угадывался округлый животик, но не настолько большой, чтобы выглядеть неприличным. Окладистая бородка была аккуратно пострижена.
– А еще я маме хочу такой же крестик, как у меня купить, – продолжала Юля.
– А вот с этим, – тихо заметил ей Алек с нотками укора и превосходства в голосе. – Тебе следовало бы быть осторожнее. Убрала бы ты свой крестик. А то как-то… Несколько неприлично.
– Ты совсем в уме повредился? – ошарашено поинтересовалась она. – Хотя… было бы что повреждать. С чего бы в церкви крестик будет выглядеть неприличным?
Елена посмотрела на тонкое золотое распятье на груди у подруги и усмехнулась.
– Он католический, идиотка, – прошипел Алек.
– С чего ты взял? – возмутилась Юля. – Откуда тебе вообще это знать?
– Профессия у него такая, – с веселой иронией заметила Елена. Она чувствовала себя спокойнее, предчувствие не отступило полностью, а сжалось в еле заметный комочек где-то на самом дне души. Так и жить можно.
– Простите, – вежливо, но с искоркой смеха в голосе, вдруг вмешался монах-продавец. – Этот молодой человек прав. Ваш крестик католический.
– По поводу идиотки я тоже не сильно ошибся, – пробурчал Алек.
– Правда? – Юля сделала вид, что не обратила на слова мага никакого внимания и полностью сосредоточилась на священнике. – Мой приятель обычно не большого ума… А что? Есть какие-то различия в крестах?
Алек картинно закатил глаза, Елена и Гелла в унисон усмехнулись. Любой из них мог объяснить Юле все существующие различия. Но похоже, для нее мнение друзей при данном стечении обстоятельств было не очень-то и авторитетным. Впрочем, все они уже давно привыкли к такому отношению. Большинство знакомых воспринимали их, как чудаков со странными хобби. Елена очень надеялась, что открытие «Бюро магических услуг» несколько изменило это мнение.
– В католической традиции очень строгое изображение креста, – покладисто рассказывал священник, метнув на магов заговорщески озорной взгляд. – Как у вас. В православии же более вольные интерпретации. У нас этот символ страдания Божия может быть каким угодно. С надписями, с косыми перекладинами, с инкрустацией. Есть и более принципиальные различия в самом изображении распятия, но мне кажется, это вам не очень интересно.
И он подмигнул Алеку. Тот поспешил отвернуться в сторону витрины с серебром, чтобы скрыть усмешку.
– Кстати, – продолжал монах. – Могу предложить для вашей матушки вот такой аккуратненький крестик.
И он выложил перед Юлей небольшой нательный крест из серебра. Он был несколько шире в перекладинах, чем Юлин католический, и снизу шла еще одна диагональная перекладина. А в том месте, где сходились две основные, крест был инкрустирован пятью крохотными камушками.
– Это цирконы, – пояснил монах.
– Отличная штучка, – чисто по-женски оценила Гелла. – А мне вот тот светильничек очень нравится.
Она указывала на изящный сосуд глубокого зеленого цвета.
– К нему могу предложить несколько маленьких свечек, – охотно выложил на прилавок товар монах.
– И ладан, – перечисляла ведьма, доставая расшитый бисером кошелек.
– Грамм триста хватит? – продавец был несказанно рад таким покупателям. – И масла?
– Было бы здорово, – Гелла с восторгом наблюдала, как ее покупки складывают в аккуратный пакетик. – Спасибо.
– Вам, молодой человек, – переключился монах на Алека. – Могу предложить печатку с изображением Георгия Победоносца, поражающего Змея.
– Мне как-то Змея всегда жалко, – отшутился маг. – А вообще, нет, спасибо. Я не любитель таких вещей.
Он, и правда, никогда не носил никаких украшений.
– А вот светильник я бы тоже купил, – и Алек указал на темно-синий крупный сосуд, напоминающий по форме античную амфору, но не такой большой.
– Отлично, – монах радовался, как ребенок. – Ну, а вам?
Он посмотрел на Елену.
– Жемчуг в серебре?
– Не угадали, – рассмеялась она, почти забыв о предчувствии. Ей было искренне весело. – Люблю жемчуг, но… Он идет далеко не всем. Предпочитаю янтарь, сердолик или черный агат.
– Тогда вот, – и он выложил перед ней браслет, довольно широкий, искусно сделанный из серебряной проволоки с круглыми вставками агата.
– Пожалуй, нет, – повертев безделушку в руках, отказалась Елена. – Что-то не так.
– Тогда печатка? – монах смотрел на нее оценивающе и с некоторым задорным азартом. Его аура такая же золотистая вспыхивала и давала протуберанцы. У монаха был явный дар эмпата.
– Вариант, – подумав, признала Елена. – Но у меня их уже три и все с агатом.
