Вынужденный из раза в раз повторять одни и те же фразы, Итан чувствовал себя какой-то заводной куклой.
Ведущая: Не следует путать удовольствие и счастье, не так ли?
Итан: Это верно: поиск простейших удовольствий не приводит к длительному счастью. Настоящее счастье возникает, когда ты повернут к другим, нацеливаешься на долгие отношения, на дружбу и на любовь, совершаешь бескорыстные поступки… Индивидуализм – это иллюзия. Только делая хорошо другим, мы получаем шанс добиться чего-то хорошего для себя.
Сколько красивых фраз, которых он никогда не говорил самому себе! Ах, как легко играть в профессора и выдавать перлы мудрости, и совсем другое дело – жить так самому…
Итан: Мы живем в обществе, которое все богатеет и богатеет, но вовсе не становится от этого счастливее.
Ведущая: Почему вы так думаете?
Итан: Видите ли, Мэделайн, наша страна потребляет три четверти производимых в мире антидепрессантов…
Ведущая: И как вырваться из этого порочного круга?
Итан: Нужно придавать больше смысла повседневному существованию.
Ведущая: То есть?
Итан: Мэделайн, у вас никогда не возникало ощущения, что жизнь от вас ускользает? Никогда не возникало ощущения, что вы живете в мире, где царит барахло? В мире, где наши желания формируются рекламой, где то, что мы покупаем, зависит от точки зрения соседа, а наши мысли – от того, что передают по телевидению?…
Все чаще и чаще на него стала накатывать усталость от участия в этом медиацирковом представлении, но как еще в наше время выгодно показать себя перед конкурентами?
Ведущая: Существует ли рецепт счастья?
Итан: Мы должны дерзнуть измениться, стать хозяевами собственной жизни, рискнуть заглянуть в глубь себя.
Ведущая: А у каждого ли есть шанс достичь счастья?
Итан: Я уверен, что не существует такой штуки, как судьба. Я думаю, мы должны брать на себя всю полноту ответственности за то, что происходит, и еще мне кажется, что у каждого есть шанс стать счастливым, только нужно развивать эту способность в себе.
Итан несколько раз прищурился, чтобы скрыть зевоту – следствие бурной ночи. Необходимо было сосредоточиться. Он настороженно относился к прямому эфиру, ведь малейшая оговорка способна оказаться роковой. И если удачная передача может вознести до небес, то провал наверняка разрушит карьеру. Несколько секунд он в шутку себя запугивал. Что произойдет, если он позволит себе некорректное замечание по поводу национальных меньшинств, женщин, религии, секса? Что произойдет, если он, например, разоткровенничается: Знаете, Мэделайн, вчера вечером я отдрючил девочку по вызову, к тому же так торопился, что по дороге домой раздолбал машину… День-два этот эпизод был бы № 1 на Ютюбе и Дейлимоушн, камня на камне не оставляя от его репутации терапевта и прокладывая ему прямую дорогу к безвестности и нищете. Он попытался сосредоточиться, кинул быстрый взгляд на монитор (голубая рубашка неплохо смотрелась на экране, а благодаря автозагару казалось, что он только что вернулся из отпуска), слегка откашлялся и уверенно объявил…
Итан: Нужно научиться жить в настоящем. Слишком часто, оглядываясь на прошлое, мы мусолим чувство сожаления и вины. Слишком надеяться на будущее означает убаюкивать себя иллюзиями. Единственное, что имеет значение в жизни, – настоящий момент…
Ведущая: И последний совет для наших телезрителей…
Итан: Торопитесь жить, торопитесь любить, ведь вы не знаете, сколько времени вам осталось. Нам всегда кажется, что время еще есть, но это не так. В один прекрасный день мы понимаем, что прошли точку невозврата и уже слишком поздно.
Ведущая: Точку невозврата?
Итан: Это момент, когда понимаешь, что назад пути нет. Момент, когда понимаешь, что шанс упущен…
* * *
Итан в гримерной смывал экранный макияж. Он был доволен выступлением: эта мысль, которая пришла ему в голову в конце интервью – про точку невозврата, – была интересной находкой, которую, пожалуй, имеет смысл доработать на семинарах или в книжке.
Мэделайн Дэвин зашла к нему, чтобы поздравить с удачной передачей. Ей было нужно снять несколько кадров с Итаном «в жизни», чтобы выложить на сайт программы.
– Идеально было бы поснимать вас в кабинете, если вам удобно.
Итану было неудобно, но он не подал вида. Никакого желания тащить за собой какого-нибудь любопытного проныру у него сегодня утром не было.
– Фрэнк может поехать прямо сейчас, – предложила Мэделайн, указывая на оператора. – Через час все будет отснято.
Итан секунду поколебался. Мэделайн Дэвин нельзя говорить «нет», и Эн-би-си нельзя говорить «нет». Это деловой вопрос, а Уорхол был убежден: бизнес есть бизнес. С другой стороны, он не планировал появляться в офисе сегодня утром. Образ рыжеволосой девушки – загадочной и опасной – не выходил у него из головы, и он испытывал только одно желание: вернуться на яхту и убедиться в том, что она исчезла из его постели.
– Ну, что же, Итан, договорились?
«Нет, Мэделайн, давайте не сегодня», – наконец решился он. Но вместо этого услышал, как его собственный голос произносит:
– Конечно, скажите Фрэнку, пусть едет за мной.
3
Тайна Уитакера
Дверь, через которую проникает к нам печаль, ведет в мир обманчивых образов и суетности.
Элен Гримо
Манхэттен
Суббота, 31 октября
10 ч 35 мин
Прочно вросший в берег Ист-ривер, небоскреб в стиле ар-деко занимал целый квартал на Уолл-стрит – самой знаменитой финансовой артерии мира. Он был не так высок, как его сосед, постмодернистский восьмиугольник Континентал-центра, сверкающий зеркальными окнами. Но высота не имеет значения. Интересно впечатление, которое он производит, сила его воздействия. А ослепительно-белые известковые стены, резкие углы и четкий силуэт дома № 120 по Уолл-стрит полностью соответствовали нужным параметрам.
Итан молниеносно пересек холл, оператор почти бежал за ним по залу, отделанному розовым мрамором, красным гранитом и блестящими никелированными деталями. Перед тем как войти в лифт, он позвонил Лиззи, своей секретарше. «Беседа» заняла не больше двух секунд, Итан коротко сообщил:
– Буду через минуту.
* * *
На тридцатом этаже Лиззи повесила трубку, размышляя, что же сегодня утром за настроение у патрона. В последнее время ей стало казаться, что он стал раздражителен, ничем не интересуется и выглядит усталым и разочарованным. Она работала с Итаном все эти годы, наблюдала за его взлетом от маленького кабинета в Гарлеме до роскошного здания на Уолл-стрит. Первый раз они встретились девять лет назад, Лиззи была тогда безработной. Толстая, невзрачная, без образования и квалификации, с нулевой само оценкой.
За талоны на питание бюро социальной помощи требовало несколько часов в день работать уборщицей в районных конторах, которые нуждались в подобного рода услугах. Так она и появилась у Итана, но тому больше требовалась секретарша, чем уборщица. Она так хорошо справлялась, что Итан, в конце концов взял ее на работу. Добившись признания, он сразу же продал свой кабинет и переехал в шикарный комфортабельный район. Лиззи не питала никаких иллюзий насчет своих шансов остаться на прежнем месте. Она знала амбициозность Итана и ни минуты не сомневалась, что молодой терапевт будет искать секретаршу, соответствующую уровню новых клиентов. Красивую блондинку с ясными глазами, изящной фигурой, тонкой талией, хорошими манерами и чувством юмора. Такую, какой она никогда не была и никогда не станет. Но Итан против всех ожиданий предложил ей последовать за ним. Она была тронута таким доверием, но сочла, что следует отказаться:
– Очень сожалею, но не могу.
– А в чем дело?
– Я не подхожу для того, чтобы встречать ваших новых пациентов. Мне кажется, я буду не к месту. К тому же мне не хватает образования.
Он покачал головой, одним жестом отбрасывая все ее аргументы, и на том разговор был окончен.
Это было проявлением того, что она по-настоящему любила в нем: он умел мотивировать людей. Это было его даром, истинной причиной его успеха. Это было то, что он сам не всегда осознавал и не всегда отдавал себе отчет, на что он способен. Хватало одного его слова, одного взгляда, чтобы вернуть пациентам уверенность в себе.
Она хотела соответствовать уровню и начала с того, что сбросила двадцать кило, сделала пластическую операцию носа, короткую стрижку и сменила привычные джинсы, свитера и майки на брючные костюмы от Донны Каран.
С тех пор она ходила к парикмахеру, у которого стриглась Дженнифер Коннелли, купила абонемент в салон красоты Сары Джессики Паркер и несколько недель делала инъекции ботокса, сначала убедив себя, что без этого никак не обойтись.
Теперь, когда она смотрелась в зеркало, ей казалось, что это не ее тело. Это было странное, необъяснимое и легкое чувство. Иногда у нее возникало ощущение, что даже кожа стала светлее.
На первый взгляд казалось, что жизнь стала проще. Зарплата и премии, которые выписывал Итан, позволяли ей отправить двух своих детей в лучшую школу и оплачивать содержание матери в доме для престарелых. Тем не менее она иногда с сожалением вспоминала старые добрые времена в Гарлеме, когда клиентами были простые люди, в большинстве темнокожие. Были тогда и насилие, и страх, и неустроенность, но жизнь, по крайней мере, била ключом. А сейчас деньги лились рекой, так что и ей перепадало немало, но здесь все было слишком большим, слишком правильным, слишком спокойным и гладким. Прежние пациенты сменились немногочисленными клиентами из касты избранных: люди из мира бизнеса, профессиональные спортсмены, политики, псведознаменитости из прессы. Это не было настоящей жизнью.
Что думал обо всем этом Итан? В сущности, она понятия не имела. Она видела его каждый день, но он хорошо охранял свои тайны. Что она действительно о нем знала? Немного. Отношения у них были странные. Друзьями в прямом смысле слова назвать их было нельзя, но они без слов понимали, что могут друг на друга положиться. Лиззи была обязана ему всем, что имела, и на многое пошла бы ради него. Она даже составила такой список: солгать под присягой в суде, взять на себя его вину, посреди ночи помочь спрятать труп…
Но вот уже некоторое время она чувствовала, что патрона охватила странная подавленность, которая порой доходит до саморазрушения. Уже не однажды она заставала его по утрам спящим на диване в кабинете, а на низком стеклянном столике стоял стакан со спиртным и виднелись следы кокаина. Это ее очень встревожило, потому что патрон раньше был трезвенником. Что на него нашло? Сегодня утром она видела его выступление по телевизору. К концу программы телефон звонил не переставая, и она записала на прием больше народу, чем было возможно. Сайт, где велась запись на семинары, тоже готов был взорваться, а на Амазоне последняя книга Итана соперничала по количеству продаж со Стивеном Кингом и Джоном Гришемом.
Лиззи подумала, что выступление патрона было довольно обычным, кроме самого конца, когда он стал говорить более убедительно. А слова, которые он обронил вскользь – точка невозврата, – она была уверена, что это название следующей книги или доклада на ближайшей конференции.
И все-таки за уверенной манерой держаться и обаятельной улыбкой она угадала скрытую усталость и опустошенность. Он всегда все держал под контролем: свой имидж и речь, всегда был настороже, чтобы не сделать неверный шаг. В последние дни она почувствовала, что им грозит крушение, ощутила, что вот-вот все опрокинется. Но в какую сторону? Где хра нится ключ к пониманию этого человека? Она чувствовала, что он завершает какой-то цикл, и хотела помочь ему пережить стресс и тревогу, которые он пытался скрывать при помощи всегда бодрой улыбки и лихорадочной деятельности. Возможно, стоит поговорить с ним напрямую, но пока ей не хватало смелости. В любом случае не сегодня, когда у него и других дел достаточно.
Рано утром, придя на работу, перед дверью кабинета Лиззи обнаружила совсем молоденькую девушку. Как ей удалось проскользнуть незамеченной мимо портье? Загадка. В любом случае она была красива и уже сидела перед кабинетом, прислонившись спиной к стене и стиснув в кулаке газету «Нью-Йорк таймс» со статьей, посвященной Итану.
– Мне надо видеть Итана Уитакера, – заявила она враждебным тоном.
Чтобы успокоить ее, Лиззи широко улыбнулась и очень спокойно объяснила, что сначала нужно договориться о встрече.
– Но поскольку ты несовершеннолетняя, о встрече придется договариваться твоим родителям, – добавила она, по-прежнему улыбаясь.
– Мне надо увидеться с ним сегодня же, – ответила девочка.
– Это невозможно.
– Я подожду.
Лиззи уже взялась было за телефон, чтобы вызвать охрану, но передумала. Решать проблемы при помощи силы слишком легко и к тому же бесчеловечно. И она разрешила девочке остаться в приемной, прекрасно зная, что Итану это не понравится.
* * *
– Ну, и как я вам? – спросил Итан у Лиззи, пока оператор устанавливал камеру.
– Великолепны, как всегда, – ответила она, протягивая ему чашку кофе. – И все-таки вы немного устали, верно?
– Выглядело так?
– Да нет, все было отлично, не беспокойтесь. – Она положила перед ним разобранную почту и утреннюю прессу, а потом заметила: – В любом случае, вы отлично подметили насчет точки невозврата.
– Ага, тем лучше. Мне тоже понравилось. А статья в газете?
– Очень лестная. А потом еще и фото – вы просто вылитый Клуни.
Это была неправда, но она знала, что ему будет приятно.
– Что-нибудь уже получилось?
– Я вам переслала последние цифры – вы будете приятно удивлены.
Итан, очень довольный, уселся за стол и включил «МакБук», синхронизированный с обновлениями в его «Блэкберри». Лиззи предложила кофе оператору Стиву, который затаив дыхание наслаждался видом на город, открывавшимся из окна.
Потом она наклонилась к Итану и прошептала:
– Нужно кое-что уладить. – И сделала ему знак вый ти из комнаты.
– Что случилось?
– Вас кое-кто ждет в приемной.
– Я же сказал вам, никаких встреч сегодня.
– Я знаю, но…
– Кто это?
– Совсем молоденькая девушка. Настаивает на встрече с вами.
– Объясните ей, что это невозможно, и все. Это же ваша работа.
Перед тем как вернуться в кабинет, Итан подошел к столу Лиззи и, не смущаясь, полез в ящик ее стола.
– У вас еще остались таблетки от мигрени? У меня с утра жутко болит голова!
Лиззи хозяйской рукой закрыла ящик, твердо решив не дать собой командовать. Она вытащила из сумочки две таблетки и молча протянула их патрону.
Итан посмотрел на таблетки адвила с презрением.
