Герман загрустил. Некрасиво получится.
– Я же верну! Как ты себе это представляешь?
– Деньги не вопрос, дам, но быть лохом не хочу. Тебя грубо кинули, а ты меня разводишь. А потом что, через месяц или два? Я с тебя буду спрашивать. Разумеется, прощу! Зачем? Мне легче дать не взаймы, а просто дать, и забыть, не та сумма. Или в унитаз спустить! За тебя обидно.
– Не понимаю.
– Вот именно. Вор на доверии действует по схеме. Тебя обдурил, потом твоих знакомых, которые верят тебе! Поскольку люди известные, им скандал ни к чему, но и прощать не хочется, тебе предъявляют. И если ты покупаешься и готов возмещать ущерб, значит, ты заодно с Борисом. В милицию ты не пойдешь, стыдно. Вот и получается. Он кинул тебя и по цепочке всех вокруг, и тобой же прикрылся, твоим именем. Он не сам по себе! «Скорая», врачи, госпиталь. Это система!
– Кто они?
– Именно это и надо выяснить. Гера, ты не волнуйся, даже заходить не будешь. Поговорю с этой Жанной, я человек со стороны, меня не кинет.
– Да причем тут Жанна? – Герман уже жалел, что пришел. – Ты меня опозоришь. Она Люсю знает, они старые подруги, тут такое всплывет! Если хочешь, расписку напишу.
– Да не нужна мне твоя расписка. Еще раз говорю, тебе денег дам. А ювелир этот. Корнеев?
– Ерунда, – Герман махнул рукой. – Это его проблемы.
– А гитара, пуховики. Не жалко?
– Гитару жалко, конечно. Мастер делал.
– Вот видишь! Еще и тысячу долларов принесешь, потом отрабатывать надо. Хорошо устроились! Кстати, в ЦУМе вы случайно познакомились?
– Случайно, – с досадой сказал Герман, понимавший дружеское участие таким образом: просто дал денег и весь разговор. – Я сам к нему подошел, подловил в музыкальном отделе, помог гитару выбрать, настроил.
– Он тебя поджидал?
– В смысле, – Герман смутился. – Это я так делаю, иногда. Когда похмелье, а денег нет. Человеку поможешь, хорошая гитара немало стоит, ну и угостят. Только ты никому!
– Да мне-то что. Значит, джентльмен в поисках десятки. А вот как он узнал про твою слабость? Это не ты, это он тебя подловил!
– Ему-то откуда знать. Никто не знает! Люди случайные.
– А продавцы. Они тебя знают?
– В тот день молодой парень был, студент какой-то. Нет, исключено.
– А жена твоя. Могла знать Бориса? До этого.
– Люся? – Герман удивился. – Да ты что. Нет, они не знакомы.
– Но она знала, что ты в ЦУМе промышляешь? Знала, по глазам вижу. Допустим, ты уехал на промысел, звонит Жанна. Сам говоришь, они подруги. А где муж? Могла сказать. Они давно знакомы?
– Они вместе у Корнеева учились, в одной группе. – Герман опешившими глазами смотрел на Драму. – А ведь точно! Как же я сам не подумал. Жанна в ЦУМе работала один сезон, как раз в музыкальном отделе. Я свой диск через нее на реализацию тогда сдавал. Там я мужику одному, вот так же гитару настроил, потом он угостил меня в кафетерии.
– Вот видишь! – Драма обрадовался.
– Он в сговоре с Жанной? – Герман сидел ошарашенный. – Не может быть.
– Ты вот что скажи. Он ночью в палатках реально, без денег отоваривался?
– Раз семь, не меньше.
– Может, продавец знакомый, хозяин киоска?
– Исключено. Палатки разные, причем в разных районах. Граната у него в кармане. Мало не покажется, если внутрь закинет. Видно, что парень контуженный, пена изо рта идет, стаканы ест.
– Это все фокусы тюремные, трюки старые! Еще, бывает, ложки алюминиевые глотают, – Драма налил по рюмке, взялся за телефон. – Короче, вызываю такси, по ходу разберемся. Жулика этого надо найти, и гитару забрать. А там видно будет!
6
Жанна осталась сиротой в двадцать лет. Возраст, конечно, не сиротский, но без родительской поддержки жить нелегко. Мать от рака умерла, отец без нее пил, пока под машину не попал, оставив дочери-студентке пустую квартиру на окраине города. И с мужчинами ей тоже не везло, вроде замуж вышла, только ненадолго. Муж занялся коммерцией, в кредиты влез, рожать не решилась, правильно. Пришлось развестись, а то бы квартиру бандиты отобрали, обиделся муж, да и бог с ним. По рукам не пошла, а многие скатились, пенсионеры бутылки по помойкам собирают, бывшие инженеры на рынке шмотками торгуют, кто бойкий, тот умудряется заработать, а ей куда? Работы постоянной не было, так, мелкие халтурки. Художник-дизайнер – звучит красиво, а на деле – нищета. Любовники, типа Германа, не в счет, а на принца заморского рассчитывать не приходилось, внешность не позволяла, а реальные мужчины были квелые, без полета души и отдачи сердца, еще и ревнуют, отчета требуют. Поэты или музыканты богемные, те вечно без денег. Если уж Герман на мели сидел. Она не относилась к ним, как к мужчинам, скорее, как к друзьям по несчастью, жалела, спала с ними. Грязные ручейки жизни. И вот влюбилась.
Дело было так. В их подъезде умерла бабка, квартиру прибрали какие-то жулики, устроили притон. Нет, никаких гулянок, наоборот, поставили железную дверь, за которой тишина и неизвестно что, зато в самом подъезде постоянно тусуются наркоманы. Лампочки выкрутят и сидят на ступеньках в темноте, заходить страшно. Утром весь подъезд загажен, запах марихуаны, шприцы одноразовые валяются, даже лужи крови случались, видать, если вену неудачно проткнут. Соседи жаловались участковому, а толку? Придет, поспрашивает, постучит, а днем тихо, никто не отзовется, уйдет. А наркоманы, будто заранее знают о его визитах, перед приходом исчезают, а потом снова появляются, мрачными тенями подъезд заполняют, лампочек не напасешься. И вот однажды, когда она затемно возвращалась домой, вместе с ней к дому подошел парень в пятнистом комбинезоне, лет на десять ее моложе.
– Молодой человек. Вас не затруднит меня проводить? Я на 5 этаже живу, встретить некому, – она намекнула, что одна живет, указала на темные окна подъезда. – Тут у нас вечно хулиганы собираются, наркоманы, заходить страшно. Буду весьма обязана, угощу вас, – она мило улыбнулась, была навеселе, из гостей возвращалась. – На чашечку кофе?
Парень согласился проводить, оказался в гостях, познакомились, выпили, ночь завершилась в постели. Когда Борис ушел, она проплакала целый день, думая, что на этом спонтанный роман и закончится, и какова была радость, когда он появился с цветами. Встречались раза два в неделю, Жанна его прятала от всех знакомых, чтобы не сглазить, двери запирала и отключала телефон. Однажды Борис попросил денег, и она дала не спрашивая. Потом еще раз обратился, денег не оказалось, и он пропал на месяц. Она кляла себя, что не заняла где-нибудь, а когда снова появился, состоялось объяснение, и оказалось, что Борис должен крупную сумму денег, его подставили, и запросто могут убить. Жанна была в ужасе, бедный мальчик. Он впутал ее в историю с Германом, понеслось-покатилось. Гитара, потом пуховики, украшения от Корнеева, причем он честно все рассказывал, убеждая, что другого выхода у него нет. Пока нет, а потом образуется. Как ни странно, Жанна взяла сторону Бориса, женская любовь творит чудеса, а попросту – слепа. За долги могут убить, а вещи – это только вещи. Были и другие шмотки. Чтобы ворованное не скапливалось, она помогала все быстренько продать через знакомых на рынке, деньги отдавала Борису, спасая любимого от бандитской расправы, и он получал отсрочку. Конечно, она переживала, что однажды их связь откроется, и все всплывет, дойдет до милиции, вдруг Герман, хоть и любовник бывший, перестанет быть покладистым? Находчивый Борис предложил выход, как устроить так, что не она, Жанна, а Герман окажется виноват, еще и денег принесет. Возможно ли?.. Звонок в дверь прервал томительное ожидание.
Задержавшись перед зеркалом, Жанна поправила рыжий локон и посмотрела в глазок. Нет, это был не Герман, перед дверью стояла какая-то женщина. Жанна открыла дверь. Дородная дама лет пятидесяти деловито сказала:
– Разрешите? – и напористо шагнула вперед.
Женщина была в каракулевой шубе и такой же шапке, выглядела представительно и вела себя по-хозяйски. Растерявшись от такой бесцеремонности, Жанна отступила, а та уже заглянула через плечо в комнату и недовольно спросила:
– Почему вещи не вывозите? Обещали сразу.
– Что сразу! Какие вещи. Вы кто?
– Кто я, – женщина блеснула улыбкой с золотым зубом. – Я хозяйка этой квартиры. А вы, надо полагать, Жанна Аркадьевна?
– Вообще-то да. Но я не понимаю. В чем дело?
– А что тут понимать, голубушка, – женщина вела себя, как рыночная торговка. – Вы продали эту квартиру, а я ее купила. Все просто. Я только что была в домоуправлении, вас уже выписали. Почему вещи не вывозите?
– Здесь какая-то ошибка! – Жанна занервничала, не зная, как себя вести.
– Никакой ошибки. Документы в палате недвижимости, оформлены через юридическую фирму, за срочность доплачивать пришлось. Что-то мне ваше лицо не нравится, – женщина уставилась на Жанну. – Хотите сказать, что вы не в курсе?
– Квартиру я не продавала!
– Как не продавали, если я ее купила. 20 тысяч долларов за однокомнатный сарай, еще на окраине. Один ремонт в копеечку влетит, – женщина брезгливо посмотрела на ближайшую стену, повела носом. – Клоповник! Сразу видно, что за хозяева жили. Будьте добры освободить, иначе ваши вещи и мебель отправятся на ближайшую помойку. И нехорошо, девушка, получив деньги, строить из себя незнайку.
– Вот что, – Жанна начала злиться. – Я ничего не продавала и никаких денег не получала. Будьте добры, покиньте помещение! – и указала на дверь. – Или я милицию вызову.
– Вызывайте, – женщина даже удивилась. – Сдается, гражданочка, вы не Жанна. Покажите документы?
– Пожалуйста, – Жанна схватила свою сумочку, висящую в прихожей, порылась, однако паспорта там не оказалось. Она бросилась в комнату, открыла секретер, но и там его не было, как не оказалось и документов на квартиру. Вообще никаких документов! Даже квитанций на оплату ЖКХ. Они пропали вместе с коробкой из-под конфет.
– Я жду! – напомнила о себе женщина, заходя в комнату и осматриваясь.
– Паспорт потерялся, – упавшим голосом сказала Жанна. – Засунула куда-то.
– Вот что, моя дорогая, – саркастически сказала женщина. – Если не хотите, чтобы вас выселяли с милицией, даю вам неделю. Освободите квартиру, или ваши вещи выкинут на улицу. Аферистка.
– Никакая я не аферистка, – Жанна чуть не плакала. – Кто угодно подтвердит, что я живу здесь с рождения, и квартиру не продавала. Соседи, мои друзья…
– Только не надо меня стращать друзьями, не на ту напали. У меня друзья тоже имеются, и не чета вашим хулиганам. Говорила я мужу, чтобы не связывался с этим Борисом. Он мне сразу не понравился.
– С каким Борисом, – Жанну осенила ужасная догадка, она опустилась на стул. – С Борисом?
– Вижу, начала соображать. Ваш посредник! Он предоставил документы на квартиру, справки и доверенность, ваш паспорт. Он сам все оформил и деньги получил, раз вы болеете. А нам ждать некогда, – женщина направилась к выходу, задержалась. – Неделя вам сроку, как раз документы на регистрации, а будут готовы, тогда не взыщите. Всего хорошего! – и хлопнула входная дверь.
7
Пока Драма под видом следователя прокуратуры наносил Жанне визит, Герман тянул пиво в ближайшем баре. Нет, конечно, он и мысли не допускал, что Жанна, которую они с Люсей знали много лет, может быть в сговоре с Борисом. Но другого-то выхода из ситуации нет: пусть Драма сам убедится, иначе денег не даст. А вот и он! Драма положил на стол кожаную папку, которую брал для инсценировки, и сел рядом. Вид у него был озадаченный.
– Ну что! Как? – нетерпеливо спросил Герман.
– Плохо. – Драма вздохнул. – Недооценил я парнишку. Это черные риелторы. Непонятна была возня с гитарами, пуховиками. Скорая помощь, врачи, госпиталь, для чего столько заботы.
– И для чего?
– Да уж не ради гитары! Кинули твою Жанну, вытряхнули из квартиры. Теперь она бомж, без прописки и документов. Сама баба виновата! Сколько живу, столько женщинам удивляюсь.
Герман понял, что дело затягивается в мертвый узел.
– Расскажи толком!
– Находят одиноких людей, запутывают в мелкий криминал, чтобы очернить заранее в глазах милиции и знакомых, в данном случае тебя, Люси, Корнеева. Потом похищают документы, за пару часов оформляют договор купли-продажи, через своего нотариуса, по доверенности, снимают с учета, и все. Гуляй, Вася! В милицию обращаться? – Драма пожал плечами. – Наверняка, там прикрытие. Шансов мало, сразу все всплывет. Жила она с этим Борисом! А ты не поверил. С перепуга она все мне выложила. Ворованные вещи сбывала. Хорошо, я пришел, а не настоящий следователь, как соучастницу, ее бы с ходу на нары, а Бориса ищи-свищи. Впрочем, могло быть хуже!
– Куда уж хуже. – Герман был подавлен.
– Могли вывезти в лес и закопать. Это тебе не пуховики с гитарами, это серьезная мафия. Давай, коньяку выпьем, тут думать надо.
– Пропадет девушка. Что делать?
– А ты женись на ней. Люсю в шею! Или будете втроем жить. Шучу, – Драма встал. – Неделя в запасе есть, надо поспешить: найти этого Борю-Бориса. Чем-то он симпатичен, такая же сволочь, как я в детстве. – Драма направился к стойке…
Они пили коньяк и соображали, как вычислить этого парня в камуфляже.
– Есть два основных пути, – вслух размышлял Драма. – Копать через фирму, которая составляла договор, через нотариусов, но это заведомый тупик. Официальных полномочий мы не имеем, а если подключить настоящих ментов, пусть своих, у бандитов все куплено, они моментом поймут, откуда ветер, и Жанну просто грохнут, а заодно и нас с тобой.
– Черт с ней, с гитарой, – трусливо сказал Герман. – Это опасно.
– Мы тоже можем быть опасными, но девушку, правда, жалко. Второй путь проще, и гораздо продуктивней. Вычислить через общих знакомых. Человек не живет в вакууме, он с кем-то общается, ниточки должны быть. Вспомни какую-нибудь фразу, деталь, на которую ты не обратил внимания. Вдруг он на кого-то ссылался, не мог же он ни одной ошибки не допустить!
– Через госпиталь?
– Нет, это не то. Вряд ли. Он бы тебя не позвал, если бы там имелся шанс. Афганцы – это тоже мафия, друг друга не сдают.
– Он не афганец!
– Все равно. Если в госпиталь сунемся, они его в известность поставят. Нет, концы должны быть не деловыми, скажем, мать или отец, подруга или сестра.
– Художник! – Герман судорожно припоминал. – Он сказал, что отец его тоже художник, коллекционер! Ломов Юрий Павлович, якобы приятель Корнеева.
Драма без энтузиазма кивнул:
– А Корнееву он сказал, что вы с Люсей его друзья, потяни за ниточку, к тебе же и приведет, как петля заячья. Нет, ты вспомни что-нибудь такое, чтоб от его вранья не зависело. Нужна маленькая, но правда. Конкретная, реальная зацепочка…
– Вспомнил! – воскликнул Герман. – Есть зацепка. Карина!
– Какая Карина? Ты не рассказывал.
– Да я и сам забыл! Одна продавщица, из ночного киоска, где он отоваривался. Она его узнала, даже из палатки вышла, а я за углом стоял, чтобы не светиться, я же там живу. Пили много, все как во сне, а сейчас вспомнил. Точно, Карина! Она вышла, по имени его окликнула, а он скрылся.
– Еще бы, ему назад не возвращаться. И много он там купил?
– Не купил! Он как бы в долг взял. Два Распутина по 0,7, блок Кэмела, консервы там разные.
– Палатку найдешь?
– Чего искать! На углу, рядом с моим домом. По пути к остановке!
– Тогда поехали, – в некотором сомнении сказал Драма…
Они вышли из бара и поймали такси.
8
Герман с независимым видом постоял возле палатки, разглядывая витрину, потом набрался смелости, заглянул в зарешеченное окошечко, купил пачку «Беломора», счастливый вернулся к Драме.
– Точно. Эта палатка! – возбужденно сказал Герман. Он походил на разведчика, вернувшегося из ночного рейда по вражеским тылам.
– А девушка?
– Вроде она, – сказал Герман, оглядываясь по сторонам, как на передаче шифровки из центра.
– Не спросил про Бориса?
– А вдруг это не она, недели три уже прошло, могу обознаться. Он же денег должен, у нее тоже крыша, а у меня семья, понимаешь. Ребенок у тещи живет, придется их на дачу переправлять. Сам говоришь, опасно. Давай лучше ты!
– Конечно, – сказал Драма, направляясь к палатке.
– Она книжку читает! – по-отечески напутствовал Герман. – Будь осторожен.
