Женщина, не отрывая от неё взгляда, отдала приказ Сельме:
– Размести её и научи всему, но до завтрашнего дня пусть не попадается мне на глаза, – холодно сказала она и, в последний раз за сегодня наградив её наполненным негодованием взглядом, ушла.
– Кажется, мы разозлили её, – подытожила Сельма, сжав в руках край передника. – Но ты не должна её разочаровать. Этот шанс дан не каждому. Обычно госпожа не принимает на работу юных девушек.
– Она что, боится, что уведут мужа? – с усмешкой вскинула брови Александра. – Вот это да… – протянула она. – Оказывается, и госпожа дома тоже чего-то да опасается!
– Молчи, девочка! – шикнула Сельма и сказала следовать за ней.
Глава 3
Александра поселилась в домике прислуги вместе с Сельмой. Её комната была маленькой, но безумно уютной. Такой она сделала её сама и сразу почувствовала себя так, как в доме на своей малой родине. Александра развесила на стену всё, чем так дорожила, но фотографию с двумя счастливыми на ней людьми припрятала. Разместив вещи в шкаф, она задумчиво поднесла палец к губам и вытащила свою самую парадную одежду, чтобы прогладить. Закончив с делами, помощница Сельмы спустилась в кухню.
Весь сервиз составляли графин, стаканы, две белые керамические чашки, две тарелки. Из приборов – вилка, столовая и чайная ложки и нож. Александра нахмурилась: то есть если за этим столом будут обедать два человека, то один определённо должен ждать другого, чтобы приступить к первому блюду или за завтраком кто-то должен быть вынужден отказаться от кофе. Девушка разочарованно покачала головой.
Выдвинув круглый белый обеденный стол в центр, она одобрительно кивнула. Солнце всходило на востоке и в первую очередь освещало эту кухню. Так ей нравилось куда больше. Небольшой домик перестал напоминать неосвещённый чулан. В комнату Сельмы Александра не решилась войти без спроса, но девушка была уверена, что та ничего не меняла в ней, дабы не рассердить хозяйку дома.
Стеклянная дверь отворилась и внутрь вошла Сельма. Окинув взором теперь их общую гостиную, она в ошеломлении опустилась за стол.
– Кажется, так лучше, не правда ли, госпожа Сельма? – поинтересовалась Александра. – За завтраком, мы будем любоваться восходом солнца!
– О, сладкая, – рассмеялась женщина, – хорошо, если ты будешь называть меня сестра Сельма. Это общепринятое обращение к старшим, ты не знала? – с улыбкой удивилась она и с большим удовольствием приняла из её рук стакан с чаем. – Но, конечно, не такого уровня, как, например, наша госпожа Эстер.
Наутро Александра надела чёрную юбку, белую водолазку, белые кроссовки и поспешила на работу, искренне желая не опаздывать, хоть её пристанище и находилось в минуте ходьбы от особняка. В это самое время госпожа Эстер просматривала вчерашнюю запись с видеокамеры, размещённой в гостиной. То же самое она делала и около двадцати часов назад. Когда Александра рассматривала холл и картину, а госпожа Эстер отошла позвонить, она внимательно смотрела в монитор компьютера и слушала всё, о чём говорит та девчонка.
«И что она себе возомнила? Бесцеремонная!» – рассуждала женщина, удивляясь, насколько та вольно себя ведёт и как свободно говорит обо всём, что вздумается.
Остановившаяся прямо перед входом машина, привлекла внимание Александры. Девушка заметно напряглась, дожидаясь, кто же всё-таки из неё выйдет. Водитель обогнул автомобиль, чтобы открыть кому-то почтенному дверцу. Когда на ровный асфальт опустилась женская нога, она облегчённо вздохнула, не догадываясь о том, что начинается новое испытание.
«Эй ты, что смотришь? Может, возьмёшь вещи?» – приказывающим тоном сказала девушка с длинными загорелыми ногами и тёмными волосами до плеч. В них была вплетена цветная прядь. Следом, из другой двери, вылезла пожилая женщина. Александра невольно сравнила её со своей бабушкой и на первый взгляд присвоила ей честные сто шестнадцать лет. Морщинистое лицо с подведёнными глазами и нарисованные карандашом бровями. Руки в перстнях и в старческих пятнах опирались на трость. На ногах красовались начищенные до блеска туфли на низеньком квадратном каблуке, а на шее висело ожерелье из жемчуга. «Где же овации, где праздник и фанфары?!» – как бы в шутку воскликнула она, но Александра заметила, как та скривила губы. Старушка мельком взглянула на незнакомое лицо и, взяв под руку девушку, с которой и приехала, поднималась в дом. Александра вспомнила слова Сельмы о маленькой капризной госпоже, однако никто не говорил о престарелой капризной госпоже. Подхватив чемодан, Александра вошла в дом следом и оставила его в прихожей.
– Вот же неумёха! Отнеси мой чемодан в мою комнату, – расставив акцент на словах, девушка плюхнулась на диван между матерью и той пожилой женщиной.
– Дорогая, она ещё ни разу не поднималась на верхний этаж, иди покажи, где твоя комната. – отозвалась госпожа Эстер.
– Уфф! Всегда всё приходится делать самой!
Девушка в бешенстве вскочила и, нарочно задев плечом Александру, поспешила наверх.
– Всё, оставь тут, не заходи. Это моё личное пространство, и я очень надеюсь видеть тебя здесь как можно реже, – прошипела она.
Александра уже успела сделать вывод о каждой, хотя с начала рабочего дня не прошло и часа. Однако она всё же ждала одного человека, который доселе оставался лишь героем потёртой фотографии и чьего-то старого недолгого романа.
Весь день Александра старалась не быть на виду, чтобы лишний раз не провоцировать Мелиссу и госпожу Эстер. Сельма очень хорошо понимала девушку и пыталась невидимым утюгом разгладить их отношения, которые уже стали достаточно напряжёнными и предвзятыми, она лично выносила чай и накрывала на стол. Александра же была участлива только в жизни, которая кипела на кухне.
– Солнце сегодня словно и не вставало, сладкая. Вот какая ты печальная! – ахнула Сельма, протирая поднос и подавая чашки державшей полотенце Александре.
«И за какие прегрешения я должна это всё терпеть… За что должна так унижаться перед этой капризной девицей и её матерью… Я многого, что ли, хочу от жизни? У меня всё время был отец, который стал им для другой девочки…» – рассуждала она, погрузившись в мысли и считая себя лишним звеном в чужом устоявшемся мире.
– Сельма, завтра позвони Эриму, не хочу, чтобы Мелисса разъезжала одна на такси, – наказала госпожа Эстер, вдруг оказавшаяся в дверях кухни.
От неожиданности, превратившейся в испуг, из рук Александры выскользнула и рухнула на пол чашка, которую она протирала вот уже двадцать минут. Виновато вздохнув, Александра присела и стала собирать в ладонь осколки. Сельма вернулась к разговору, загородив собой девушку, которая весь день была сама не своя, от негодующего взора госпожи Эстер.
– Хорошо, госпожа. Я позвоню.
– И ещё, поезжай завтра на рынок, купи, чего не хватает. Послезавтра возвращается Нихат.
Женщина остановилась и, не оборачиваясь, продолжила:
– Да, и скажи своей подопечной, чтобы обходилась осторожнее с чужим сервизом, иначе однажды меня высмеют гости за такую неумёху, а она соберёт долгов больше, нежели получит!
Александра, выпрямившись, произнесла: «Я не буду вам должна» – и покинула кухню.
Всю ночь она вертелась в кровати, её беспокоило как случившееся накануне, так и ожидание предстоящего. Считая звёзды вместо овец, она всё-таки провалилась в глубокий, но тревожный сон, откуда сложно было выбраться спустя четыре часа.
– Давай, детка, уже утро! – будила её собранная Сельма, слегка хлопая по бедру. – Идём завтракать – и за дело!
Александра зажмурила глаза и через пятнадцать минут была уже в кухне особняка, разливая чай.
– Милая, я бы отнесла, но сейчас я с Эримом уезжаю на рынок.
– Хорошо, сестра Сельма, я отнесу, нет проблем, – девушка подхватила поднос с двумя армудами в гостиную, где Мелисса обсуждала с матерью свой наряд на праздник, устроенный в честь её двадцатидвухлетия. Безмолвно расставив чашки, Александра хотела так же тихо удалиться, но Мелисса, переключившись с темы разговора на неё, не позволила ей уйти, не создав проблем.
– Это что?! – возмутилась девушка, демонстративно покрутив стакан перед лицом.
– Это чай, – смерила её непонимающим взглядом Александра, собиравшись уйти.
– Я вижу, но что за цвет? Цвет лесных болот. Кажется, и ты родом оттуда! – усмехнулась она, и Александра стиснула зубы.
– Может, это потому, что он зелёный, что скажешь? – как можно спокойнее ответила она.
Мелиссу вывели из равновесия слова прислуги. «Если я потеряю работу раньше, чем вернётся отец, то, вероятно, больше никогда не увижу его», – крутилось в голове у Александры.
– А может, потому что ты не способна даже заварить чай, как следует? Неумёха! – взбесилась она и, поставив стакан с грохотом, наполовину расплескав его, приказала ей убираться с её глаз.
Александра взглянула на госпожу Эстер, которая словно была занята бизнес-делами в своей безоговорочной вселенной, вовсе не собираясь поправить дочь, набрала воздуха в лёгкие и удалилась.
«Ну, яблоко же от яблони…» – рассуждала она вслух в кухне и решила выйти на веранду, где в одиночестве сидела пожилая женщина.
– Госпожа, хотите что-нибудь? – любезно поинтересовалась Александра.
– Госпожа Азизе, – поправила её та. – Меня зовут госпожа Азизе! Александра едва сдержала себя, чтобы не выложить всё, что думает о них. «Ещё одна!» – негодовала она про себя и, с трудом вернув улыбку на место, переспросила:
– Госпожа Азизе, хотите что-нибудь?
– Хочу. Хочу, чтобы мой сын хотя бы иногда пользовался умом. А иначе, зачем людям мозги?
Девушка впервые согласно кивнула. Её позабавила эта старушка, хотя и понятия не имела, о чём та говорит.
«Завтра он возвращается… Лучше бы мне никогда не знать об этой семье… Что же это за страх внутри? Неужели ты прогнёшься под гнётом высокомерия и надменности?» —размышляла Александра в полной тишине, с плечами накрывшись одеялом.
День Х настал. Александра не хотела вылезать из постели из-за собственных страхов. Она поймала себя на мысли, что этот особняк – её проклятье, поскольку ранее она никогда ничего не боялась. За завтраком девушка не осилила даже омлет и, обувшись, поспешила за работу. Желая как можно дальше отодвинуть мысль о приезде отца, она взгромоздила на себя все дела Сельмы. Госпожа Эстер расценивала старания девушки как попытку угодить. Загонявшая себя с самого утра, Александра стояла в кухне, тыльной стороной ладони утирая лоб. Сельма, заслышав мужские голоса, просунула голову через плечо Александры.
– Наш господин приехал! – обрадованно воскликнула она.
Словно по одинокому стволу дерева в поле, по Александре пробежали ионы электричества. Девушке на мгновение удалось взглянуть на его лицо. Оно было вовсе не таким, каким она его себе представляла. Широкие брови и искренняя улыбка делали лицо мягче, и только лёгкая залысина на затылке напоминала о его годах. В строгих синих брюках, белой рубашке и жилетке, с закинутым на плечо пиджаком, беседующий на равных, он казался располагающим человеком. Мужчина говорил с Эримом, уже хорошо знакомым ей со слов Сельмы, слегка сжимая его плечо.
– Знаешь ли ты, что значит этот жест? – спросила Сельма, и если бы она не сказала, то Александра бы и вовсе не обратила на это никакого внимания.
Девушка вопросительно взглянула на неё.
– Это знак того, что он всецело доверяет ему, – продолжила она. – Мой мальчик Эрим это заслужил. Рыба! Я совсем забыла достать её из духовки! – ахнула Сельма и тут же удалилась. Александра снова прильнула к окну, но уже никого не было. В дверном проёме мелькнула тень госпожи Эстер.
Взгляд девушки пал на срезанный, но нетронутый лимон.
– Ах, сестра Сельма, опять забыла! – улыбнулась она и, сбрызнув салат лимоном, водрузила тарелку на поднос и выскочила из кухни.
«Дочка!» – воскликнул мужской голос позади её спины. Руки её предательски задрожали. Она почувствовала, что силы в мгновение покинули её, и этот поднос казался ей неподъёмной ношей. Медленно обернувшись, Александра наконец увидела его…
Мужчина среднего роста, с открытой дружелюбной улыбкой, в ожидании смотрел наверх. Появившаяся на лестнице Мелисса мигом сбежала с неё и ринулась в объятия отца. В глазах Александры задрожали слёзы. Она сама уверила себя в том, что ненавидит его, и тысячу раз представляла, как схватит его за грудки и потребует объяснения, а ему станет настолько паршиво и стыдно, что он не посмотрит ей даже в глаза. А сейчас он обнимает свою дочь и смотрит прямо вглубь души Александры, бескорыстно и широко улыбаясь, вздымая брови, будто сейчас погладит её волосы и скажет: «Ну ты чего, милая? Когда жизнь до ужаса несправедлива, ты знаешь, где меня искать». Александра незаметно утёрла подбородок и, улыбнувшись, кивнула в знак приветствия. Первое, что запало мужчине в душу, – это её очаровательные глаза оливкового оттенка с проницательным взглядом.
– Это наша новая прислуга, папочка, – посчитала нужным сказать Мелисса и была довольна собой.
Тот одобрительно кивнул и снова улыбнулся:
– Добро пожаловать, дочка!
Услышав это, сердце Александры болезненно сжалось. Она не до конца понимала, что ощущает. Сейчас слово «дочка» казалось для неё самым прекрасным словом на свете! Она так давно не слышала это, ведь её детство закончилось тогда, когда она осталась в этом мире одна.
– Ты чего застыла? Принеси чай, но пусть заварит Сельма, ты ведь даже на это не способна! – съязвила Мелисса и с беззаботной улыбкой прошла в гостиную вслед за отцом.
Мысли поедали девушку: «Теперь этот круговорот затянет тебя, словно в бездну, и ты, как рыбка, будешь биться о волны и хватать ртом воздух, а по ночам – лезть себе под кожу в безуспешных попытках что-то изменить…»
– Ты в порядке, сладкая? – тронула её за плечо Сельма.
– Да, сестра Сельма.
– Но так не кажется, ты нехорошо выглядишь.
– Совсем скоро я буду в порядке, правда, – решительно сказала Александра, и ощутив острую нехватку воздуха, распахнула окно, и высунула голову. Вобрав в себя аромат пряного южного ветра, девушка закрыла глаза. Она уверила себя в том, что если не может ничего изменить, то будет просто плыть по течению и посмотрит, куда оно её занесёт. За ужином господин Нихат сел во главе стола, и, когда по правую сторону от него разместилась госпожа Эстер, Александра прикусила язык. В первый же день своего пребывания здесь она, сама не зная того, заняла её место за столом. «Хорошо, что она не видела!» – выдохнула девушка и, увидев госпожу Азизе с Мелиссой, вернулась в кухню. Но вскоре услышала звон, похожий на звук соприкосновения столового прибора и кафельной плитки. Оказалось, Мелисса ненароком обронила нож.
– Дочка, принеси ещё один столовой прибор, а этот уберёшь чуть позже, – попросил господин Нихат.
Александра завернула в салфетку нож и вернулась в гостиную. Госпожа Эстер нервно крутила кольцо на пальце, глядя на дочь. Мелисса напыжилась от злости. Александра же светилась вся изнутри: девушка мысленно провела параллель, когда Мелисса вторила ей, что та «неумёха». Вечером, собираясь в домик прислуги, Александра заметила госпожу Эстер, одиноко стоящую на веранде, укутанную в большой шёлковый палантин.
– Доброй ночи, – на ходу сказала девушка.
– Я бы посоветовала тебе прийти в себя и как можно скорее, – отозвалась та, и Александре невольно пришлось сбавить шаг. – Здесь нет твоих покровителей, а потому на улице оказаться так же легко, как ты появилась здесь, – сказала женщина, и Александра могла поклясться, что видела, как её глаза светились в темноте.
– Горе тому, кто с вами говорит! – отреагировала девушка и зашагала прочь.
Глава 4
Александра больше не страшилась ситуаций, которые могли с ней произойти в особняке. Наконец увидев отца, она хотела узнать его поближе как человека. Если он действительно такой добропорядочный, каким кажется на первый взгляд, тогда почему он так безнравственно поступил с ними?
– Почему наша новая прислуга наряжается, как хочет? – возмущалась Мелисса, закинув ногу на ногу.
– Я решу этот вопрос, – ответила мать, сделав глоток кофе.
– Дочка, поедем сегодня на ипподром? – обратился мужчина к дочери, и Александра мечтательно закинула голову, стоя за стеной. Сколько она себя помнила, её маленькой мечтой всегда было погладить настоящую лошадь.
– Папочка, давай как-нибудь в другой раз, – осторожно возразила Мелисса. – Сегодня мы с Айше идём на шопинг.
– Снова! Снова на шопинг! – рассмеявшись, мужчина хлопнул себя по коленям и поднялся. – Что ж, тогда я у себя.
– Сельма, сумку! – воскликнула госпожа Эстер, и Александра, опомнившись, принялась мыть овощи к ужину.
Сельма, наскоро вытерев руки, выбежала из кухни. При её комплекции и возрасте она была достаточно шустрой, заметила Александра, но она никак не могла понять, зачем лишний раз утруждать женщину, когда самой можно взять и сумку, и позабытый телефон, и вообще приготовить для своей небольшой семьи ужин самой. Девушка хорошо помнила своё детство: какой бы уставшей её мама ни возвращалась с работы, она всегда готовила ужин. Часто Стефания тоже ужинала и ночевала у них. А проснувшись раньше всех, перед работой, мама обязательным делом готовила завтрак: для своей матери – без сахара, а для своей лучшей подруги, матери Стефании, которая просто ненавидела стоять у плиты, – без глютена. Собственноручно она выжимала соки из свежих фруктов для них со Стефанией, а по выходным варила джем. А эта женщина не готова пачкать свои руки, разве что о деньги. Ведь за деньги в современном мире можно купить всё: готовую еду или домработницу, квартиру в небоскрёбе или самолёт с собственным пилотом, круг общения или даже любовь…
Александра только присела, чтобы не обижать Сельму и пообедать, как вернувшаяся Мелисса заглянула в кухню, расставив руки в боки.
– Эй ты, возьми эти пакеты и очень осторожно отнеси в мою комнату! – скомандовала она.
Сельма вызвалась помочь, но Мелисса приказала ей оставаться на своём месте. Александра отправила в рот черри и театрально отмахнулась.
– Что это за жужжание2 прямо над ухом? Тебе так не кажется, сестра Сельма? – спросила она и с прищуром встала перед Мелиссой. – Должно быть, напустили пчёл, – без лишней эмоции сказала она, глядя прямо в глаза уже напыжившейся от злости Мелиссы.
– Ты издеваешься? – скривилась в ухмылке та.
– Твои родители не научили тебя обращаться к старшим уважительно? Кажется, не научили и тому, что у каждого есть своё имя, – невозмутимым, сдержанным тоном ответила девушка.
– Ты много на себя берёшь. Если мама узнает, как ты говоришь со мной, – никто никогда уже не найдёт тебя! Так что советую не испытывать судьбу.
Александра выглянула из-за плеча Мелиссы и вскинула бровь:
– Зачем набирать столько, что тебе самой не под силу поднять их в свою же комнату?!
– Это тебя не касается. Подожди-ка, – усмехнулась она, – ты мне завидуешь?! Но запомни своим птичьим мозгом, у тебя никогда, никогда такого не будет! Что поделать, чтобы у меня были деньги, мне совсем не обязательно напрягаться, не каждому так везёт! Взять тебя – ни денег, ни родителей!
Александра ошиблась в себе, когда уверенно повторяла, что в силах выдержать всё. Ей до безумия хотелось схватить Мелиссу за этот её розовый жакет и вытрясти извинения.
– Сделай это, сладкая, – незамедлительно встряла Сельма, увидев зловещий блеск в глазах Александры, – а потом приходи мне помогать.
Госпожа Азизе недомогала, и Сельма сказала отнести обед в её спальню.
– Я могу войти? – спросила Александра и, услышав одобрение, отрыла дверь, стараясь не расплескать тархану, заботливо приготовленную Сельмой.
Старушка лежала в постели и неохотно листала модный журнал, считая своим долгом прокомментировать каждую модель. «На этом квадратном лице слишком большие впадины на щеках, а эта слишком худа и уродлива, эта слишком высока и бесформенна, а вот эта с такими-то узкими бёдрами никогда не родит!» Этой престарелой женщине всё было не по нраву, и девушка ненароком задумалась о том, как она наверняка в своё время выбирала подходящую кандидатуру своему сыну и критиковала несчастных женщин, в том числе, возможно, и её маму.
