И всадник наконец-то очутился
Над бурным морем, где шумит волна.
А конь, без остановки устремился
В пучину, где таится глубина…
Глава 3-3
А вот и берег. Персиваль увидел,
Что там вода бурлит, грозит волной.
Такой он переправы не предвидел,
Замешкался над бездною живой
И лоб перекрестил рукой привычной.
И конь, а то был дьявол, заревел,
Стряхнул его и камнем полетел
С откоса в воду. Светом необычным
Вдруг воды осветились. Словно жар,
Как будто всеобъемлющий пожар
На миг взорвался с воплем злым и зычным.
И стихло всё, лишь бурная вода
Под берегом, как прежде, клокотала,
На камни набегала, как всегда,
И, отступая, по песку журчала.
И понял Персиваль, что это был
Сам дьявол, этот конь чернильно-чёрный,
Который неуклонно и упорно
Его кончину в бездне торопил!
И предал в руки Господу себя.
Молился, призывая и любя,
Сэр Персиваль, чтоб Бог его хранил
И от соблазна впредь оберегал.
И он молился Богу до рассвета,
А поутру он ясно увидал,
Что край безлюдный и гористый этот
Бескрайним морем всюду окружён.
Нигде земли спасительной не видно.
Полно здесь диких тварей очевидно.
Доносит ветер страшный вой и стон.
И он пошёл в зелёную долину.
Едва сойдя до склона середины,
Огромную змею увидел он.
И молодого льва влечёт за шею
Та страшная, могучая змея.
И львёнок тот спастись уж не сумеет.
Горит на солнце злая чешуя.
Но вдруг огромный лев прыжком могучим
Догнал змею, и завязался бой.
А львёнок у змеи едва живой.
Сэр Персиваль глядит на этот случай
И думает: «Лев больше Божья тварь,
Чем жуткая змея. Ещё ведь встарь
Проклятый гад людей невинных мучил»!
И выставил он щит, и поднял меч,
И бросился к сверкающему монстру.
И умудрился голову отсечь
Змее мечом своим большим и острым!
А лев на Персиваля не напал.
Напротив, перед ним он преклонился:
Припал к ногам, уйти не торопился.
И так, мурлыча ласково, лежал.
Сэр Персиваль отбросил щит разбитый,
Снял шлем и воздух потянул открыто:
В бою змеиным духом он дышал,
И обожгло его змеи дыханье.
Погладил рыцарь по загривку льва,
В душе его ко львёнку состраданье.
И обратил он к Господу слова:
Благодарил Его за дружбу с зверем.
А к полудню лев львёночка унёс
К себе в пещеру, за крутой утёс.
Теперь он в безопасности уверен.
И вот остался Персиваль один.
Здесь на крутой горе он господин,
В ком в Господа тверда особо вера.
В те времена, вам должен я сказать,
Не многие уверовали крепко.
Сын мог и руку на отца поднять,
С ним, как с чужим схватившись цепко.
И утешенья в Боге стал искать
Сэр Персиваль, и стал Ему молиться,
Чтоб впредь ни чем не смог он соблазниться,
Чтоб защитила Божья благодать,
Чтоб Господу служил он неустанно,
За дело Божье бился непрестанно,
Не дал себя дарами искушать.
Лишь кончил рыцарь от души молиться,
Как тьма укрыла гору. Снова ночь.
И снова лев, урча, к нему явился,
И не смогли усталость превозмочь,
Уснули вместе крепко, беспробудно.
И видел Персиваль предивный сон.
Двух дам, весьма опасных, видит он.
Понять и оценить такое трудно:
Одна на льве, другая на змее –
