– Как там Дрюцик? – Как бы невзначай обронил Эл, передавая «оброк».
О смысле погоняла он даже думать не желал.
Феодал оглядел его с ног до головы и не скрывал своего отвращения, которое явно читалось на его исказившихся чертах лица.
– А ты кем будешь, фраер, что интересуешься?
Живя уже два года в Пагубе, Эл привык к этому жаргону.
Для них Эл был чужаком, так что он не среагировал на выпад. Черные вещи и кожаная куртка абсолютно точно не вязались с тем, как было принято выглядеть представителям мужского пола в этом городе. Добавить к образу пирсинг и татуировки Эла и можно сразу готовиться к драке. Эл это уже знал, поэтому не удивился реакции. Наоборот, он, провоцируя, провел по своей брови большим пальцем, задевая изогнутую штангу с шипами.
Ему было всегда наплевать, как он выглядит и в какие рамки вписывается. Так что, если не нравится, он всегда готов подраться.
Дрюцик, что по паспорту являлся Андреем, был как раз-таки первым, кто назвал его «петушарой». Он и его «братва» жестко поплатились за такую узколобость. Двое слиняли, один, скорее всего, временно остался без зрения. А Дрюцик что-то в Эле разглядел тогда. После драки он протянул ему руку и сказал обращаться, если будут проблемы. Такая примитивная система: дать отпор, и ты уже получил уважение от придурков. Какая честь.
Эл никогда не пользовался предложением и откровенно чихать на это хотел. Но сейчас ему нужна информация. Что-то произошло, и Эл должен выведать любые данные. «Praemonitus, praemunitus»2[1]. Так говорил один из его воспитателей в детстве. Как жаль, что смысл фразы он понял очень и очень поздно. И сколько всего пришлось пройти потом, чтобы ее уяснить.
– Считай, что ближний, – нагло соврал Эл.
Похоже, что такое заявление задело парня. Значит, он «шестерка» Дрюцика. Отлично.
– Стал смотрящим3[1].
– Давно пора, – равнодушно заметил Эл, как будто был в курсе всех дел. Теперь Дрюцик «стоял» за этим кварталом, понятно. Однако он бы не сунулся на чужую территорию. У группировок в городе были свои правила, как со временем выяснил Эл, за каждой закреплен свой квартал, в котором у них была власть. И зона влияния распространяется только в закрепленных пределах. Если кого-то из их представителей поймают на чужой территории, а тормознуть могут любого и спросить кто он, то начнутся разборки. Каждый печется о своих деньгах и не готов делиться. Поэтому появление чужака может означать брошенный вызов, а значит войну.
Следовательно, это сделал не он.
Переговорив несколько минут с парнем и нажимая на нужные точки, Эл выяснил, что смотрящий квартала, в котором жил Эл, тоже сменился.
Двоих смотрящих сместили за одну гребаную неделю. И хрен бы их всех побрал, если бы не одно «но».
Неделю назад Элу пришло послание. Злосчастная карта с изображением «Смерти» оказалась прикрепленной к лобовому стеклу.
Кто-то сделал это.
Кто-то знал о нем.
Кто-то вышел на него.
Кто?
Этот некто подбросил ему карту. Можно было назвать все шуткой, ошибкой, что «привет» был адресован не ему. Тачка ведь все равно Дарины, но тогда Эл уехал на ней в общагу. Эл знал, что совпадений не бывает. Тем более не таких. Карта с цифрой «XIII» была отправлена именно ему. Кто-то решил оставаться инкогнито: ни подписи, ни записки. Эл обнаружил ее утром, стоя на парковке, и понял, что охота началась. Память так любезно в тот же миг воспроизвела все, что за свои девятнадцать лет он познал как омерзение. Добро пожаловать в его сраную жизнь.
Так что Эл должен знать.
Доберется до верхушки, поймет, как не допустить промах.
Чтобы прошлое никогда не повторилось.
Всегда на чеку. Всегда собран.
– Что не поделили старые смотрящие с новыми? – Спросил Эл, зная, что просто так смена не происходит. Обычно смотрящего за кварталом назначают те, кто стоит еще выше. Те, кто играет из тени. За каждой большой рыбой стоит крупнее. Не нужно быть гением, чтобы додуматься до этого. Группировки – всего лишь пешки, пыль для отвода глаз. В сравнении с теми, с кем Эл имел дело в прошлом, они мелкие сошки.
Феодал заржал.
– В этом мире всегда будет что-то важнее телок, бабок и чести. Власть, фраерок.
Он попытался его похлопать по плечу, но Эл увернулся. Срань господня, пусть сделает еще один шаг и…
– Кстати, о птичках, классная тачка, – кивнул парень на Супру. – Но она не твоя, а той прекрасной телочки. Познакомишь?
Элу не нужно было оборачиваться и смотреть на ту, на кого указывал этот придурок.
– Она лесбиянка.
С этими словами Эл развернулся и пошел к машине Дарины. Все, что нужно было, он узнал. Это неспроста. Кто-то действительно до него добрался. Нужно разыскать Хана, – бывшего смотрящего 116-го квартала, в котором живет Эл, если он еще дышит, и выяснить, кто занял его место. Так он доберется до главного и сможет рассчитать каждый свой шаг.
Ну, а пока…
У него есть единственное решение, принятое в момент появления карты. Первое, что пришло на ум, когда пустые глазницы черепа из-под мантии снова смотрели на него, как и девять лет назад. Да, единственно верное решение.
Он уселся за руль и завел двигатель. До открытия общаги еще было время. Как раз успеет заскочить в то место, ради которого не спал уже четвертую ночь и гонял на Улицах. Транспорт – самое быстрое средство, чтобы заработать денег.
– Давай, малышка, последний рывок, и я о тебе позабочусь, – тихо пробасил Эл, поглаживая приборную панель авто. Он обещал Дарине, что поменяет практически стертые покрышки и вернет машину завтра. Но Эл предполагал, что тормозные колодки тоже требуют замены после сегодняшнего нещадного их использования.
Кивком он попрощался с хозяйкой автомобиля. В ответ девушка азиатской наружности помахала ему рукой. От этого движения ее длинные розовые пряди застряли в локтевом сгибе, и она отвлеклась, чтобы поправить волосы. Когда Эл уже дал по газам, то затылком почувствовал, как она провожала его долгим взглядом.
Он соврал.
На самом деле Дарина не была лесбиянкой. Девушка разрешала гонять на ее тачке и не просила ничего взамен. Она же восполнила все пробелы в знаниях о вождении, которые Эл упускал в детстве, угоняя машины. Научила его разбираться в том, что находится под капотом.
Между ним и Дариной было много общего. Они оба знали, что значит голодать и жить на улице.
***
Эл забрал увесистый сверток и сунул его за пояс. Тяжесть предмета возбудила даже сильнее, чем прошедшая гонка. Именно ради него он гонял всю неделю на Улицах. Ему нужны были деньги. А Эл никогда не проигрывал.
Сделка с продавцом свершилась за городом. Так что обратный путь у него занял почти час. К счастью, Эл успел вернуться до утренних пробок. Уже давно рассвело, и общага была открыта. До сегодняшней ночи ему приходилось возвращаться пешком с другого квартала в свой, и иногда все равно ждать, топча крыльцо. Наконец за вереницей серых домов показалось невзрачное кирпичное здание уродливого желтого цвета.
Общага.
Вывернув на парковку, Эл дал резко по тормозам, поздно заметив черный Додж Челленджер.
Слишком. Резко.
Блядь.
Просевшая под ботинком педаль заставила сильнее сжаться и без того уже каждый напряженный мускул в его теле, обостриться каждому органу восприятия, натянуть нервы до предела. Он успел почувствовать весь спектр ощущений и насладиться опасностью. Адреналин давно уже стал смыслом его жизни.
В добавок к плачевному состоянию тормозных колодок, о которых после гонки беспокоился Эл, у старенькой Супры лопнул тормозной шланг. Дерьмо.
Думать нужно было быстро, машину повело в сторону. Заманчивая идея тормозить о ебаный Додж, но не вариант вовсе. Иначе Эл до конца своих дней пропишется на гонках, добровольно вручая себя в рабство девчонке, что в этот момент вышла из дорогого авто. Парень успел почувствовать, как вакуумным эффектом стянулись внутренности от этой мысли. Его вмиг затошнило. В последнее время это происходило все чаще.
А именно, после появления чертовой карты.
– Съебись с дороги! – Заорал он, хотя прекрасно осознавал, что она в ловушке между двумя машинами. Очевидно девушка была в наушниках, выходя из тачки. Однако Эл успел выкрутить руль, избежав столкновения. И продолжал маневрировать, пока машина проходила свой длинный тормозной путь, прежде чем, наконец, остановиться.
Сердце неистово билось под ребрами от непредвиденного риска. Но эйфория быстро улетучилась.
Что там с Доджем?
Выйдя из машины, Эл облокотился на открытую дверь и начал исследовать чужую тачку на предмет повреждений.
Не зацепил. Отлично, можно идти в «курилку».
К развалившейся девчонке возле своего новенького авто он был равнодушен. Похоже, Эл ее сбил, раз она сидела на асфальте в неуклюжей позе. Хм, наушников он не обнаружил.
Эл заметил, насколько она была бледна. Ему показалось, что цвет темных волос совсем не вязался с ее внешностью. Что-то было в этом неправильным. Противоестественным. Он это почувствовал. В груди щипало и зудело до дурноты. Всем своим видом она вызывала в нем отвратительное чувство дискомфорта.
Его ненависть к людям перешла на новый уровень?
Но интереснее всего была ее реакция.
На него.
То, как она впилась взглядом в кисть его руки. Пялилась на пальцы. И нет, это было не обычное любопытство, с которым смотрели на него девушки.
Она знала, на что смотреть.
Из всех татуировок, покрывающих его тело, девчонка видела лишь одну. «XIII» на его фалангах пальцев правой руки.
Сука.
И только потом она принялась с пристальным вниманием изучать его тело, ощупывала своими карими глазами. Даже через косуху и черную футболку она будто могла видеть его кожу, покрытую татуировками.
Девчонка разглядывала его так, как будто знала.
И без сомнений узнала.
Эл ни с чем не смог бы спутать эту реакцию. Беги, замри или бей. Мышцы напряжены, бледные щеки раскраснелись, придавая ее лицу какой-то детский вид. Дыхание учащенное, грудная клетка под серой толстовкой сильно вздымается.
Причиной ее застывшего страха был вовсе не инцидент с машиной.
Это Эл пугал ее.
Забавно. Неужели это она?
Совпадений ведь не бывает. В этом городе, в этой стране никто не знал, кем был Эл. Никто не обращал внимания на его метку. А тут сначала карта, теперь она. К тому же, много ли студентов разъезжает на Додже и паркуется возле общаги?
Ее реакция была даже смешной. Похоже, он сорвал чьи-то планы. Они не должны были встретиться вот так, да? Эл чуть было не усмехнулся.
Чуть.
Сыграем?
– Ты меня знаешь?
Похоже, это вывело ее из оцепенения. Если бы взглядом можно было ударить, то она обладала бы такой сверхспособностью. Эл увидел, как в нем вспыхнуло пламя и взрывная волна, преодолевая расстояние в шестьдесят метров, хлестко дошла до него. Любопытно. Что она собирается делать? Не напасть же, это просто нелепо. Лучше бежать, девочка. Эл слегка склонил голову набок, так, что челка упала на глаза. Изучая ее, он разглядывал резкие черты лица и медленно опустил взгляд на девичью шею. Туда, где пульсирует ее жизнь. Один удар в нужную точку и все тут. Можно нести ее как трофей тому, кто отдает приказы. Кто стоит во главе всего. И кто ошибся, послав к нему девчонку. Этот ублюдок хотел позабавиться, передать так «привет», напомнив о прошлом? Что ж, Эл игрушку не оценил.
С гордым видом, высоко задрав острый подбородок, девушка поднялась. Эл читал ее словно книжку. Шестнадцать кадров в секунду способен зафиксировать человеческий глаз. И ни одно ее движение не ускользнуло от его внимания. У девчонки что-то с ногой, поэтому она больше отдает веса другой. Эл ничего не упустил из виду. Как шаркнул по асфальту ее до безобразия белоснежный кед, словно она только что вышла в этой обуви из магазина. Как натянулась ткань светлых джинс на острой коленке. Как тонкие пальцы сжались в кулаки.
Значит, все-таки «бей».
– А должна? Ты вроде слишком молод для президента.
Дерзкая. Наглая. Маленькая лгунья.
Она же совершенно точно знает, кто он. Иначе бы зачем так пялилась на его татуировку? Ведь именно тату привело ее в первоначальный ужас.
Что же Эл с ней сделает?
Второй. Жрица.
Сказать, что она в бешенстве, – ничего не сказать. Ида тащилась с матрасом на плече на четвертый этаж. Вывих левой ноги делал ее задачу просто унизительной.
Не так она представляла свое появление. Что-то упрямо зудело в груди и стучало во все колокола, что все это неприемлемо. Однако это всего лишь ее гордость билась о злосчастную лестницу. Но думать было трудно. Она чертовски устала. А теперь еще и эта нога.
– Твою мать, – выругалась Ида, сделав еще один шаг, от которого сводило даже зубы. Но и в такой ситуации голос отца неизменно зазвучал в ее голове, к чему Ида привыкла с детства. Сейчас он комментировал, что сигнал от стопы по нервным окончаниям бежит в теменную долю головного мозга с сообщением «боль».
«Папа».
Не время думать об этом. Еще один пролет. Всего один.
Лучше сосредоточиться на чем-то более подходящем.
– Засранец, мудак, придурок… – с каждой ступенькой Ида проговаривала все обзывательства, какие только знала. И плевать, что они уже повторялись по десятому кругу, пока она добиралась до комнаты.
Этот напыщенный индюк просто взял и смылся с места происшествия. Иду до сих пор трясло после того, как он ее сбил. И пока шок перекрыл напрочь страх, она продолжала сыпать проклятиями. Словно заезженную пластинку повторяла их с момента, когда этот мудак преспокойно ретировался. Иисусе! Ида планировала тихое заселение, без привлечения внимания. Как так вышло, что они столкнулись? Он еще и сбил ее!
Ну хорошо. Технически не сбил. Но стал виновником ее унизительного приземления на асфальт. Ида не спала двое суток, все реакции тела заторможены, а тут он. Чертов камикадзе, который либо не умеет парковаться, либо обдолбан, либо специально решил ее напугать. Ида склонялась ко второму и третьему.
Ни раз перед ней так скрипели шинами на крутых тачках. Ее бывший был из их числа, – ну этих, выпендрежников. Поэтому Ида не среагировала на представление. Еще один тип на красивой машине. Увидел, что Ида тоже вышла из гоночного авто и нашел шутку забавной.
Но этот чертов безумец не остановился.
Это не было шуткой. То, как он оценивающе оглядел Додж, когда вышел, а не сбитого человека, было как минимум ненормальным. Будто железо было для него важнее человеческой жизни. Да, он не задел Иду. Все произошло слишком быстро. Прибавить к этому сонный мозг, и как следствие плохую координацию – она просто не смогла отскочить. Хотя намеревалась, но подвернула ногу и упала. Его кислотно зеленая машина пронеслась в десяти дюймах от нее.
Утро не задалось. День не задался. Говорят, что нужно сделать один лишь первый шаг, он самый сложный. А если он провальный, кто-нибудь составил инструкцию на такой случай, а? Ида уже слышала, как смываются ее мечты о новой жизни в унитаз. Ах, нет же, их сбивает один кретин на долбаной Супре под визг покрышек.
