– Нье' Товен!
То, что мою фамилию назвали самой первой, стало для меня полнейшей неожиданностью. Её высочество Микаэлла нье' Тарку-Ринд подошла ко мне, пожала руку и, улыбаясь, сообщила:
– За то, что вы, кадет, – она выделила это слово, – не оставили товарища в беде, искин школы присудил вам дополнительные баллы за последний экзамен; это вывело вас на первую строку рейтинга.
Я сглотнул и поклонился. Великая точка начала, когда я увидел девушку, которая помогла мне с экзаменом по математике, прыгавшей на одной ноге, не раздумывал ни секунды.
Я с детства видел, как виги – да и не только они – помогают друг другу. Отец учил нас, что на станции все свои, все родные, и неважно, кто ты, уборщик трюма или высококвалифицированный инженер. Только держась друг за друга, за руки, щупальца, клешни, лапы, мы можем выстоять против врагов.
Тогда я подхватил её и понёсся дальше. Она оказалась лёгкой, а её волосы очень приятно пахли карамелью. Сладкой, тягучей, вкусной карамелью. В доме на Франгаг мама иногда готовила её сама, и этот запах – запах детства, праздника – запомнился мне на всю жизнь.
Я задумался.
А помог бы я этой девушке, не помоги она мне? Да. Однозначно да. Но она, конечно же, не прошла. Её скорость после травмы упала, и, скорее всего, её фамилия оказалась в последней десятке.
Между тем господин нье' Ходсек зачитывал фамилии тех, кому предстояло учиться со мной. Должны были зачислить ровно тридцать четыре души. Именно столько вигов ежегодно поступало в школу, и конкурс обычно просто огромный! Полноватый нье' Ходсек остановился. Слово взял ректор – Лунморт нье' Тарку.
– Поздравляю кадетов первого года обучения! Хочу вас обрадовать. – Он усмехнулся. – Ваш класс – экспериментальный.
В шеренге кадетов зашептались. А ректор продолжил:
– На вашем классе мы испытаем новую методику подготовки смотрителей: вас разобьют на семь звеньев, по пять вигов в каждом. Участников звена, как и его лидера, подбирал искин школы, основываясь на личностных характеристиках и уровне знаний кадетов.
По шеренге снова прошёлся шепоток. Я понимал своих одноклассников: нас тридцать четыре, а звеньев семь, в каждом должно быть по пять вигов… Мои мысли прервал ректор:
– Тридцать пятым членом вашего класса станет кадет нье' Фиард. Госпоже нье' Фиард начислены дополнительные баллы по результатам собеседования, и искин школы добавил ей очки за последний экзамен за волю к победе. Кадет нье' Фиард, несмотря на сломанную ногу, не оставила трассу и продолжила двигаться по ней, стремясь завершить экзамен.
Нье' Фиард?! Фиард?! Я тащил на себе отродье нье' Фиарда?! Я помог сдать экзамен девке нье' Фиарда?! Великая точка начала, почему ты так зло пошутила со мной?! Выродок нье' Фиарда теперь будет учиться со мной в одном классе, и я сам, своими руками, поспособствовал этому?!
В школьном катере я сел как можно дальше от неё. Просто не мог находиться рядом с ней. Буквально ежесекундно я ощущал потребность сжать свои руки на этой тонкой белой шее и сдавить её.
На коммуникатор пришло сообщение.
Дживс: 3Л-48.
Ниже шло разъяснение: мой отсек находился на третьем кольце, он сорок восьмой слева, если двигаться к лифтам.
Я заметил, что все мои одноклассники уткнулись в коммуникаторы – всем пришла информация о заселении.
***
Впервые войдя в отсек, в котором проведу следующие пять лет, я нашёл его очень скромным. Моего отца никто не назвал бы любителем роскоши, но наши отсеки на станции помощи смотрителям были значительно комфортнее. Впрочем, отсек мало отличался от домашнего: кровать, санузел и душ, стол и пару кресел. Кадеты много времени проводят в аудиториях, к себе возвращаются лишь делать задания и спать.
Завтра нам предстояла экскурсия по школе. Она начиналась после завтрака, и только на следующий день мы отправлялись на занятия.
Экскурсия оказалась довольно скучной (у отца на станции было гораздо интереснее) – нам показали учебные аудитории, лаборатории и теплицы, спортивные залы. Только пара помещений вызвали у меня хоть какой-то отклик: стояночные доки с учебными катерами и, как ни странно, трюм.
Увы, только на третьем курсе кадетов допускали к полётам на учебных катерах. Снова поднялась волна тоски по Лире.
То, что за провинности кадетов наказывают, поручая им драить трюм, стало для меня неожиданностью.
Серьёзно? Кадетов отправляют мыть пол от смазки?! Надеюсь, я сюда никогда не попаду! Отмывать станцию должны боты и обслуживающий персонал.
Первый же учебный день преподнёс сюрпризы. Неприятные. После завтрака наш курс построился в довольно большом зале со множеством зеркал, и туда быстрым шагом вошли император, наследный принц с женой и ректор. Впервые в жизни я видел его величество Эивиндра нье' Ринда так близко. Это оказался стареющий виг с волевым лицом и немного насмешливой улыбкой. Он пожелал нам хорошей учёбы, посоветовал выжать из наших преподавателей всё, что они знают, выразил надежду, что в школе мы обзаведёмся настоящими друзьями. Неожиданно речь первого лица империи мне понравилась. Было видно, что он говорит от души, что действительно желает, чтобы мы выучились и стали основой империи, чтобы навигаторы, как и раньше, не только помогали спасать заблудившихся в космосе, но и оказывали мирное (это слово он подчеркнул) влияние на другие расы, не допуская распрей и конфликтов.
Император и члены его семьи покинули зал, а господин нье' Тарку рассказал, в чём именно заключается новшество, которое собираются опробовать на нашем классе.
– Итак, на церемонии зачисления вам объявили, что программа обучения для вашего класса – экспериментальная. Ваш класс разбили на звенья, для каждого выбран старший – звеньевой. Все пять лет вы будете учиться в том звене, куда вас определил Дживс, школьный искин. Подбор проходил на основании личностных характеристик, знаний, навыков, умений, потенциала. На основании отметок каждого кадета звенья будут зарабатывать рейтинговые баллы; если кто-то в звене предпочтёт не углубляться, скажем, в химию и получит низкий балл, это отразится на общем рейтинге звена. Чем выше рейтинг звена, тем больше у него преимуществ, среди которых возможность получить подсказку о месте практики после четвёртого курса. Надеюсь, вы поняли, что ваше звено – это самые близкие для вас виги на ближайшие пять лет. Вы должны знать о друг друге всё: предпочитаемая пища, любимый цвет, что снилось ночью…
Кто-то, прервав ректора, хамовато выкрикнул:
– Чем сходили в туалет.
Класс засмеялся, ректор чуть улыбнулся и невозмутимо согласился:
– Да, случается, что необходимо знать и это, особенно на практике, когда состояние кала может подсказать, как спасти заболевшего кадета.
В зале воцарилась мёртвая тишина.
Серьёзно? Я должен знать, какого цвета дерьмо у моих одноклассников? Надеюсь, господин нье' Тарку пошутил, чтобы разрядить обстановку.
Ректор стал зачитывать результаты распределения кадетов по звеньям:
– Итак, в звено номер один входят… – Он озвучивал имена кадетов, называл звеньевого. – Звено номер четыре – нье' Товен, нье' Иарди, нье' Залев, нье' Халего, нье' Фиард. Звеньевой – нье' Товен.
Нет! Нет! Только не это! Только не эта рыжая нье' Фиард! Почему она в моём звене? Это какая-то насмешка!
Моя команда шагнула ко мне, и я, сжав губы, окинул их взглядом. Только сейчас до меня дошло, что, несмотря на попавшую в моё звено нье' Фиард, мне в какой-то мере повезло: в звене оказалось три парня и две девчонки. Меня выбрали звеньевым. А были звенья, где четыре девчонки, один парень и звеньевой тоже девчонка. Казалось, этот Дживс совсем сдвинутый искин. И почему ректор положился на его анализ?!
– А сейчас у вас первый урок – математика. Господин Этлас не любит опаздывающих!
Наш класс рванул на занятие. Мы расселись за парты, я осмотрелся и чуть на раскрошил зубы от досады: нье' Фиард снова сидела рядом.
– Привет, – улыбнулась она. – Хотела тебя поблагодарить за…
На глаза упала красная пелена.
– Не смей меня благодарить! Если бы знал, кто ты такая, никогда бы не помог! А была бы возможность – избавил бы Вселенную от такого никчёмного создания!
Девка нье' Фиард ошарашенно посмотрела на меня.
– Почему? – почти шёпотом пролепетала она.
– Твой отец убил мою жену и нашего ещё не рождённого ребёнка, – еле слышно процедил я.
Да, пусть знает и пусть лучше не показывается мне на глаза!
Она сильно побледнела, закусила губу и, опустив глаза, прошептала:
– Мне жаль.
– Засунь свою жалость твоему отцу в… – договорить не успел, преподаватель начал урок.
В первую неделю все преподаватели проверяли наш уровень знаний. Как я понял, большая часть кадетов в последний год напирали на предметы, которые требовались для сдачи экзаменов. По итогу этих проверок наше звено заняло предпоследнее место в рейтинге.
У Матиэ нье' Иарди, белобрысого невысокого парня, всё было отлично только с физической подготовкой. Он оказался очень ловким и быстрым, госпожа Таграна Фааолис восхищалась его умениями – в первом же спарринге он уложил на лопатки парня из другого звена, хотя тот был чуть ли не в два раза выше ростом и весил как минимум на двадцать килограмм больше. А потом он надавал подзатыльников парню со второго курса, которого преподаватель вызвала для эксперимента. Ещё у Иарди был длинный язык, этот парень болтал без умолку, иногда выдавая информацию, которую, в общем-то, незачем сообщать. Ну кому надо знать, что у его прабабушки началась деменция и она забывает, сколько раз пообедала?
У Огатика нье' Залева была одна страсть – электроника и робототехника. Этот тучный добродушный парень запросто решил все задания повышенной сложности по астрофизике и математике, физическую подготовку он сдал, с трудом набрав необходимые баллы.
Кейнара нье' Халего, темноволосая невысокая девушка, не имела выдающихся качеств. Экзамены сдала средне, всегда находилась в середине рейтинга.
И, наконец, глупая нупса нье' Фиард – выскочка, которой захотелось блеснуть не такими уж и огромными знаниями. Ничем другим я не мог объяснить, почему она помогла мне на экзамене по математике.
Кажется, её экзаменационное сочинение хвалил преподаватель Ронар нье' Беорн. Да, именно красивой письменной речью она на своём маяке и будет отбиваться от пиратов!
Хотя она могла бы делать это листиками амунии – очень пахучими и, как оказалось, ядовитыми. У всего класса на уроке биологии стремительно развилось слезотечение от этого растения, а эта нье' Фиард как ни в чём не бывало сидела и записывала лекцию.
– Ты не могла, что ли, нас предупредить, что будет такая проверочная работа? Теперь из-за тебя мы самом конце рейтинга! – орал я.
Она неожиданно закричала в ответ:
– А вы не могли прочитать методичку перед уроком? Там всего одна страница, написанная крупным шрифтом, для таких, как ты! И в ней было сказано, что на уроке потребуются носовые фильтры! А ты, – она ткнула в меня пальцем, – звеньевой, – и очень похоже изобразила ректора, – должен был проверить готовность звена к уроку!
Отдельным кошмаром стали уроки танцев. Когда я увидел вертлявого смазливого элефина, то понял: быть беде. Господин Д'нуавилль на первом же уроке заставил нас станцевать какой-то элейский, несложный, по его словам, танец. Он состоял из подскоков, поворотов, приседаний и странных пробежек.
Дранкзовы элефины, чтоб вас пожрала чёрная дыра! Так раскорячивать ноги и махать руками не сможет ни один виг!
И тем не менее один такой виг нашёлся. Она повторила все движения преподавателя.
– Браво, кадет нье' Фиард, если вы продемонстрируете мне варсану, аллеори и науши, сразу поставлю вам пять за экзамен за первый курс.
Нье' Фиард кивнула.
– Только если вы, прославенный преподаватель, составите мне пару, боюсь, – она нарочито осмотрела класс, – в этом зале нет достойного партнёра.
Эта заноза посмотрела прямо на меня! На меня! Клянусь, она специально бросила мне вызов. Придушу рыжую мерзавку!
Весь класс стоял и наблюдал, как эта пара кружится по залу. Девчонка нье' Фиард двигалась неплохо, но не идеально. Преподаватель посчитал иначе.
– Льета, я в полном восторге. Ставлю вам пять за этот курс, но молю, приходите на занятия, будете помогать мне обучать этих деревяшек. – Он кивнул в нашу сторону. – Да и у меня будет отдушина: хоть кого-то не нужно поправлять.
И эта рыжая согласилась:
– Почту за честь, господин Д'нуавилль
После урока рейтинг нашего звена на двое суток скакнул на два пункта вверх.
Как же она меня злит!
***
– Медитации – это не только расслабление. Рассказываю почему.
Ректор ходил между нами, сидевшими на ковриках в зале медитаций. Именно здесь большинство учеников школы открывали свои первые в жизни червоточины. Господин нье' Тарку взял коврик, такой же, как у нас (почему-то я думал, он будет другой, более удобный, что ли), и сел, скрестив ноги. Так он продолжил лекцию:
– Одно из самых распространённых заблуждений о медитации – это вера в то, что на время медитации надо избавиться от мыслей. Вы можете засомневаться, решить: «Я не смогу медитировать, ведь я не могу перестать думать». Попытки очистить разум приведут к борьбе с самим собой. На самом деле медитация заключается в наблюдении и осознании потока мыслей, которые у нас возникают. Сейчас мысли слишком быстры? Попробуйте сосредоточиться на этом. Наша задача – повысить восприимчивость и осознанность своего состояния в разные моменты времени.
Какая же заумь, вообще не понимаю, о чём это он!
– Кадет нье' Залев, вы уверены, что в такой позе сможете медитировать? – ехидно спросил ректор. Мы все открыли глаза и посмотрели на Гата: он, не смотря на фигуру, стоял… в мостике.
– Да, – с натугой проговорил он.
Я прикрыл глаза. Хотелось провалиться сквозь все палубы школы прямиком в чёрную дыру.
Да что не так с моим звеном? Почему всё время такие скачки в рейтинге?!
А ведь мы могли держаться на первых местах. Хотя… Такие позиции нам чаще всего обеспечивали девчонки. Нье' Фиард и Кейнара оказались хороши в ботанике, письменной речи, истории и химии, им хорошо давался элейский. Идиотский, кошмарный язык. Ушастые, оказалось, не только ноги в танцах заворачивают, у них и речь такая же – язык в узелок сворачивается. Каждый раз, когда благодаря этой рыжей отрыжке флюбунта наше звено поднималось в рейтинге, она поворачивалась ко мне и выгибала правую бровь. Уххх, как же хотелось оттаскать её в такие моменты за рыжую косу!
Я снова прикрыл глаза. Ректор рассказывал про медитативную технику – такую я уже давно выучил на занятиях, которые проводились на станции отца. Мы сидели в тишине, пытаясь сосредоточиться и почувствовать, куда нас тянет. Меня тянуло… к моей Лире, перед мысленным взором стояли её глаза, я вспоминал её стоны в моменты, когда мы ласкали друг друга… Мои мысли прервал ректор:
– Кто из вас уже открывал червоточину?
Я оглянулся.
Надо же, никто! А нет, вон Гат поднял руку, наверное, и мне надо, один же раз получилось…
– Прекрасно, – улыбнулся господин нье' Тарку. – Кадет нье' Товен, продемонстрируйте своё умение.
О нет! Нет! Если у меня не получится, я не смогу видеть эту язвительную усмешку нье' Фиард! Сосредоточься, Вэрд!
Я попытался вспомнить, что ощущал, когда взял в руки кусок дерева и открыл переход на Ференис. До мигрени старался вспомнить шершавую кору дерева, его запах, но ничего не происходило.
Ректор остановил мои мучения, назвав следующего, кто попытается открыть переход:
– Кадет нье' Залев.
Я открыл глаза и быстро глянул в сторону нье' Фиард. Она сидела, прикрыв глаза, и, кажется, пыталась медитировать. С облегчением выдохнул – при всех мой позор она явно обсуждать не собиралась. Хоть что-то хорошее.
Мы молча ждали, когда ректор остановит попытки Гата открыть переход, и тут случилось невероятное.
– Внимание, кадет нье' Залев открыл червоточину к маяку пятнадцать тысяч сто пятнадцать. Внимание, кадет нье' Залев открыл червоточину к маяку пятнадцать тысяч сто пятнадцать. Внимание, кадет нье' Залев открыл червоточину к маяку пятнадцать тысяч сто пятнадцать, – прозвучал в зале медитаций голос искина.
– Любопытно, Огатик, почему именно на этот маяк? – спросил ректор.
Весь класс оглянулся на пунцового Гата, тот опустился с мостика на спину, перевернулся, сел и, весь бордовый от смущения, ответил:
– Самое безопасное место во Вселенной – маяк бабуленьки.
