Сестры Матросовы "Горячий генерал"

– Да. Может, написать письмо на русском?

– Что? – Таян пришел в некоторое замешательство.

– Тогда его никто не сможет прочитать. Почти никто. А Визирь Кочючюк если захочет узнать о чем оно найдет толмача.

Таян задумался.

–Хорошо, сделай, – коротко сказал он, потом сразу же указал мне на письменный стол.

Я села и, затаив дыхание, узрела чернильницу, кисточки и пергамент.

–Эх, приступим, – потерев ладошки, я извлекла из сумочки на поясе шариковую ручку.

Таян с некоторым изумлением воззрился на это чудо.

– Что это? Исчезающие чернила?

– Почти. У нас на Руси такое в ходу.

Я переписала послание императора на русский язык. Знания древнерусского у меня также имелись. Пока я выводила буквы Таян с большим интересом наблюдал за мной. Я подозревала, если бы не воспитание, он бы залез мне на спину и водил бы носом по строчкам.

Когда я закончила, генерал произнес:

– Мату… ты…– он качнул головой, его шикарный хвост взметнулся.

– Господин генерал, – оборвала я его, – простите мою дерзость, вы позволите мне, нижайшему вашему рабу, называть вас по имени? Господин Таян.

– Но только если вы позволите мне называть вас на вы и господин Мату, – Таян немного, я бы сказала чуточку улыбнулся, – вы ученый муж, и мне не пристало относиться к вам как к простому рабу.

– Это все ваше конфуцианство, так ведь.

– Что?

– Ничего.

– Я просто заметил, что вы знакомы с монгольским, китайским, русским, латинским и персидским языками. Как я могу не восхищаться этим, если сам знаю не все из вышеперечисленного. Мой статус ученого, на которой я претендую, не позволяет более относиться к вам неуважительно.

Мне стало неловко, знание этих языков кроме, пожалуй, русского и латинского, обеспечивал мне не мой мозг, а научное устройство.

– Не стоит преувеличивать, – быстро ответила я, – не надо этого говорить. Вы и сами знаете, что мое знание этих языков также естественно как и ваше конфуцианское образование. Ежели Бог позволил бы нам поменяться местами, то вы бы знали эти языки и читали Библию, а я бы подобно вам углубился в изучение трудов Конфуция. Я надеюсь в будущем заслужить от вас настоящего уважения, а не поддельного.

Таян кивнул.

– Я помогу вам вынести письмо, но у меня будет еще одно дело, господин Мату.

– Какое?

– Я сообщу о нем при следующей встрече. Мне надо поговорить об этом сначала с генералом Баяном.

Я встала, потянулась и тут же поморщилась.

– Блин, меня ж Тэнгиз избил, ему не жить! А вы, господин Таян, тоже хорош. Нет, правда, я зачем вас подставил. Я надеялся, что вы явитесь раньше, чем Тэнгиз станет проявлять ко мне свои садисткие наклонности. А почему вы так долго шли?

– Мне необходимо было облачиться, Далахай заявился неожиданно.

–Разве вы спали?

– Я читал.

Я кивнула и помахала рукой:

– Си ю. Си ю по-английски увидимся.

– Си ю?

– Си ю.

–Си ю…

========== Половецкие пляски ==========

Комментарий к Половецкие пляски

Обратите внимание, что в разных частях Монгольской империи использовались разные, но в чем-то схожие языки. Поэтому имена Мату и Тэнгис с монгольского имеют одно и то же значение.

Дайду. Дворец Тогон-Тэмур-Темура, последнего из ханов Великой Юань.

В далекой древности в далекой-далекой Монголии почта ничем не отличалась от нашей с вами российской. Она также долго шла. Поэтому после того, как мы отправили письмо визирю Кочючюку в соседнюю страну с купцами-веницианцами, прошло немало времени, а ответа еще ждать не приходилось. Неизвестно было дошло ли письмо или еще нет, ведь отследить это дело не представлялось возможным.

Хуже того обстановка в Дайду резко изменилась. Из Коре неожиданно вернулась беглая Олджей и напросилась в жены к императору. Тогон-Тэмур был счастлив. Баян и Таян тоже, все из-за того, что именно при их поддержке девушка выдвинула свою кандидатуру на этот весьма важный пост.

Императрицей сейчас являлась дочь канцлера Данашили, по слухам взбалмошная и жестокая девчонка, не пользующаяся благосклонностью Тогон-Тэмур-Темура. Помимо этого император по традициям мог иметь еще четыре жены и неограниченное количество наложниц, а также служанок, которые если повезет могли бы заслужить честь провести ночь с Его Величеством, также получив ранг наложницы после этого.

Итак, император взял себе в жены свою любимую служанку из Коре – Олджей и еще трех девушек из благородных семейств. Конечно, это вызвало всеобщий резонанс. Начались жестокие и беспощадные женские войны, в которые оказались втянуты абсолютно все кроме меня.

Я решила держаться подальше, так как все эти жернова дворцовых интриг грозили перемолоть тебя и выплюнуть потом как придорожную пыль. К тому же я хотела посвятить себя кое-чему поважнее – а именно – политическим играм.

Оставалось лишь одно – ждать ответа из государства ильханитов, а пока переманивать мой кешиктан на сторону императора. От его имени я пообещала всем невольникам из других стран, что им будет дарована свобода, если они будут служить императору.

Дабы разрядить обстановку Тогон-Тэмур приказал ехать на охоту. Вообще монгольская знать любила это занятие за неимением войны. Все они были превосходными наездниками и искусство верховой езды очень ценилось в Юани.

Утром на рассвете вся свита императора уже выезжала в лес. Охота была прекрасно организована и длилась несколько дней. Мне не очень хотелось принимать в этом участие, как и любому современному человеку мне это казалось дикостью. Я все понимаю насчет убийства животных, но самой этого делать не хотелось. Поэтому большую часть времени я проводила, гуляя по отдаленным полянкам или прислуживая императору по вечерам. Но с тех пор как появилась Олджей как я прозвала ее для краткости, Тогон-Тэмур уже не так интересовался важными делами, что естественно удручало меня. Казалось, что все отвернулись от меня. Поэтому я даже немного обрадовалась, когда на моем горизонте возник Тэнгиз. Он велел мне идти за ним в его палатку.

Там он уселся на расстеленных шкурах и приказал мне прислуживать ему, так как он хотел выпить вина. Я не стала возражать, хотя это не входило в мои обязанности.

Генерал между тем хорошо налегал на вино.

– Это из-за Олджей? – спросила его, наливая тонкой струйкой вино из чайника в чашечку.

Тэнгиз расплескал вино и поднял голову на меня.

– Что ты сказал?

– Вам ведь она нравилась? – довольно бесцеремонно поинтересовалась я, надеясь таким наглым образом выведать секреты канцлерского сына.

– А неважно, – махнул он рукой, указав мне на место напротив себя.

Я присела, внимательно всматриваясь в лицо генерала. Его глаза как всегда бешено сверкали, а движения отличались порывистой нервозностью.

– Когда я вез ее невольницей из Коре, да, она мне приглянулась, потому что она не такая как все…

– Это какая? – с чисто женской ревностью поинтересовалась я.

– Она сильная, смелая и непокорная… Знаешь, когда… я объясню тебе. Я люблю ловить лисиц и держать в клетках. Те из них, что сразу едят с рук, я убиваю…

Я прервала его нетерпеливым взмахом руки:

– Генерал Тэнгиз, только не ваши лисьи метафоры.

– Тебе не понять, – вяло огрызнулся он, – ты даже не мужчина. А когда под тобой лежит женщина…

Против воли я почувствовала как щеки загорелись румянцем.

–…То хочется, чтобы она не была как бесчувственное бревно, – Тэнгиз тихо рассмеялся и сжал кулак, – хочется, чтобы она сопротивлялась до последнего…

Я поспешно выпила вина, чтобы он не смог увидеть моего лица, на котором отразилась смесь презрения и страха.

– Ты ведь никогда не знал женщины, – не унимался Тэнгиз.

Я отрицательно покачала головой.

– Ну так и не учи меня жить.

– Почему тогда вы не взяли Олджей в жены, если влюблены? – спросила я.

Тэнгиз шумно выдохнул:

– Тогда она не хотела этого, а теперь это и вовсе невозможно, она жена императора. Теперь я все силы положу на то, чтобы убить ее.

– А есть у вас еще кое-что святое, – крякнула я после третьей кружки вина.

Тэнгиз улыбнулся одним уголком губ, наблюдая за мной.

– Святое для меня – это мой отец. господин канцлер, – ответил он.

Мне вспомнилось, как Эль-Тимур бил сына в библиотеке. В груди медленно, но верно зарождалось чувство жалости.

– Эх, господин Тэнгиз, господин Тэнгиз… – высушив четвертую кружку, я похлопала себя ладонью по груди, – господин Тэнгиз…

– Чего ты? – генерал приподнял брови и непонимающе уставился на меня.

– Можно я просто скажу вам совет.

Тэнгиз все еще недоумевал, а я, перегнувшись через стол, поманила его к себе.

– Ваше имя по-монгольски звучит Тэнгис.

– Ну да, – Тэнгиз развел руками.

– А мое Мату.

– И что?

– А то что и ваше и мое имя значат морской, мы с вами как братья, – я расплылась в улыбке.

Тэнгиз вздохнул.

– Пожалуй, это правда. Значит, я могу в дальнейшем рассчитывать на твою преданность? – он вскинул бровь, – в прошлых своих поручениях мне показалось, что ты переметнулся на сторону врага и все мне испортил. Я даже решил, что отец зря нанял тебя. А? Я был так разозлен, что хотел убить тебя. Но смотрю я погорячился, не так ли?

– Если вы будете относиться ко мне как к побратиму, я обещаю помогать вам, – ответила я, еще выпив.

Тэнгиз загадочно улыбнулся.

А я еще раз поманила его ближе к себе и произнесла прямо в ухо с расписным колечком.

– Вот послушайте Мату, ближе склонитесь, я вам зла не сделаю, господин Тэнгиз, позаботьтесь о себе и особенно позаботьтесь о Далахае.

Я отпрянула, почувствовав, что меня шатает. Немного неловко я облокотилась о спинку передвижной кушетки.

Тэнгиз выпучил на меня свои черные глазки и спросил почти шепотом:

– Что ты имеешь в виду?

Как я могу ему сказать, что судя по историческим данным его младший брат Далахай скоро умрет, а сам он поднимет бунт и будет казнен. Нет, этого я сказать не могу, но кое-что я сделать должна.

– Мне надо к Баяну, – я поднялась. Ноги отчего-то еле держали меня.

– Зачем тебе к Баяну? – Тэнгиз тоже вскочил.

– Хочу сказать ему пару ласковых…

– Ты совсем пьян, мелкий придурок, – пробормотал Тэнгиз, когда я пошатнулась. Он неожиданно хотел поддержать меня, но я отскочила на другую сторону палатки, запуталась в ткани и выпала наружу. Прямо к ногам генерала Баяна.

– Ик, – я подняла голову, передо мной стоял военачальник и его верный помощник Таян.