Я качаю головой, и уже стою в дверях, когда по какой-то неизвестной мне причине вдруг оборачиваюсь к нему и говорю:
– Спокойной ночи, отец.
Ответом мне служит тишина и изредка трескающийся камин. На улице лето, а он все равно разжигает его. Может, как и я, он по-своему ищет тепло?
Отец вновь открывает книгу и погружается в чтение своей любимой истории. Впервые я вижу его таким умиротворенным.
На пути к лестнице чувствую запах ванили, доносящийся из крыла, где находится кухня. Подозрение закрадывается в голову, и я решаю проверить. Свернув направо, двигаюсь дальше по коридору, затем снова направо, в другой коридор, который приводит прямо на кухню. Аромат усиливается, слышатся звуки горящего масла.
В приглушенном свете нескольких лампочек под потолком, Бьянка, все еще в своем розовом платье, но уже с пучком на голове жарит блины.
Я улыбаюсь шире, чем обычно.
– О чем думаешь? – тут же спрашиваю я.
Сестра слегка дергается от неожиданности, но потом снова сосредотачивается на блинах.
– Ни о чем. – рассеяно бросает она через плечо.
Я прохожу на кухню и сажусь за кухонный островок на барный стул.
– Бьянка, я знаю тебя двадцать лет. Мне правда нужно напоминать о том, что ты всегда готовишь что-нибудь сладкое, когда тебе нужно подумать?
Она поворачивает ко мне свое задумчивое лицо.
– Когда мне нужно подумать, я сажусь на мотоцикл.
– Нет. – возражаю, складывая руки в замок на столе. – Ты садишься на мотоцикл, когда думать не хочешь.
Полностью развернувшись со сковородкой в руках, она выкладывает блин на тарелку передо мной. Всего их около пяти, шести.
– Получается, большую часть времени я не думаю. – усмехается она.
Я не отвечаю. Тогда она возвращает сковороду на плиту, выключает ее и садится рядом со мной, придвигая тарелку к себе.
– Будешь? – предлагает она.
Я отрицательно качаю головой.
– Спасибо за то, что вступилась за меня. – бормочет сестра, сворачивая блин в конверт. – Не стоило этого делать.
Вместо того, чтобы убеждать ее в обратном, я спрашиваю:
– Почему?
– Потому что я того не стою. – равнодушно отвечает она, пожав плечами. – Все и так уже считают меня высокомерной шлюхой.
– Дело не в том, как тебя видят другие, а в том, какой ты сама себя видишь, Бьянка. Лично мне плевать на то, какая ты. Это не изменит того факта, что ты моя сестра. Так что повторю свой вопрос. О чем ты думаешь?
Она мгновение колеблется, но в конце концов признается, подняв на меня свои большие оленьи глаза:
– Отец никогда не воспринимал меня всерьез. Мне интересно, изменится ли это, когда ты станешь боссом.
Значит, ее беспокоит, что я продолжу держать ее в стороне от дел. Наверное, стоило бы сказать, что у меня совершенно иные планы касательно ее и Эдды, но вместо этого я делюсь с ней полу правдой:
– Все зависит от тебя, Бьянка. Со своей стороны, я дам тебе столько свободы, насколько это возможно. Я не стану твоей новой клеткой.
– Значит ли это, что я смогу уехать, куда захочу?
Именно этого я и хотела. Чтобы они с Эддой были как можно дальше от Короны.
– Да, если это действительно то, чего ты хочешь. Однако где бы ты ни была, прошлое все равно настигнет. – в нормальном мире нам нет места, но я все равно попытаюсь защитить их таким способом. – Ты Эспасито. Мы родились с этим клеймом. Для многих ты станешь мишенью. И вне досягаемости Короны я буду бессильна.
Поэтому мне нужно придумать способ убедить их сделать так, как я хочу. Иначе они не оставят меня. А Корона не прекратит преследовать их, когда узнает, какое место они займут рядом со мной.
Она задумывается и хочет что-то ответить…
Раздается выстрел. На кухню с черного входа влетает Антонио и еще трое парней, все вооружены и наготове. Глаза Антонио устремляются к нам. Я встаю со стула, сбрасывая обувь. Мужчина тут же подходит ко мне и вручает один из своих пистолетов. Холод металла просачивается сквозь атлас перчатки. Мне знакома эта тяжесть. Два года я не ощущала ее и почти забыла каково это.
Бьянка напрягается, но в ее глазах нет и тени страха. Медленно поднявшись со стула, она снимает туфли и бросает взгляд на другого охранника, тот тут же протягивает ей свой второй пистолет.
Антонио двигается первым, мы за ним. В первом коридоре все чисто, во втором тоже. Мертвая тишина цепляется за стены. Я стараюсь прислушиваться к каждому шороху, но тщетно. Кроме нашего дыхания, ничего.
Мы добираемся до холла с лестницей и сталкиваемся с Эддой, наставив оружие друг на друга. Узнав друг друга в темноте, опускаем пистолеты. Эдда все еще в платье, но уже босиком. Все мышцы в ее теле напряжены. Взгляд холодный и резкий. Взгляд наемницы.
– Откуда раздался выстрел? – шепотом спрашиваю ее.
Мой мозг начинает вспоминать тот момент, и в следующую секунду приходит осознание. Я бросаюсь к кабинету отца.
С треском распахнув дверь, я врываюсь внутрь. Ветер ударяет в лицо прямо из открытого настежь окна. Напротив него в своем рабочем кресле сидит отец. Голова неестественным образом лежит на плече. Глаза смотрят куда-то в пустоту. Огонь все еще потрескивает в камине, ровно как и несколько минут назад. Книга, которую он читал, одиноко лежит на подлокотнике кресла.
Я подхожу ближе к столу и замираю. Кровь. Она повсюду на столе, стекает по его лицу из раны на голове. Так много крови. Моя рука непроизвольно сжимает пистолет крепче, а в руке отца лежит его личный револьвер.
Он мертв.
В тот момент я впервые осознала, насколько мы похожи. Я будто бы заглянула в будущее и увидела себя на его месте. Дрожь пронеслась вдоль позвоночника от непрошеной картинки.
Да.
Я дочь своего отца. Эспасито до мозга костей.
Но не это заставляет мои органы скрутится в тугой узел.
Я наивно полагала, что у меня еще есть время. Думала, что он поможет мне укрепить власть. Но я ошиблась. Даже на пороге смерти Карлос Эспасито был тем, за кем остается последнее слово.
Раздается женский вопль, вырвавший меня из оцепенения. Обернувшись, я замечаю Каллисту за спиной Бьянки. Гримаса ужаса искажает ее лицо, и она снова кричит. Бьянка морщится, отстраняясь.
– Merda (итал. «дерьмо»)! Мам, ты оглушила меня.
Эдда подходит ко мне ближе, не отрывая своего взгляда от тела отца.
– Началось. – тихо произносит она. – Теперь ты босс Короны, Доминика.
Merda.
5
Адриано
Я пытаюсь удержать нить разговора, но никак не могу сосредоточиться, сидя на совещании капо в кабинете отца в Хэмптонсе. В голове все еще звенят его слова.
Сандро Ломбарди никогда не был и не будет нам соперником.
Этот старый идиот все еще такой самоуверенный ублюдок. Да, мы сильны во многом. Но на Западном побережье есть не менее мощная Корона с их алмазами. Стоит Чикаго объединиться с ними, и они сразу же нападут на нашу территорию. Мы единственные, кто владеет рынком оружия и производит наркотики, поэтому отец и считает себя сильнее всех. Но времена изменились. А в его старом мозгу просто не хватает извилин, чтобы это принять.
Я смотрю на его почти лысую голову, заплывшее жиром тело и едва сдерживаюсь от того, чтобы не всадить пулю ему в лоб.
Кроме меня и Алессио Моретти, за столом только старики, многим уже давно за семьдесят. Живучие ублюдки.
Я сижу справа от отца, как капо Нью-Йорка, а рядом со мной еще трое солдат, включая гребанного Бенито Чалупи. Напротив люди из Бостона. Михель Моретти с сыном Алессио и двумя другими стариками.
Алессио, как и всегда, кусок льда. В его отце больше жизни, но мозгов столько же, сколько и у моего отца. Даже если он и сомневался в решениях босса, то никогда этого не показывал, как и все остальные. Отец давал им все, что нужно – деньги, шлюх и власть. А взамен они становились преданными псами. Не будь отца, их бы тоже здесь не было. Все как один вцепились друг в друга своими костлявыми клешнями, не давая Этерно развиваться, как полагается.
– Я понял, босс, будет сделано. – кивает Михель.
Послушный песик.
Отец поднимается со своего места, и все присутствующие следуют за ним, бросая уважительные кивки. Я же просто встаю и сразу направлюсь на выход из этого чертова котла. Не дожидаясь, когда остальные выйдут, поднимаюсь на второй этаж по мраморной лестнице, затем сворачиваю направо в коридор и останавливаюсь у второй двери слева.
Стучу три раза и приоткрываю дверь.
Далия, моя младшая сестра, сидит у окна на подоконнике. Ее волосы, в отличии от наших братьев, такие же темные, как и у меня. Голубые глаза устремляются в мою сторону, и я напрягаюсь.
Она плакала?
– Адриано. – радостно восклицает она, бросившись ко мне через всю комнату.
Я обнимаю ее, крепко прижимая к себе. Кажется, она похудела с нашей последней встречи. Далия единственное светлое пятно в нашей семье, и я стараюсь делать все, чтобы кровавые руки отца не добрались до нее.
– Ты вкусно пахнешь. – бурчит она мне в грудь и отстраняется, натянув вялую улыбку.
– Что случилось?
Ее глаза распахиваются, и она начинает быстро трясти головой.
– Ничего.
– Далия. – понижаю голос, убирая волосы с ее милого лица.
Она знает, что от меня бесполезно что-либо скрывать, поэтому ее хилая маска «все хорошо» слетает. Слезы собираются в уголках глаз, губы начинают дрожать, сжимая мое сердце в тиски.
Черт, кого мне нужно убить? Пусть только скажет…
– Отец собирается выдать меня замуж. – почти шепотом произносит она.
Ей уже восемнадцать. По нашим архаичным традициям, пришло время для замужества. Она с детства хотела стать женой и мамой. Очевидно не сам факт замужества ее беспокоит.
– За кого?
Ее красивое лицо искажается, точно от боли.
– Бенито Чалупи.
Бенито Чалупи.
Бенито Чалупи.
Бенито Чалупи.
Нечто горячее закипает в венах, заставляя каждый дюйм моего тела напрячься. Перед глазами вспыхивают красные пятна. Мне приходится приложить немало усилий, чтобы медленно поцеловать сестру в лоб, пригладить ее непослушные волосы и сделать шаг назад.
– Адриано… – зовет она, но я уже вылетаю из комнаты.
Бенито, мать его, Чалупи.
Кулаки болезненно сжимаются.
Спокойно, Адриано, не принимай поспешных решений.
Делаю два шага вперед, затем еще три назад. Пульс бешено колотится в груди. Я пытаюсь унять это гудящее желание под кожей. Разминаю шею.
Дыши, чувак, тебе нельзя сегодня никого убивать.
Думай, твою мать.
С разворота бью по стене кулаком. Штукатурка трескается, и боль распространяется от костяшек пальцев к самому плечу. Только тогда у меня получается сделать глубокий вдох. Затем я медленно выпрямляюсь, поправив пиджак. Дело в отце. Знаю, через Далию он пытается подобраться ко мне. Вопрос лишь в том, что ему от меня нужно. Хотя, я уже знаю ответ и на этот вопрос.
Размяв шею, медленно направляюсь в сторону кабинета отца.
Блядь, надеюсь, Бенито Чалупи все еще там. Я отрежу этому ублюдку его крошечный член.
Распахнув дверь кабинета, вхожу без стука. Отец сидит справа на черном кожаном диване с полуголой шлюхой на коленях. Девушка лет двадцати бросает на меня любопытный взгляд, и я с трудом подавляю отвращение.
– Ты выдаешь мою сестру за этот мерзкий кусок дерьма? – холодно произношу я, стараясь скрыть даже малейший намек на эмоции.
Только теперь внимание отца обращается ко мне. Он отрывает голову от сисек и поворачивается в мою сторону.
– Он ведь женат. – добавляю я, убирая руки в карманы брюк.
