– Рада тебя видеть, Дебора.
Она немного расслабляется и отвечает на мое рукопожатие, а затем приветствует Эдду. Тетя Габриэла окидывает нас теплым взглядом.
– Вы все прекрасно выглядите. – замечает она.
– Не так, как ты, тетя. – игриво подмигивает Бьянка.
Она права. Для своего возраста, Габриэла выглядит потрясающе. Все удивлялись тому, как ей это удается. Будучи сестрой моего отца, она имеет схожие с ним черты – карие глаза, темные волосы, высокий рост. Я единственная белая ворона в семье Эспасито. Хотя у нас теперь и Бьянка выделяется своими рыжими волосами, только вот отцовские глаза никуда не делись. Она что-то шепчет Деборе, и они вместе, извинившись, покидают нас. Эдда делает тоже самое, заметив кого-то знакомого.
Габриэла берет два бокала с подноса мимо проходящего официанта и вручает один мне.
– Это мероприятие можно вынести только с алкоголем. – шепчет она мне, подмигнув.
Улыбка непроизвольно появляется на моем лице. Мы проходим дальше по залу, в сторону витражных окон, выходящих на террасу. Я стараюсь игнорировать враждебные взгляды, направленные в мою сторону. Они не понимают и никогда не поймут. Подруги моей мачехи презирают меня за то, кем я являюсь, а остальная половина присутствующих ненавидят за то, кем я стану. Женщины в этом мире осуждают других женщин за стремление к власти, осуждают меня, ведь я с самого начала занималась бизнесом, а не сидела дома с ребенком.
Если бы она была нормальной матерью, как все, ничего бы не случилось.
Она виновата в смерти сына.
Лео заплатил за ее грехи.
В этом мире я была неправильной женщиной. Правильных женщин учат терпению, учат покорности, смирению. Их учат отдавать всю себя на благо мужа и детей. Их не учат стрелять. Не учат пытать. Не учат убивать.
– Не буду спрашивать, как ты, Доминика. И дураку понятно, что ты прошла через многое. – спокойно произносит тетя, отвлекая меня от собственных мыслей. – Но в свете последних событий, не могу не беспокоиться.
Она говорит искренне. Отец никогда не сомневался в Паоло. Он был верен, хорошо относился к своей жене, что было редкостью в нашем мире. Их семья была близка моему сердцу. Когда-то и у меня была такая же.
Мы выходим на террасу, подальше от назойливого внимания. Ночной воздух здесь прохладней. Перед глазами раскидывается Сан-Франциско, яркими огнями напоминая звездное небо.
– Я в порядке, тетя. – отвечаю я, делая глоток шампанского. Лучше бы это был виски.
Склонив голову набок, тетя изучает меня пристальным взглядом, как делала это в детстве. Ей было бесполезно врать. Этот дар достался ей от нашей бабушки.
– Но даже если и нет, – тут же добавляю я . – Я справлюсь.
Она нежно кладет руку на мое предплечье, мягко сжимая.
– Я знаю, детка. Ты всегда была сильной. Даже сильнее многих мужчин. Они ведь только и делают, что убивают. – пренебрежительно бросает она, отпуская мою руку. – Физическая сила – единственное, что осталось у многих из них.
Она поворачивается лицом к ночному городу, вздыхая. Габриэла Аллегро умело балансировала в нашем мире. Знала, когда проявить силу, а когда показать слабость. В глазах окружающих она была идеальной женой и матерью. Образец женщины в нашем мире. Но я знаю, что Паоло, ее муж, всегда посвящает жену во все дела. Моя сестра Елена напоминает мне ее. Обе выглядят покорными, играют роль, когда это нужно. Но под всеми этими масками скрываются ум и сила, которые намного опасней любого оружия.
– Могу я кое-что спросить? – интересуюсь я, развернувшись к ней всем телом.
– Конечно. – она кивает, сделав глоток шампанского, и снова поворачивает ко мне голову. Прядь черных волос падает вперед, обрамляя ее красивое лицо.
– Как меня воспринимают? – киваю в сторону зала.
Если кто и мог быть со мной полностью откровенным, так это тетя.
Она делает еще глоток и глубоко вздыхает.
– Не очень хорошо. Если говорить о женщинах, им трудно принять это. А некоторые так вообще предпочитают не верить слухам.
Слухам. Значит, многие не верят, что я на самом деле возглавлю Корону. Это лишь подтверждает мои опасения. Как только отца не станет, они попытаются убрать меня с дороги.
– Видишь ли, – продолжает тетя. – Мужчины гордые создание, особенно те, у которых есть реальная власть. Многие вообще молчат о приемнике. Меньше все им хочется рассказывать кому-то о том, что женщина окажется сверху.
– Значит, об этом не распространяются.
Она отрицательно качает головой.
– Единственное, что я знаю, Паоло и Риккардо будут верны тебе, не смотря ни на что.
Риккардо – второй капо Сан-Франциско. Насчет него я тоже не переживала. Моя власть в Сан-Франциско может выстоять. Но вот Лос-Анджелес и Лас-Вегас под вопросом. Вся Корона держится на определенной системе. Базе данных. И не считая моих сестер, только отец и я имеют к ней доступ. Остальные капо сделают все, чтобы заполучить ее. Ну а мне нужна их поддержка, чтобы расправиться с Триадой.
Нужно выиграть время. Продержаться достаточно долго до того момента, пока Корона не погрязнет в войне. А война будет. Это лишь вопрос времени. Капо разорвут друг друга. Мне всего навсего нужно как-то оттянуть неизбежное.
– Что насчет братьев Риччи? – спрашиваю я, делая еще глоток шампанского. – Ты знакома с их женами?
Близнецы Риччи – капо Лос-Анджелеса. Лично я видела их только в тот раз, когда отец объявил меня преемницей. Оба держались достаточно отстранено. Я не смогла увидеть в них ни согласие, ни возражение. Словно они соблюдают нейтралитет.
– Да, выглядят вполне адекватно. Ходят слухи, что Федерико завел любовницу на стороне, но это не имеет особого значения. На публике они оба всегда сдержанны. Даже если и есть вероятность предательства с их стороны, они этого не покажут. Никто из них ни разу не проявлял открытую жажду власти. А что говорит Карлос?
– Отец отрицает возможность любого предательства. Он уверен в своих капо до мозга костей. В последнее время он делает все, чтобы они увидели во мне следующего босса.
Тетя понимающе кивает.
– Гордость не позволит ему думать иначе.
Я усмехаюсь. Иногда гордость ослепляет отца. И я боюсь, что это как раз тот самый случай. Он даже мысль о предательстве допустить не может. А как же иначе? Все шестеро капо верой и правдой служили ему на протяжении ни одного десятилетия.
Мы возвращаемся обратно в зал. Каллиста стоит в центре толпы. Как и всегда, все вокруг нее притворно вздыхают, иногда даже улыбаются. К нам подходят несколько женщин. И все, как одна, стараются скрыть свое презрение по отношению ко мне. Я рада, что Габриэла осталась со мной. Мне не нужна поддержка, но ее присутствие дарит облегчение, словно в легкие поступает больше кислорода.
К нам подходит Лучиана, жена Риккардо Кавалли, второго капо Сан-Франциско. За ней хвостом следует ее дочь, лет тринадцати, Джина. Обе слегка худощавые, невысокого роста. На первый взгляд ничего необычного, светлые волосы, голубые глаза. Но от Лучианы исходит притягательная сила. Она умеет себя нести, гордо и элегантно, в отличии от ее дочери. Очевидно, что та желает забиться в какой-нибудь тихий угол и не выходить до конца вечера. Мать явно подавляет ее. Это видно, особенно, когда она начинает подталкивать ее ко мне для знакомства. Болезненная закономерность в нашем мире. Мужчины властвовали над женщинами, а женщины над дочерьми.
– Это моя дочь, Джина. – холодно произносит Лучиана.
– Привет, Джина. – как можно мягче говорю я.
Девочка кивает, не в силах ответить что-либо еще. Мать раздраженно стискивает челюсти и быстро уводит свою дочь, должно быть, для того, чтобы отчитать.
Если бы отец не вмешался в детстве, мы бы стали похожими на эту Джину или на любую другую девушку, у которой не было ни свободы, ни права голоса. Хотя мои сестры до сих пор выглядят именно так в глазах окружающих. Даже я. Поэтому меня и не воспринимают всерьез. И не имеет значения, что в свое время я приносила миллионы Короне. Это вызывало у мужчин лишь большее стремление заткнуть меня.
– Ты не думала, о том, что будет дальше? – вдруг спрашивает тетя.
Мой вопросительный взгляд тут же настигает ее, и она слегка улыбается.
– Что будет, когда ты станешь боссом? Осознаешь ли ты все последствия?
Разумеется. Триада падет. Корона разорвет себя на части, если не появится более способный босс. А моя жизнь оборвется, как только сестры окажутся в безопасности. Но думаю, Габриэла спрашивает о другом.
– Ты о невозможности брака и создания семьи? – равнодушно предполагаю я.
Тепло в ее глазах трескается, и сквозь него просачивается ядовитая жалость.
– Да.
– Я уже была замужем. У меня был сын. Эта жизнь для меня закончилась.
Она уловила резкие нотки в моем голосе и не стала развивать эту тему.
– Я просто надеюсь, что ты обретешь свое счастье.
Счастье. Не думаю, что все еще понимаю смысл этого слова. Не думаю, что заслуживаю его. Не после всего случившегося.
– Счастье это роскошь для тех, у кого руки по локоть в крови.
Смотря на толпу этих женщин, я только это подтверждаю. Большинство из них дома избивают и насилуют. Были и такие редкие случаи, как брак моей тети и мачехи. Но это лишь исключения из правила. Мужчины из мира мафии по своей натуре не созданы для любви и нежности. С детства их ломали и превращали в жестоких чудовищ. Они вредят всему, к чему прикасаются. А даже если тебе повезло, и твой муж не избивает тебя до полусмерти, ты все равно не обретешь истинное счастье. Большинство браков – это сделка. Мой покойный муж Лео был мне хорошим другом, уважал меня. Вместе мы даже смогли создать чудо в виде нашего сына Лукаса. Но мы никогда не любили друг друга настолько, чтобы стать чем-то большим, чем просто друзьями.
Видимо, мое сердце неспособно к той самой любви, о которой многие говорят. И не думаю, что заслужила ее. Не тогда, когда подвела самых близких мне людей. Не мафия отняла их у меня, я сделала это собственными руками. Да и кто полюбит чудовище внутри меня? Холодного безэмоционального монстра? Сестры единственные, кто полностью принимают меня, но лишь потому что понимают. Таким как мы не место в обычном мире, а тот, в котором мы родились, всегда будет стремится к тому, чтобы сломать нас. Вот она, наша участь – постоянная борьба за выживание.
Мой взгляд скользнул направо, к высокому столику, у которого стоит Бьянка с какой-то брюнеткой в красном платье. Мне хватает пары секунд, чтобы узнать в ней Синтию Герра, младшую дочь капо Лас-Вегаса. Она славится своим острым языком. Именно с ее матерью мне хотелось поговорить больше всего. Но Карла все время трется вокруг моей мачехи. И вряд ли покажет мне свое истинное «я» при ней.
По лицу Бьянки становится понятно, что разговор приобретает опасное направление. Я ставлю свой бокал на ближайший столик и продолжаю наблюдать. Внутренний инстинкт разорвать любого, кто причинит вред сестре вспыхивает, точно спичка. Чудовище внутри вытягивает свою уродливую голову.
– Я отлучусь, тетя. – предупреждаю Габриэлу, та кивает, ее уже увлекла беседа с какой-то пожилой дамой.
Я подхожу ближе к Бьянке, но не настолько, чтобы услышать разговор. Судя, по выражению лица сестры, она на грани. Ее пальцы побелели от того, как сильно она сжимает бокал, а в следующее мгновение содержимое этого бокала выплескивается на лицо Синтии. Та верещит так, будто на нее вылили дерьмо, а не дорогое шампанское. Весь зал резко погружается в тишину. Синтия замахивается, но Бьянка перехватывает ее руку в воздухе и толкает. Синтия влетает в столик позади себя, опрокидывая его, и с грохотом падает на пол. Бокалы разбиваются о мраморным пол. Все присутствующие замирают. Воздух наполняется практически осязаемым напряжением. Мне требуется пара секунд, чтобы оценить ситуацию и выбрать направление действий.
Я двигаюсь в их сторону, но моя мачеха и Карла оказываются быстрее. Каллиста хватает Бьянку за руку и резко дергает на себя.
– Она назвала меня шлюхой. – гневно выплевывает Бьянка, пытаясь вырываться из мертвой хватки матери.
Эдда появляется рядом с ними, но ничего не делает. Она следит за мной.
Карла поднимает дочь с пола за плечи. А затем закрывает собой, направив весь свой гнев на меня. Ее маленькие глаза метают молнии.
Чудовище внутри вытягивает когти, выпрямившись в полный рост.
– Раз ты будущий босс Короны, – бросается она слюной, покраснев от ярости. – То надень наконец намордник на свою сестру шлюху. И держи ее подальше от…
Я отвешиваю ей звонкую пощечину тыльной стороной ладони, не давая закончить. Волна ошеломленных вскриков проносится по залу, но тишина снова проглатывает их.
Карла хватается за щеку. Нижняя губа начинает трястись от напряжения.
– Да как ты смеешь. – кричит она, и я бью еще раз уже по другой щеке и намного сильнее. Ее голова дергается в сторону, и она наконец затыкается. Я смеряю ее холодным безразличным взглядом сверху-вниз.
– Как ты верно заметила, – начинаю спокойным голосом. – Я будущий босс Короны.
Последнее произношу, окинув взглядом весь зал, и снова концентрируюсь на Карле. В ее глазах горит все тот же гнев, но только теперь к нему примешивается щепотка страха.
– И я не потерплю неуважения ни к себе, ни к своим сестрам. – мой голос становится резче и громче. – Понимаю, что для многих из вас сплетни – единственное развлечение. Только так вы можете выпустить свой яд. Но мне плевать на то, как глубоко вы несчастны дома.
Делаю шаг к ней, осколки стекла трещат под каблуками. Карла рефлекторно отступает назад. Чудовище ликует.
– Если я еще хоть раз услышу неуважительные слова по отношению к своим сестрам, ваши мужья вас не спасут. – на моих губах растягивается полуулыбка. – Да и не думаю, что они попытаются.
Перевожу взгляд на Бьянку, ее черные глаза широко распахнуты, на лице застыло удивление, смешанное с восхищением. Я подхожу к ним, Каллиста раскрывает рот, чтобы что-то сказать, но даже слово не может произнести. Вот настолько плохо она меня знает. Не знаю, какой она видела меня все эти годы, но именно в этот момент Каллиста впервые замечает очертания чудовища в моих глазах. Она видит холод, видит всю ту жестокость, на которую я способна, видит, почему отец выбрал меня своей преемницей. Именно поэтому когда мой взгляд опускается на ее хватку на предплечье Бьянки, она тут же отпускает мою сестру.
– Мы уходим. – киваю я Бьянке.
Мои дела здесь закончились. Я узнала все, что мне было нужно.
Развернувшись, я высоко поднимаю голову и направляюсь к выходу, игнорируя все острые взгляды. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, что Эдда тоже идет за мной. Стук наших каблуков разносится эхом по этому аду и отскакивает от стен.
Бернардо Герра явно настроен против меня. Реакция его жены и дочери тому подтверждение. Он скорее забьет последний гвоздь в мой гроб, нежели принесет клятву верности.
Двери распахиваются, и мы выходим в холл. Антонио тут же подлетает к нам, вызывая лифт. Альдо и второй телохранитель переглядываются, не понимая, что им делать.
– Госпожа Эспасито задержится. – отвечаю я на их невысказанный вопрос.
Лифт открывается, и мы заходим внутрь. Антонио встает спереди, а сестры по обе стороны от меня.
– Ты в порядке? – спрашиваю Бьянку.
Кажется, она все еще прибывает в неком шоке и просто кивает мне.
– Почему она назвала тебя шлюхой?
– Из-за слухов о Филиппо Риччи. – нахмурившись, отвечает она.
– Слухи ничего не стоят, если они не подкреплены фактами.
Она фыркает.
– Если слухи подкреплены фактами, то вряд ли их можно назвать слухами.
– Вот и я о том же. – я посылаю ей ободряющую улыбку, а она мне благодарную.
Эдда и слова не проронила.
Лифт открывается, и мы выходим в лобби, а следом на улицу.
– Можно я поведу? – вдруг просит Бьянка почти умоляющее.
– Ты пила?
Она закатывает глаза.
