Если бы мое сердце все еще было способно на чувства, оно бы согрелось теплом от ее заботы. В каком-то смысле Агата стала мне матерью, которой у меня никогда не было.
– Я в порядке. – заверяю я ее и добавляю. – Настолько, насколько это возможно.
Она понимающе кивает и подарив мне еще одну свою, по-матерински теплую, улыбку, выбегает из комнаты.
Я буду в порядке, говорю я себе еще раз. Продержусь столько, сколько нужно. Ради своих сестер. Ради Лео и Лукаса.
Предварительно сняв с себя спортивную одежду, я подхожу к ванне со льдом. Она располагается прямо напротив окна, что выходит в сад.
Сделав глубокий вдох, опускаю одну ногу, затем вторую и следом все тело.
Сначала чувствуешь легкое покалывание, граничащее с болью, а следом наступает онемение. В детстве, когда отец наказывал меня за проступки моих сестер, только ледяная ванна могла снять телесную боль. Позже сестры выросли достаточно, чтобы самим нести ответственность за свои действия, но моя привычка осталась. Холодная вода помогает сохранить контроль и рассудок, помогает вспомнить о том, что я все еще живу.
Кубики льда стучат друг о друга, и мысли возвращаются в нужное русло. Каждая клеточка моего тела ощущается как нечто живое. Забавно, что большую часть времени я не считаю себя таковой. Сердце ускоряется в груди, пытаясь разогнать горячую кровь по венам, но я не шевелюсь, пока не чувствую полное онемение. Тело, будто бы становится чужим. Это тот самый момент, когда я понимаю, что пора выходить. Задержав дыхание, погружаюсь под воду. Чудовище внутри меня ликует, наслаждаясь пустотой. Оно питается ей.
Стиснув кулаки, резко сажусь, затем поднимаюсь на дрожащие ноги. Теплый воздух обжигает кожу, насильно проталкивая жизнь в мое окоченевшее тело, но не душу. Там по-прежнему дыра.
***
Весь остаток дня, до самого вечера я работаю. По большей части анализирую. Корона контролирует три города. В каждом по два капо. И Лос-Анджелес, и Лас-Вегас тесно связаны с Сан-Франциско. Одно не может работать без другого. Но судя по динамике, Лас-Вегас начал резко набирать мощь. Чего быть не должно. Сан-Франциско всегда должен оставаться в плюсе. Очевидно, кто-то из местных капо, Бернардо или Мартино перерабатывает, и вовсе не на благо моей семьи. Отец еще упомянул, что мне снова нужно наладить поставки алмазов. И теперь ясно зачем. Гонки и казино Лас-Вегаса приносят намного больше денег, и это я уже не говорю о наркотиках и проституции…
– Мастера приехали. – кричит Бьянка, вырывая меня из моих мыслей.
Я выпрямляюсь в кресле и оборачиваюсь. В комнату входят две молодые девушки с огромными чемоданами. Они должны сделать мне прическу и макияж.
– Какого цвета будет платье? – спрашивает одна из них.
– Черное. – тут же отвечаю я, указывая на кровать, где лежит вышеупомянутое платье.
Девушка коротко кивает, и они обе приступают к работе.
Сегодня я должна выглядеть идеально. Ведь это мое первое официальное появление в обществе спустя долгое время. Не сомневаюсь, что сплетни обо мне уже распространились, как лесной пожар. Все будут наблюдать, искать мои слабости, чтобы вцепиться в них и разорвать на части то немногое, что от меня осталось. Уверена, моя мачеха возглавит список ненавистников. Она и в прошлом всем ясно давала понять, что я не больше чем дочь шлюхи. Каллиста не признавала меня. А вместе с ней и остальные. Я прекрасно научилась игнорировать это. Вот только сейчас не могу себе этого позволить. Мое положение и без того шаткое. Плевать на их уважение и признание. Достаточно того, чтобы они меня боялись.
Последним штрихом в моем образе становятся атласные черные перчатки длиной до локтя. Я смотрю в свои пустые светло-карие глаза через зеркало. Золотистые локоны ниспадают на плечи. Как-то меня назвали снежной королевой. И они были правы. Именно такой я себя сейчас и ощущаю. Мертвая внутри, холодная снаружи. Только жажда мести способна разжечь мои внутренности. Пора выпустить чудовище на свободу.
Покинув комнату, я сворачиваю направо и направлюсь дальше в сторону комнаты Эдды. Стук каблуков эхом разносится по холлу.
Я застаю сестру сидящей на кровати и застегивающей босоножки. На ней изумрудное платье, подчеркивающее все достоинства, данные природой – грудь и широкие бедра. Волосы с одной стороны убраны за ухо, открывая серьгу с яркими камнями, повторяющую изгибы уха. Эдда поднимает на меня глаза и встает. Я осматриваю дверной проем, в котором нахожусь. В нем по-прежнему нет двери.
– От некоторых привычек трудно избавиться. – повторяю я ее же слова, склонив голову. Она слегка улыбается.
– В мастерской есть дверь. – кивает она куда-то мне за спину.
Я оборачиваюсь и вижу дверь у противоположной стены. И правда, она там появилась, а я и не заметила. Вот только есть одно «но».
– Твоя мастерская в два раза больше, чем эта спальня.
Эдда сдержанно улыбается, расправив платье на бедрах.
– Значит, – безразлично пожимает плечами. – Мы обе все еще носим на себе отпечатки прошлого.
Она права. Мы посылаем друг другу взгляды, которые понятны только нам двоим, и выходим в холл.
Бьянка с Еленой отличаются от нас. Во многом потому что у них в принципе не было нормального детства. Мы же с Эддой хорошо помним, какого это играть с обычными игрушками, а не с оружием. В какой-то степени это нас и сломало. Когда привыкаешь к одной реальности, а потом резко погружаешься в другую, что-то так или иначе надламывается в тебе. Думаю из нас всех, Эдда пострадала сильнее. Возможно, поэтому сейчас она идеальный наемник. Сила и способность защитить себя не дали ей окончательно сломаться. Она отточила свои навыки до такой степени, что получила кличку «Тень» в нашем мире. Никто не знает, что это она, но все ее боятся. Однако сестра все еще не может находиться одна в замкнутом пространстве. И это никак не связано с клаустрофобией.
Я же в свою очередь всегда ношу перчатки на людях. Не могу сказать, что страдаю мизофобией. Это просто способ сохранить контроль и рассудок.
Мы спускаемся вниз, где нас уже ждет Бьянка в своем розовом платье длиной до колена. На первый взгляд ее наряд может показаться довольно сдержанным, но вот вырез на спине…
Увидев Эдду, Бьянка громко присвистывает:
– Madonna (итал. «мать моя женщина»). А я то наивно полагала, что все внимание достанется мне.
– Не переживай. – заверяет Эдда, положив руку ей на плечо. – Ты несомненно найдешь способ перетянуть все внимание на себя.
Бьянка складывает ладони под подбородком и невинно хлопает ресницами.
– Да я же само очарование.
Мои губы дергаются вверх, складываясь в подобие улыбки, а Эдда закатывает глаза, отнимая руку с плеча сестры.
– Скорее дьявол в ангельской шкуре.
Бьянка фыркает и окидывает нас оценивающим взглядом.
– Вы всегда так отпадно выглядели? Или это с возрастом пришло?
Эдда складывает руки на груди и бросает на сестру испытующий взгляд.
– Я всего на четыре года тебя старше, о каком возрасте речь?
Брови Бьянки взлетают вверх.
– Всего на четыре? Да ты практически динозавр в сравнении со мной.
– Если она динозавр, – серьезно говорю я. – То я тогда кто?
Бьянка открывает рот, но тут же захлопывает его.
– Не может быть. – широко улыбается Эдда. – У Бьянки впервые нет слов для ответа.
– Практически. – бурчит та, разворачиваясь на своих высоких каблуках. – Я сказала, практически динозавр.
Из меня вырывается что-то, очень напоминающее смешок. Эдда толкает меня плечом.
– Тебя кажется только что назвали динозавром.
Я выдыхаю, качая головой.
– Меня и похуже называли.
Мы направились к главному входу вслед за Бьянкой. Каллиста ждала нас на улице у машины и как обычно раздавала Луи поручения.
На ней сегодня элегантное черное платье, плечи покрывает шаль, а волосы убраны в аккуратный пучок сзади. На долю секунды в ее глазах проносится удивление при виде меня, но затем она словно что-то вспоминает. Наверное, то, что теперь я не пустое место в этом доме. Ее взгляд перемещается на черный внедорожник, у которого стоят два охранника. Теперь ясно. В машине, которую она выбрала, есть место только для троих из нас. Меня она не учла.
Бьянка подходит к своему мотоциклу и поцеловав свою ладонь, прикладывает ее к сиденью.
– Это только на один вечер, обещаю. – нежно бормочет она, и уголок моих губ снова устремляется вверх. Но стоит взглянуть на Эдду, как улыбка тут же соскальзывает с лица. В ее глазах появляется все, что я так сильно презираю – сожаление и чувство вины. Словно это она виновата в том, что ее мать игнорирует мое существование.
– Давайте, девочки, поторопитесь. – хлопает Каллиста в ладоши.
Сестры подходят к машине, и Луи открывает для них дверь. Я в это время уже направилась к гаражу, но голос Луи заставляет замереть.
– Но госпожа, согласно правилам, мисс Доминика должна ехать во главе, то есть первой. – мужчина тут же опускает голову, и я замечаю, как сильно сжимаются челюсти Каллисты. Могу только догадываться о ее потрясении. Сама Каллиста Эспасито прибывает на свой же прием в качестве моей свиты. Уму непостижимо, но чудовище в восторге.
Ничего не ответив, она залезает в машину, а Луи спешит ко мне.
– Нет необходимости в соблюдении правил. – тут же говорю я.
Дворецкий с неодобрением хмурится, покачав головой.
– Я старый человек, мисс Доминика. Правила – это все, что я знаю.
Ворота гаража вдруг начинают открываться и спустя пару мгновений оттуда выезжает черный тонированный бентли. Машина отца. Никому кроме него и его личного телохранителя не позволялось использовать эту машину.
– Приказ господина. – с гордостью поясняет Луи.
Я сдержанно киваю, и мужчина возвращается в дом.
Дверь со стороны водителя распахивается, и мой новый телохранитель Антонио выходит, открывая для меня пассажирскую дверь.
Мне понравился Антонио. Высокий, симпатичный, с короткой светлой щетиной. Он моего возраста и знает, что я умею пользоваться оружием. Поэтому я попросила его носить при себе еще один пистолет на всякий случай. Хоть на мне всегда был небольшой плоский клинок, закрепленный на бедре, в случае нападения на дороге он не сильно поможет.
Я сажусь в машину без колебаний.
Мы проезжаем мимо внедорожника Каллисты и выезжаем с территории особняка. Антонио молчит, что делает его идеальным в моих глазах.
Мысли тем временем бьются одна о другую.
Я преемник. Будущий босс Короны. И только благодаря этому, направляюсь на прием, куда раньше мне не было доступа, в машине, к которой никому не было доступа. Мой новый статус открывает одну дверь за другой. Чудовище внутри довольно расправляет коготки. Но здравая часть меня знает, что это лишь начало. Самое незначительное в сравнении с тем, что меня ожидает дальше.
***
Мы подъехали к одному из самых роскошных отелей Сан-Франциско.
Антонио открывает дверь, и помогает мне выбраться на улицу. Теплый сухой воздух ударяет в лицо. Любопытные взгляды прохожих в мгновение обращаются в мою сторону. Мачеха с сестрами тоже выходят из машины, но я направляюсь внутрь, не дожидаясь их. Антонио придерживает мне стеклянную дверь. Невысокая девушка тут же подлетает с самой вежливой фальшивой улыбкой, которую способна мне вручить.
– Госпожа Эспасито, прошу сюда. – она жестом указывает следовать за ней.
Я не оборачиваюсь, но знаю, что Каллиста и сестры идут за мной. Мы останавливаемся у лифта, створки которого тут же открываются, стоит девушке нажать на кнопку. Я вхожу, Антонио проскакивает следом, вставая за мной. Затем входят Каллиста, Бьянка и Эдда, а за ними два телохранителя семьи. Не помню их имен, но оба примерно возраста Антонио. Сотрудница отеля входит последней и нажимает на кнопку самого последнего этажа.
Бросив быстрый взгляд на Бьянку, я замечаю, что она откровенно пялится на телохранителя перед собой.
– Альдо. – вдруг зовет она своим невинным голосом.
Парень заметно напрягается, и слегка повернув голову в сторону, отзывается:
– Слушаю, госпожа.
Ее черные глаза вспыхивают игривостью, и она прикусывает нижнюю губу.
– Обычно, мне не нравится, когда меня называют госпожой, но слышать это от тебя даже приятно…
– Бьянка. – тут же рычит Каллиста.
Наши с Бьянкой взгляды пересекаются, и она подмигивает, продолжив:
– Мне нужно попрактиковаться в рукопашном бою. Слышала, ты лучший…
Я не вижу лицо Альдо, но буквально чувствую его смущение.
– Да, госпожа…
На этот раз слово госпожа дается ему не так легко, что еще больше подстегивает Бьянку.
– Может, ты сможешь дать мне пару уроков?
– Бьянка. – снова отдергивает ее Каллиста.
Она хорошо знает свою дочь, но неужели до сих не поняла, что Бьянке бесполезно что-либо запрещать.
Створки лифта распахиваются. Я снова бросаю мимолетный взгляд на сестру, самодовольная ухмылка воцаряется на ее лице. Если сегодняшнее шоу закончится скандалом, то только благодаря ей. Или мне. Одно из двух.
Когда мы входим в холл, там уже стоят несколько телохранителей. Мужчинам не разрешалось проходить внутрь. Не обращая на них особого внимания, я двигаюсь вперед. Двое служащих открывают широкие двери.
Яркий свет ослепляет на мгновение. В воздухе парит легкая классическая музыка. И я медленно вхожу в роскошный, на мой взгляд, даже слишком, банкетный зал. Несколько десятков пар глаз тут же устремляются в мою сторону, справа налево проносится волна перешептывания. Каллиста наконец входит в зал и перетягивает все внимание на себя. Сестры встают по обе стороны от меня. Молодая темноволосая девушка в фиолетовом платье тут же устремляется к нам. Я не сразу узнаю ее.
– Дебора. – громко приветствует Бьянка.
Дебора Аллегро была старшей дочерью одного из капо Сан-Франциско, Паоло Аллегро. Он был мужем моей тети, Габриэлы. Сама Габриэла идет следом за своей дочерью.
Бьянка стискивает Дебору в крепких объятиях. Зеленые глаза девушки находят меня, ее щеки тут же заливаются румянцем, смущенная улыбка появляется на лице. Мы раньше неплохо ладили, а теперь она, кажется, не знает, как вести себя со мной.
Значит, слухи о том, что я преемница дошли до всех. Хорошо.
Я протягиваю ей руку, мягко улыбнувшись.
