Читать «Королевские чётки. Зерно Рабочего» — Мари Мальхас онлайн
Страница 7 из 11
– У меня есть магические гены – не пропадать же таланту. Но колдовство запрещено, шаманство запрещено, некромантия – и подавно. Телепатия и зачарование – только в Храме, туда меня отец не пустил. Оставались волшебство, боевая магия и целительство. Первое – годится только для сцены, второе – насилие, мне не по нраву. В итоге, целитель-наёмник. Мне нравится эта работа: много путешествуешь, занимаешься благим делом.
Интересные магические гены ему достались, если подумать. От фроксианина – предрасположенность к Воде и стойкость к Огню, от серенидца – предрасположенность к Пустоте и стойкость опять же, к Воде.
Ученица Гредвара во мне жаждала изучить такое взаимодействие, но ум воина цеплялся за нечто иное: фроксианин!
Конечно. Письмо, из-за которого мы спешили сюда, было написано на фроксийском. Я даже стала оглядываться, не лежит ли где такая же лабораторная бумага. И ведь в письме упоминался редкий минерал и… наместник. Точно! Наверное, Рель и отправил то письмо Уолу…
– Рель, – вырвалось у меня, но я не знала что и сказать. – А вы… знаете Уолу? Советника Уолу.
Рель хмыкнул, улыбнулся:
– О да, довольно хорошо, а что?
– Да нет, ничего. Просто мне довелось недавно с ним повстречаться, и я вспомнила, что он тоже фроксианин.
– Умный человек, отличный оратор. Но, поосторожней с этим голубчиком, сестрёнка.
«Нда, помню я этого оратора на корабле!»
– Почему?
– Потому что он с виду очаровашка, а темперамент у него фроксийский, да и сердце тоже.
Мне не хотелось более говорить о нём, как и не хотелось вспоминать, что он умер. Мысль о смерти возвращала панику: тело тяжелело, сердце падало в пятки. Я вдруг почувствовала, что задыхаюсь.
– Сестрёнка, – вдруг послышался голос целителя.
– Что?
– Да что бы ни было. Смотри сюда, – с его ладони сорвался зелёный шарик, он медленно полетел вверх до уровня глаз, потом также медленно вернулся на ладонь. – Делай вдох, когда он летит вверх, выдох – когда вниз. Не спеши, не спеши, так.
Не знаю, почему я его слушала и зачем выполняла эти странные команды, но это успокаивало. Четыре вдоха и выдоха, и панику как рукой сняло. Более того – такого облегчения я не испытывала с тех пор, как покинула Динки.
– А что значит «фроксийское сердце»?
– Позже скажу. Не надо пока об этом думать. Отвар готов.
– Отвар?
– Ну здравствуй! Для Даргана твоего.
Рель снял котелок с огня, поставил на столик, щёлкнул пальцами, и свет яркого золотого шара озарил помещение. Он приблизился к Даргану и коснулся двумя пальцами его шеи, осторожно приподнял верхнюю губу – осмотрел дёсны, после чего полез в сундук с перевязками.
Было так тихо, что даже закрой я глаза, могла бы на слух определить каждое его движение. Что-то стукалось о пластины окна, наверное, шёл снег.
Я тоже подошла, слегка коснулась подбородка Даргана, почувствовала его дыхание, лицо его чуть исказилось в ответ на моё прикосновение. А целитель уже гремел своей посудой, то ускоряясь, то замедляя движения. Наконец, повернулся. Он тряс в руке какой-то бутылёк, потом вылил немного содержимого себе на ладонь.
– Придержи ему ноги, – сказал он. – Выше колен.
Я положила руки чуть выше колен Даргана.
– Посторонись, сейчас как лягнёт, – сказал он, касаясь лба короля смоченной ладонью, оставляя зелёные разводы.
Дарган двинул головой, тихо простонал, тем временем целитель уже мешал что-то в глиняном стакане, затем вставил небольшую воронку в приоткрывшиеся губы пациента и влил туда содержимое бутылька. Дарган дёрнулся так, что я едва устояла на ногах.
Рель довольно хмыкнул:
– Порядок!
Дарган и правда приоткрыл веки, но взгляд был затуманенный.
– Знаю, голубчик, знаю, – вздохнул целитель. – Время надо. Отдыхай, всё хорошо.
Рель заботливо поправил его одеяло.
– Так ему лучше?
– Не хуже. Хотя временное ухудшение было бы нормой. Здоровый парень, надо сказать, явно не супом из ботинка выкормлен. Если честно, сам поражаюсь, но такими темпами он уже к вечеру будет в сознании.
У меня отлегло от сердца, даже захотелось лечь и расслабиться. Я выдохнула и склонила голову, чувствуя, как уходит напряжение:
– Хорошо, что мы вас нашли. Когда на дороге его ранили – не знали, что и делать.
– Что ж, я рад оказаться в нужном месте в нужное время.
Мы молчали, потрескивание дров напоминало о тепле и жизни, но мысли в голове звучали всё громче и громче. Минутная радость отягчалась глубоким чувством вины. Даргану лучше, но могло совсем ничего не быть, если бы я правильно выполняла свою функцию, если бы была рядом, когда действительно нужна. Как я вообще взгляну ему в глаза?!
Я посмотрела на Реля. Что я искала в его лице? Поддержки? Он, очевидно, ждал от меня ответных откровений, таковы уж негласные правила общения. Разговор пришёлся бы весьма кстати, но с чего начать, когда в голове только крутятся события последнего дня. И тут я услышала:
– А ты, значит, знаменитая Кеита Брайа?
Я кивнула.
– Понимаю. То есть, нет, наверное, не понимаю, – развёл руками Рель.
– Я тоже, – честно призналась я. – Но это вечно что-то значит. Для других. А сама я за себя никогда не решала. И до сих пор не знаю, в чём смысл.
Целитель грустно улыбнулся:
– Я тебя умоляю, дорогуша. Какой смысл? Нет никакого. Приходим в эту жизнь – и уходим. Поверь, я видел и то, и другое. А однажды… – он вздохнул, – их разделяла всего минута.
Я вздрогнула, но он уже продолжал:
– А был и другой случай. Один древний старик умирал у самого порога трактира – так и не добрался до своей последней кружки. Я был с ним. Он умер. И никому не было дела. Никто не спросил, не помянул, не заплакал. А ведь у него была жизнь. Где она теперь? Что из этого следует? Человек – ничто. Плоть становится землёй. Единственное, что остаётся, – это память. Вот и весь смысл. В его жизни, – он кивнул в сторону Даргана, – смысл есть. Я вижу это по тебе. Тебе важна его жизнь.
– Я за неё отвечаю, – произнесла я.
Просто хотелось, чтобы Рель лучше понимал меня.
Я не отрицала, что Дарган стал дорог мне как человек, даже не как король-освободитель, но моя ответственность за его жизнь усиливала это ощущение. А теперь ещё и чувство вины.
– Мы уже многое вместе пережили… В общем, тут не только долг, конечно. В конце концов, в его жизни точно есть смысл. Он нужен многим, не только мне.
– А может, рядом с ним ты сама ощущаешь себя нужной, что бы это ни значило, – улыбнулся Рель. – И твоя жизнь тоже…
– …приобретает смысл? Я не знаю. Знать бы, это слишком сложно.
Мне не приходило такое в голову. Но стоило задуматься. Меня с детства мучил вопрос – зачем я живу, куда иду? Может, это и привязывало меня к службе. Я ощущала себя нужной. Но служила я всегда стране или идее. Никогда – человеку.
– А ты бы хотела, чтобы он вообще не появился в твоей жизни? Спроси себя и станет понятнее.
В голове запрыгали противоречивые мысли. С одной стороны, его появление изменило всё. Стало больше смысла. С другой…
– Так или иначе я оказалась не нужна. Я не справилась.
– Но с ним всё в порядке, сестрёнка. Мы все попадаем в трудные ситуации, главное – найти выход.
В тот момент я так и сделала: поднялась и пошла к выходу – к двери. Не потому, что хотела остаться одна. Просто Рель понял меня лучше, чем я сама себя понимала. От этого стало неловко. Последний раз так было с Гредваром. И тогда мне тоже стало неловко.
Рель вообще напоминал Гредвара. Пусть и без вредных привычек и с куда более странными манерами.
По пути взглянула на Даргана. Его лицо изменилось. По-прежнему бледное, но уже живое. Веки расслаблены, губы приоткрыты, щёки чуть округлились. Будто он просто спал. Боль, наверное, ушла – магия работает быстро, но в себя он всё ещё не пришёл.
Я вышла во двор и присела на крыльцо – единственное сухое место. Вокруг расположились одинаковые, унылые хижины. А на юге, далеко, громоздился горный хребет. Он уходил в небо – выше снега, сосен и всех человеческих бед. Выше какой-то там королевской башни, в которую не попасть без дурацких чёток.
При виде этих скал захватывало дух. Может, там и нашли Солнечный камень? Тот самый аккомо… что-то. Где ещё ему быть, если не там, где земля касается неба?
В мыслях всплыл Бераг. Наверное, в этом положении – с поднятым в горы взглядом – я сама сейчас похожа на него, мастера горного дела и минералогии. Губы растянулись в невольной улыбке. Разве Бераг не прав, посвящая жизнь тому, что могущественнее всего? Камни хранят тысячелетия, миллионы лет. Да у него в голове – целые эпохи. От того он светится, горит так, что куртку в мороз не носит.
Я невольно усмехнулась, вспомнив день. Он помогал нам, незнакомцам: принёс настойку, достал гречелистник для Даргана. А я ведь мечом ему угрожала! И он не обиделся, ещё и извинился за это. Вот же чудо ходячее!
Вздох сам вырвался из груди. Жалко его. Как он теперь? Где будет искать пропавший Солнечный камень? Ничего, вот Дарган придёт в себя – тогда уж мы во всём разберёмся.
Ветер усилился, окатил меня холодом – поёжилась. Уже несколько часов сидела у огня, и всё не могла отогреться, будто лёд сковал изнутри. Вдруг вместе с ветром до меня донёсся скрип, словно давно не смазанных петель. Я повернулась – дверь одной из хижин чуть приоткрылась. Вроде ничего особенного, но все остальные были плотно закрыты.
Я поднялась и тихо ступила на утоптанный снег. Ни души, я по-прежнему одна, никем не замеченная, хотя кто знает. Лагерь горнодобытчиков ютился в ущелье между двумя лесистыми холмами: крайне невыгодное стратегически положение – чёрт пойми, кто может наблюдать с этих гор, и хижины оттуда как на ладони.
Звук повторился, а за ним – шорох. Внутри ветхого жилища явно кто-то был. И вряд ли крыса – они, как известно, не пользуются дверьми.
Жаль, что я не умею становиться невидимой или читать чужие мысли – тому виной таприканская стойкость к стихии Существ. Это палка о двух концах. С одной стороны, защищает, с другой – ограничивает.
Тихо вздохнув о своей таприканской участи, я заглянула в тёмное душное помещение. Свет настольной лампы обрисовывал бесчисленные коробки и столы с приборами, комната напоминала лабораторию и одновременно склад. Спиной ко мне в самом её центре стоял мужчина и по локоть рылся в одной из коробок.
Для своего же блага я решила получше осветить помещение и сотворила шарик света. Человек подпрыгнул, коробка приглушила его крик. Он развернулся. Вот это да!
– Сэр Боран?
Глава 6
Боран вздрогнул и посмотрел на меня.
Бог мой! Что с ним случилось? На щеке виднелись ссадины, одежда измялась и перепачкалась. Один рукав дорожной куртки был разодран до локтя. И куда-то подевалась его шляпа. Уж не беда ли приключилась?
– Мадам? – голос звучал сбивчиво, торопливо. – Что вы здесь делаете?
– Я? – странно, что при всех обстоятельствах он задал этот вопрос мне. – Я только что пришла.
– Вы меня напугали, – он снова развернулся и полез в коробку. – Ах, вот и оно! Как хорошо, что свет появился!
«Что ж вы даже дверь не открыли?» – хотела спросить я, но заметила, что дверь не удерживается в открытом положении. Но ведь её можно было подпереть, хотя бы одной из вот этих коробок.
Боран поспешно схватил бумаги и стал протискиваться мимо меня. Едва я посторонилась, как он буквально выпрыгнул наружу.
– Скажите, здесь что, вообще не было землетрясения? – бросил он на ходу.
«Землетрясения?»
Я последовала за ним, не сводя глаз с его находки – страниц, покрытых мелким, торопливым почерком, и опять всё на той же лабораторной бумаге. Снова вспомнила письмо.
– Да что ж у них тут другой бумаги не водится? – не сдержалась я.
– Вы что-то сказали? – дёрнулся Боран, будто уже забыл обо мне. Он перебирал страницы, оглядывался по сторонам, словно ждал появления недруга.
От его напряжения и мне стало не по себе. Я вдруг и сама ощутила на себе чей-то острый взгляд – и ответила уже намного тише:
– Я лишь заметила, что все здесь пишут на лабораторной бумаге.
В эту же секунду снег сзади скрипнул, я встрепенулась, и, прежде чем обернулась, услышала:
– Так сподручнее. Никогда не знаешь, писать тебе придётся или процеживать вещества. А на этой можно и то и другое.
Я успела заметить, как Боран поспешно свернул страницы и сунул их за камзол.
Кто же это так великодушно – и исподтишка – поделился с нами знаниями?
Бордовый балахон нового хозяина Шенатта выделялся на бело-сером пейзаже, как флаг на завоёванной территории.
– Сэр Брюстек?
Теперь это странное имя будет ассоциироваться у меня с бордовым цветом.
– Верно, – кивнул мне сэр. – Вы меня запомнили. Это хорошо. Сэр Боран, а я вас искал.
– Да? Я… гхэ… – Боран поправил длинную прядь, которая всё время закрывала ему правый висок. – Вам удалось что-нибудь выяснить, Брюстек?
Похоже, они уже познакомились. Сэр Брюстек кивнул:
– Разумеется. Я выяснил нечто важное. Аккомород украла шайка Антута. Знаете такого? Разбойник, очень известный в Левигане.