Читать «Королевские чётки. Зерно Рабочего» — Мари Мальхас онлайн
Страница 9 из 11
– Давайте тогда не будем об этом. Иначе я совсем запутаюсь. Знаете, я так скоро поверю в легенду о Забытом Брате.
– Какую легенду? – не поняла я, но он меня не услышал.
– Как Его Величество? Я хочу увидеть его.
Прежде, чем я успела ответить, он уже шагнул ко входу в хижину и в дверях столкнулся с сэром Брюстеком.
Они вполголоса перекинулись парой слов, всё, что я разобрала:
– …жду вас в замке.
– Сэр Брюстек, так как насчёт охраны лагеря? – поинтересовалась я.
– Я немедленно пришлю сюда бойцов. Ждите, – ответил он.
Не люблю этих неопределённых обещаний. Ждать чего, ждать когда? Ушёл, будто оставил одних под прицелом на поле боя. Лучше бы вообще не приходил, только взбаламутил.
Мы с Бораном вошли в хижину. Рель стоял за прилавком и, наверное, впервые за то время, что я его знаю, не делал ничего. Только безразлично рассматривал столешницу. Мне не нужно было гадать, в чём дело.
– Его не забудут, Рель, – сказала я. – Он точно прожил не зря.
Рель поднял глаза, тогда я впервые заметила, что они светло-голубые, взгляд их был полон печали, но в то же время силы:
– Он был великим учёным, и имя его будут помнить, – на последнем слове целитель сплоховал, голос дрогнул. Он закусил губу, потом снова проговорил: – Всё же! Всё тут на нём держалось! Что мы без него?
Он отвернулся, было видно, что руки его потянулись к лицу.
– Это правда, он – жизнь, дух… душа всего предприятия, – сказал Боран, направляясь к Даргану. – Без него тут всё мертво. Да и умер на пороге славы ведь…
Рель, не поворачиваясь, помотал головой:
– Он не просто умер, – почти прошептал он, – его убили! И чёртов убийца, – он развернулся, глаза его горели недобрым огнём, – всё ещё ходит по земле! Дай мне до него добраться, я отключу его двигательную активность и передам алхимикам для опытов, а после некромантам!
– А говорят, это наместник, – вздохнул Боран.
– Голубчик, – во взгляде, брошенном в сторону баронета, я уловила раздражение. Он сглотнул и сказал, будто с трудом сдерживая крик: – уж вы-то достаточно умны, чтобы знать цену обвинениям без доказательств!
– Я думаю… – приподнял плечо Боран, но целитель не дал ему договорить:
– А я обычно думаю молча!
Боран поник, целитель поджал губы и пошёл к двери в задней части хижины, потом чуть замедлил шаг и произнёс:
– Извините, сэр!
Когда дверь за ним закрылась, я выдержала паузу, глядя на напряжённую спину Борана:
– Он очень расстроился, – осторожно сказала я.
Боран молчал.
Я тоже замолчала – но не потому, что не знала, что сказать. Просто не могла выговорить. Внутри всё надорвалось: я сжала ладонь, и только тогда заметила, как сильно дрожат пальцы. Чёрт. Я опустила руку, спрятала за спиной.
Всё рушится. Одно за другим. Люди, надежды, связи. Все ниточки – рвутся.
Я бросила взгляд на Даргана. Он по-прежнему лежал спокойно, наверное, ему снится что-то хорошее. Хотелось сесть рядом, взять его за руку – и попросить не оставлять нас сейчас.
Но я просто выпрямилась и сказала:
– Надо держаться. Мы обязаны.
Боран молчал, должно быть, несколько секунд, но они показались вечностью в пустой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров и воем разгулявшегося ветра.
– Были улучшения после лекарства? – наконец сказал он.
Я кивнула, вспомнив о лекарстве, что делал Рель. О лекарстве, что приносил Боран, а потом отнял наместник, я позабыла. И не удивительно, за этот день произошло столько – утренние события казались прошлогодними.
– Рель дал ему лекарство, но пока он ещё не приходил в себя.
Боран вздохнул и присел на лавочку. В тусклом дрожащем свете камина его потрёпанный вид казался совсем несчастным: щёки будто впали, под глаза легли тени. Я села на другой конец лавки, стараясь не смотреть на лежащего Даргана, но всё равно чувствовала его присутствие.
– Он дорог вам как друг, не только как король, верно? – спросил Боран.
– Мы уже многое вместе пережили, – произнесла я и вдруг вспомнила, что уже говорила это сегодня. Сколько можно рыться в одном и том же? Снова бороздить душу не хотелось, и я быстро спросила: – А вам, сэр?
– Что вы… – он чуть улыбнулся, покачал головой. – Называйте меня, пожалуйста, просто Боран, без «сэр». Мне так как-то удобней.
– Тогда вы меня просто Кеита.
– Как скажете, – он улыбнулся шире, почти засмеялся.
– Что?
– Да я просто вспомнил детство. Вы знаете, Его Высочество, принц Дарган, был таким проказником и непоседой.
– Дарган? – я даже вскинула взгляд на спящего короля.
А Боран кивал, улыбаясь теперь вовсю:
– Он терпеть не мог сидеть подолгу на уроках, часто притворялся, что ему нездоровится, а потом сбегал из своих покоев. На его место в этих случаях ложился я и укрывался с головой, чтобы было непонятно.
– А если целительница зайдёт проверить здоровье Его Высочества?
– А неважно, – махнул рукой Боран, – Его Высочество крепко спит.
– И ни разу не попались?
– Попались, но иначе. Его Высочеству наняли нового учителя по баркийскому. Тот, конечно же, не знал, как выглядит принц. И что вы думаете?
– Дарган послал на урок вас вместо себя?!
Боран сощурился и закивал:
– И видимо так бы я и посещал уроки вместо него, если бы в тот же первый день Её Величество, светлая королева Минора, в то время императрица, не решила зайти и проверить, как ведёт урок новый преподаватель, – Боран тихо засмеялся.
– И что же?
– Да ничего – влетело мне тогда от души.
– От императрицы?
– И от императрицы, – кивнул Боран, – и от императора, ведь я, в конце концов, их паж, которому поручено отвечать за дисциплинированность наследственного принца.
– А Даргану влетело?
– Да так, – махнул ладонью Боран, – немного. Не виноват наследник престола, что его так плохо воспитывают! Влетает всегда пажу и немного воспитателям.
Глава 7
Боран скривил губы, потом полез за пазуху и достал оттуда свёрток.
– Я чуть не забыл, мадам… я хотел сказать, Кеита, пробовали уже местную стряпню? – он опередил мой ответ. – Не пробуйте. Пока горячее ещё можно хоть согреться, а потом… В общем, вот принёс для поддержания сил. Может, это немного поднимет нам настроение.
Он развернул свёрток, в нём оказались сиропные конфеты из Таприкана. Те самые: кислые, присыпанные сахаром, что я полюбила прямо перед отплытием оттуда. Вот уж не ожидала увидеть их среди гор и серого снега. Желудок сжался, напомнив, что последний раз я ела ещё до рассвета. Удержаться было нельзя: как только Боран предложил, я тут же взяла пару кругляшей.
Сначала эти конфеты кажутся очень сладкими из-за сахара, а после кислый сок сводит скулы.
Боран взял одну, положил в рот, неуверенно задвигал челюстью:
– Никогда раньше их не пробовал… по мне, кисловаты.
– А вы сразу следующую возьмите, не ждите, когда станет совсем кисло, – посоветовала я. Ведь и правда, главное правило этих конфет – не останавливаться.
Боран осторожно поднес к губам вторую. Но передумал, сжав её в руке, заговорил:
– Ну и от Его Высочества мне тоже доставалось, если я нарушал дисциплину.
– Значит, вы тоже нарушали правила?
– Ну как, скорее случайно. Например, однажды в походе я уснул сидя, хотя должен был дежурить. Я всегда говорил, что, если и сплю, то чутко – проснусь при первой же опасности. Однако Его Высочество успел связать мне ноги верёвкой, а я так и не проснулся. А потом как закричит «Боран! Опасность!», а я как вскачу и со всего роста…
Я чуть не подавилась следующей конфетой. Мой громкий вздох прервал его рассказ.
– О чём он думал?! Вы же могли покалечиться!
– Ну, я ладони успел выставить – их оцарапал, правда, и ещё колени.
Я только помотала головой, не зная, что сказать. Дарган? Наш ответственный, предусмотрительный, осторожный король…
– Я сам виноват, – продолжал Боран, – я должен был отвечать за жизнь Его Высочества, а уснул. Я тогда уже оруженосцем значился! А если бы правда опасность?
Боран часто заморгал, став похожим на подростка, и уже вспоминал другую историю:
– Помню, намечалась важная церемония, и в королевскую резиденцию в Фюллижане съезжалась знать. Принц Дарган, Гусег и я прятались. Такова была затея самого принца – сидеть в кустах за фонтаном и кидать шариками из цветной глины в статую Нерушимости Империи.
– В статую? Из кустов? – удивилась я, прожевав следующую конфету.
– Да-да. Тогда в центре Дворцового парка стояла такая высокая статуя, кидать в неё было далеко и неудобно. Мы с Гусегом попадали то в причёски дамам, то в камзолы кавалерам. А Дарган говорил, что нам нужно просто больше тренироваться. Но мне не хотелось тренироваться попадать в Нерушимость Империи – я вообще-то придворный! Мне полагалось любить императора и империю. Но когда я сказал об этом Его Высочеству, он так посмотрел… знаете, как он смотрит?
Я кивнула.
– За это он, наверное, на следующий день подсунул мне непарные чулки: один голубой, один золотой, как флаг Серенидской Империи.
– Что? – рассказ об очередной выходке Даргана заставил меня вздрогнуть. – И как же это? И вы не заметили?
Он дёрнул плечами:
– Я опаздывал, его слуги пришли, чтобы помочь мне поскорее одеться. Я первым должен был выступать на собрании, читать "Ода Империи", – Боран засмеялся. – И где он достал золотой чулок? Какой допрос мне устроила светлая королева! А он мне ещё сказал, что все должны выходить в начале и громко петь гимн. И вот я выхожу и, что есть мощи, как гряну «Велика Империя наша славная…»
Я представила юного Борана, который выходит на сцену в непарных чулках и громко запевает гимн империи, и не смогла сдержать смех. Но Боран смеялся тоже.
– Зато как меня знать запомнила! Скучная величественная атмосфера – и тут выход весёлого пажа…
Я вновь обернулась на Даргана. Странно было представлять его таким – живым, дерзким, смеющимся.
– И сколько же лет тогда было Даргану? – я шикнула, как раз кислинка конфеты обожгла язык.
Боран задумался:
– По-моему, четырнадцать.
Мне оставалось только взяться за лоб:
– Это невероятно! Неужели он был таким?
– Ох, ещё каким! Весь двор дрожал при виде него. А это еще что! Вот однажды был случай, будят меня среди ночи…
Но я вдруг перестала воспринимать его речь, она превратилась в неразборчивый шум. В следующее мгновение фляжки на полках раздвоились. Я повернулась – лицо Борана казалось окутанным туманом, и туман этот сгущался. Видимые объекты отдалялись от меня, исчезая за серыми облаками.
– Боран… – мой голос будто отдался эхом… в моих ушах!
– Да? – голос прозвучал, казалось, на расстоянии вытянутой руки.
– Ты почему не туман? – я хотела спросить, то ли почему он не ест, то ли почему вокруг туман, но мысли перепутались, как выскользнувшие из рук нити, а потом полностью потерялись в серой дымке. Она подступилась со всех сторон мягкая и беззвучная, как вата.
– Ох, осторожнее! – едва донёсся до меня приглушённый звук, но я уже падала. Как и куда – не знаю, но тело отяжелело, ветер засвистел в ушах.
– Это аккомород! – хор сотен голосов со звонким эхом донёсся до меня, как будто из-за витражей большого храмового зала.