– Ну да! Они, – садовник приблизился ко мне так, словно хотел поведать тайну. – Ты никому не скажешь? У них в Башне Совета живет дракон…
– Ого! – поразилась я, вспоминая моего дракона.
Может, это он? Значит, его поймали… Как жалко… А я бы хотела познакомится с этим драконом. Иногда, когда мне было плохо, няня рассказывала мне сказку про то, как дракон унес принцессу. И глядя на трещины в потолке ночлежки, я тоже мечтала, чтобы дракон унес меня подальше! Я даже мысленно звала его, глядя на серое Авильонское небо. Но он так и не прилетел. Зато теперь я знаю, где он… Бедняжка…
– Злющий, зараза! – скривился мистер Квин, скрипя кожаными сапогами. – Ты ему войско в рот не клади! И вот маги отправляются туда и заставляют беднягу… Того… Ну ты поняла!
– Ой, – сглотнула я, морщась и краем глаза поглядывая на мешок.
– Но не всегда успешно, – сощурился мистер Квин, осматриваясь по сторонам, словно кто-то мог нас подслушивать. – Иногда, короче, плохие попадаются! Это когда маги заставили дракона. Но иногда хорошие удобрения, когда дракон заставил магов!
Мистер Квин стал засыпать растение землей, остервенело накидывая сверху лопатой. Как все сложно! Но, думаю, что справлюсь! Я даже сжала кулаки от волнения, видя столь сложный процесс. Надо еще ругательства собрать! Без них никак!
– Теперь нужно плюнуть ему на могилу! – произнес разбойник, плеснув воды и плюнув сверху…
Ведро вернулось на место, опустев почти до половины. Я с тревогой посмотрела на дом, в надежде, что меня не ищут. Но в доме было все тихи о спокойно. Карета стояла под крыльцом, в окнах первого этажа загорался свет, а за шторами сновали силуэты.
– И станцевать на ней! – произнес разбойник, огромным сапогом утаптывая место. Он танцевал какой-то диковатый танец, которого я не знала.
– А менуэтные па подойдут? – спросила я, понимая, как сложно все-таки быть садовником! Это же такой труд!
– Ну… как бы… Была у меня девушка, которая менуэты делала! – шмыгнул носом разбойник, притаптывая место как следует. – Но боюсь, мэм, что совать в рот грязный корень было бы глупо! Короче! Танцуешь!
– Что лучше? Кадриль или вальс? – снова спросила я, пряча руки за спиной и склоняясь к месту захоронения, чтобы все внимательно рассмотреть!
– Не знаю, кого ты… ой, простите, вы… кадрить собрались! – пожал плечами разбойник. – Но лучше по нашенскому, по старинке! Ну и все!
– Все? – удивилась я, поднимая взгляд.
– Да ты что! – удивился разбойник, стаскивая со взъерошенной головы шляпу. – Теперь минута молчания! Ты что? На похоронах ни разу не была?
– Нет, – созналась я, не помня похороны мамы.
– Даже мы, разбойники, чтим традиции! Сняла шляпу, – строго произнес разбойник, делая глубокий вдох. – Опустила глаза и …. Примите боги душу несчастного, какой бы сволочью он ни был!
Садовник посмотрел вверх, а лицо его стало скорбным.
– Теперь, как почетная вдова ходишь на могилу и поливаешь ее слезами из ведра! Каждый день! – усмехнулся разбойник. «Каждый день!», – эхом повторила я, понимая, что мне срочно нужна шляпа! Без шляпы я не смогу ничего посадить!
– Откуда вы все это знаете? – спросила я, осторожно трогая пальцами мокрую землю.– Вы были разбойником, а стали… садовником!
– Ха! – рассмеялся бывший Джек Борода. – Я был тем еще лихим малым! Грозой всей округи! Джек Борода! Да моим именем пугали врагов. Я и десяток моих лихих ребят держали в страхе мужиков и … в страхе, но уже без «с» всех баб в окрестностях! Ах, какие это были красотки! Да они сами вешались на меня, как на виселицу! Ха-ха!
– И что случилось? – спросила я, чувствуя, что уже почти не боюсь ни громкого смеха, ни грубого голоса, ни страшного заросшего лица.
– Грабанули мы однажды карету. Там ехал какой-то пижон и вез что-то в сундуке, – начал Джек Борода. – Ну, думаю, золотишко! А карета с охраной! Дорогущая! Ну мы ее и тормознули. Пит Булль свалил дерево и карета встала!
Пока он рассказывал, я представляла дремучий лес, страшных разбойников, которые наблюдают за красивой каретой.
– Гони золото, дружок! – произнес Джек Борода, вырывая дверцу кареты. Пижон затрясся, выронил пенсне, прижимая к груди свой ларец: «Не отдам!». Но грубая ручища выдернула ларец из дрожащих рук.
– Сэр! Я вас умоляю! В нем огромная редкость! Может быть, последняя в своем роде! – заныл бедняга, пока лихой Джек Борода пытался открыть сундук. – Я везу это сэру Венциану Аддерли!
При звуке его имени, я почему-то вздрогнула. Напряжение сменилось странным теплом, которого я испугалась больше всего на свете.
– Дальше этот пижон стал артачиться! Но я пригрозил ему пистолетом! – продолжал Джек Борода.
Переступая через перебитый эскорт, Джек тащил ларец, представляя, что в нем какая-то золотая особо ценная вещица. Разбойники потирали руки, предвкушая добычу, как вдруг… вместо золота или магического артефакта, из ларца появился горшок. В нем торчало какое-то растение с алым бутоном.
– Ах ты мерзкий шмакодявк! – взревела банда, набрасываясь на своего предводителя. Еще бы! Они ожидали увидеть золото, а тут! С горем пополам Джеку удалось убедить банду, что это очень ценное растение. И найдутся те, кто заплатят за него целое состояние.
Джек долго думал. Джек всегда действовал быстрее, чем думал. Именно поэтому его боялись во всей округе. Поэтому, как единственный разбойник умеющий писать, он нашкрябал послание и сунул в руку пленному пижону. И чтобы послание быстрее дошло до владельца, дал ему пинка под зад.
Время шло, а растение решило сдохнуть. Оно уже слегка пожелтело, и тогда Джек впервые решил полить его. Он поливал его так часто, как только вспоминал. И, о чудо! Оно передумало помирать. Джек, хмуро глядя на смешки и подколки, нянчился с цветком, как с родным. Подумав немного, он понял, что во всем виноват проклятый волшебный горшок. Он слишком мал. Пришлось грабить всех торговцев подряд, чтобы раздобыть горшок нужного размера.
– А почему вы его не купили? – спросила я, увлеченная его рассказом.
– Чтобы разбойник что-то покупал? – ужаснулся Джек. – Так вот, остановили первую повозку! Горшка нет! Вторую. Тоже нет горшков! Зато есть зерно! В третьей тоже не оказалось нужного горшка! И мы сменили место грабежа! На шестой раз нам попался мужик, у которого был горшок. Мы его отпустили!
Так очень капризный цветок переехал в новый дом. Вестей от Венциана не было. Да и Джек, привыкший делиться с цветком горестями разбойничей жизни, не горел желанием отдавать его, сколько бы за него заплатили.
Даже убегая от солдатов, Джек в первую очередь схватил свой горшок, а уж потом нагреб золота в карманы. Он назвал его Малышкой Сью, и искренне любил. Малышка Сью всегда был при Джеке. И даже участвовала в десятке сражений. Малышка Сью однажды даже спасла жизнь хозяину, обрушившись на голову одного солдафона. За что была премирована новым горшком.
И вот пришло письмо о месте встречи. Точнее, письмо было старым, но гонец только-только нашел разбойников. Расставаться с Малышкой Сью было страшно. И Джек всю ночь объяснял ей, что она уже достаточно выросла, чтобы принимать ухаживания от богатых дядей.
– Ничего себе, – восхитилась я, забыв обо всем на свете. – А зачем Венциану нужен был этот цветок?
– Погодь! Сейчас все расскажу! – усмехнулся разбойник, забывая про то, что я как бы благородная дама.
В назначенный час к месту встречи подъехала карета. И оттуда выплыло кресло. Рядом с ним мельтешил пижон. Джек сидел в засаде со своими бандитами, вынашивая хитрый план. Он не собирался расставаться с расцветающей Малышкой Сью. Но и прошляпить деньги тоже не хотел. Так что он решил затаиться и ограбить наивного джентльмена, который явился в сопровождении пижона и кучера. Без охраны.
– Мы выскочили из убежища, набросились на карету и … – замер Джек, глядя в темноту. – То, что было потом, я не забуду никогда… Я увидел то, от чего у меня до сих пор в штанах теплеет. В живых я остался один. И понял, что с этим джентльменом, шутки плохи.
– Что же он сделал? – прошептала я, живо представляя встречу.
– Я не могу сказать вам, мэм, – вздохнул мистер Квин. – Я поклялся словом разбойника и здоровьем моей печени, что никогда никому об этом не скажу! Так вот…
– Неужели?! – воскликнул пижон, глядя сквозь свой монокль на Малышку Сью. – Вы сможете рассказать, как вы это сделали, сэр, перед тем, как вас повесят? Я вас умоляю! Вы внесете огромный вклад в науку! Никому из магов еще не удалось заставить этот цветок цвести в горшке.
– Это – не он, – разочарованно произнес хозяин, глядя на цветы Малышки Сью. – Похож, но не он.
– Да но… – замер пижон, бегая глазами. – Я был уверен! Маги уверяли меня, что это тот самый цветок, благодаря которому вы сможете ходить! Понимаете, мы и так его достали за большие деньги! Раньше этих цветов было ого-го сколько! Но потом маги внезапно открыли у них волшебные свойства и все! Теперь днем с огнем не сыщешь ни одного!
– Вы уволены, – усмехнулся Венциан, глядя на растерянного пижона, который мялся возле кресла. – Мистер… Как вас там? У меня есть к вам предложение, от которого вам будет сложно отказаться… Как на счет поработать садовником?
–Чтобы я? Честным трудом зарабатывал себе на жизнь? – продолжил Мистер Квин. – Да больше никогда! Хватит! Я уже угробил здоровье на войнушке в должности капитана, а когда вернулся, что ни семьи, ни дома, ни жены, ни детей!
– А что тут такого? Грабить садовые деревья, воровать зарплату, закапывать трупы растений, – усмехнулся Венциан. – Я не вижу особой разницы!
– Но как же? А как же солдаты? – спросил мистер Квин, привыкший всю жизнь быть охотником за удачей.
– Если хотите, то я найму королевскую гвардию, чтобы гоняла вас по саду с криками: «Он украл лопату!». Все для вашего комфорта, – рассмеялся Венциан.
– Вот так мне оставили Малышку Сью, а я теперь граблю здесь! – вздохнул мистер Квин, взваливая на себя мешки. Он не заметил, как я отсыпала себе магические «удобрения» из дырявого мешка и прикрыла листьями.
Так вот значит что! Венциана кто-то проклял. И он ищет какой-то цветок, который должен снять проклятие!
– Где шляпа? – спросила мистер Квин, поглядывая на кусты. – Опять, видать ветром сдуло! Ладно, у меня еще одна есть! Проклятый ветрище! Я пойду, мэм! Поищу ее на дорожке!
– Было очень приятно с вами поговорить, – вежливо улыбнулась я, продолжая сидеть на траве.
Мистер Квин ушел и спрятался за кустами, а я привстала с его шляпы, которую украдкой спрятала под юбкой! Вывернув шляпу наизнанку, я нагребла руками гадкие удобрения и осторожно направилась в свой садик, прячась за кустами.
Дверь открылась, а я решительно вошла внутрь.
– Ну что! – усмехнулась я, дерзко уперев руки в боки. – Извините! Одну минутку! Грызнюки! Во!
Я снова выпрямилась, глядя на свой сад из четырех несчастных растений, чудом уцелевших без воды.
– Ну что, грызнюки! – прокашлялась я, вытряхивая удобрения и натягивая грязную шляпу. – Ой, надо переодеться, чтобы не испачкать платье!
«Грозно!» – послышался в голове голос мистера Квина.
– А теперь слушайте меня сюда! – произнесла я, сощурив глаза. Я даже попыталась сплюнуть, как он, но слюна упала на грудь. Я осторожно стерла ее, глядя сконфуженным взглядом на мой сад.
Эх, мне еще учиться и учиться!
– Я тут хозяйка! – наклонилась я к цветам, глядя на них строго. – Ты меня слышишь, ты! Да, ты! Чухоблок!
Словарный запас заканчивался, а я понимала, что с таким словарный запасом не быть мне садовником! И тут я вспомнила про красивую записную книжку, которую мне подарил Венциан. При мысли о Венциане, я почувствовала, что делаю глубокий вдох.
– Ничего, он еще влюбится в меня, – грозно прошептала я, роя ямку старой лопаткой.
– Сейчас вырою тебе могилу! – приговаривала я, поглядывая на разбитый горшок. – Ничего –ничего! Будет у тебя на похоронах играть музыка, под которую будут танцевать все, кроме тебя!
Если бы не жизнь в ночлежке, то я бы никогда не смогла бы стать садовником!
– Я брошу первую горсть земли на твою могилу! – пригрозила я розе лопатой, а потом взяла ее в перчатке и вытянула руку. – Что смотришь? Боишься? А ты вырасти большая и дай мне …. Эти… как его… Ну ты меня поняла!
Я грозно потрясла розу и сунула ее в яму с удобрениями. Не мало ли я их положила? Мне показалось, что мало. Поэтому я бросила еще!
– Ну все! – стала зарывать я яму. Ой, как же тяжело! А у меня на очереди еще трое! Бедные садовники, как они справляются? Откуда они столько слов ругательных знают? Наверное, у садовников они передаются по наследству!
Я стянула с головы шляпу и встала над «могилой».
– Упокойте боги душу этой гадкой розы, где бы она ни была! – произнесла я, надеясь, что все сделала правильно. – Я еще станцую на твоей могиле! И плюну на нее из… из…. Ведра! Вот!
Отложив шляпу и перчатки, я стала думать, что лучше? Авильонскую кадриль или авильонский менуэт? Имеет ли это какое-то значение? Ладно, попробуем и то и другое.
Я расправила лохмотья юбки, представляя роскошный зал и сверкающих гостей: «Можно пригласить вас на танец?». «О, вы видели ее платье? Это же моветон! Такие уже не носят!», «А вы слышали, что Эльза выходит замуж? За кого? За вот того графа! Он ее на сорок лет старше! Так что вам она может достаться вдовой – девственницей!».
Мысленно напевая музыку, я стала делать па, утаптывая землю. Я вспоминала, как танцевала с женихом, видя, радуясь тому, что он такой молодой и красивый. И как улыбался отец, кивая мне из толпы.
Без партнера танцевать было ужасно непросто, поэтому я постоянно сбивалась.
– Нужно представить кого-то, – придумала я, закрыв глаза. Перед глазами встал образ… Венциана. Я опешила и отшатнулась, перевернув ведро.
– Брысь! – отгоняла я его руками, слыша звон укатившегося ведра.
Я снова встала в позу, расправив юбку, а потом стала двигаться вперед, подставляя руки невидимому партнеру, как вдруг перед глазами снова встал… Венциан!
– Ну что такое! – возмутилась я, как вдруг услышала далекий голос служанки: «Миссис Аддерли!».
– Мне пора! – выдохнула я, пытаясь найти, обо что вытереть грязные руки. Я схватила бумажку, на которой стоял разбитый горшок, стряхнула с нее землю и черепки, как вдруг увидела, что на ней что-то написано.
– Ой, – удивилась я, глядя на красивый женский почерк и забывая обо всем на свете. – А может быть, это – письмо? О, как интересно!
Забыв о розе, забыв о том, что меня уже ищут, я принялась читать. Мои глаза скользили по ровным строчкам, цепляя разборчивые слова. Дождь оставлял кляксы на пожелтевшей бумаге, поэтому мне приходилось иногда угадывать слова по первым и последним буквам.
– … не представляете, как боюсь! – прочитала я строчку, не понимая, о чем пишут. – В доме живет страшный демон! И теперь мой муж требует, чтобы я отдала ему ребенка! Моего единственного сына…
Ой! У меня волосы на голове зашевелились. Я, разумеется, слышала про демонов, поэтому теперь мне было страшно, как никогда. Неужели?
– Я не сошла с ума! В поместье живет демон! Я видела его своими глазами! – жадно впивалась я глазами в каждую букву. – И они хотят, чтобы я отдала ему сына! Мою кроху, мое счастье, мою радость!
Видимо, она повторяла эту фразу, потому что очень переживала и боялась. Интересно, а кто это писал? Может, предыдущая хозяйка? Это было не письмо. А листик, вырванный из дневника!
– … а вчера я видела, как демон склонился к колыбели, – прочитала я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки ужаса. – Я как раз вошла в комнату, когда увидела демона, застывшего над кроватью… О, мое сердце, чуть не выскочило из груди. Этот мерзкие демон тянул свои лапы к моему сыну!
Ой! До чего же страшно! Неужели в поместье живет демон? Нет, конечно, я слышала про проклятые поместья, но никогда в таких не была! Однажды, одна мадам, в гостях у которой мы были, уверяла меня, что доме есть настоящее привидение. И оно издает страшные звуки по ночам. То воет, то стонет, то рычит. Но ее горничная шепнула мне, что это так храпит хозяйка! И бояться нечего.
– Д-д-демон? – прошептала я, осматриваясь по сторонам. И тут же жадно вцепилась в листочек.
– Я выхватила ребенка, потребовав, чтобы демон больше никогда к нему не приближался. Но мой муж… ! – прочитала я, видя, как трясется от напряжения моя рука.
Ай, досада! Кто-то оторвал кусочек листика. И что было дальше, я не узнала! Неужели демон забрал ребенка?!
Сердце в груди бешено стучало, пока я вжимала голову в плечи. А что, если и правда, в поместье живет настоящий демон? И теперь он охотится на людей? И ест их!
Я решила собрать все листочки из чужого дневника. На многих из них сохранились отпечатки горшков, какие-то были размыты водой. Видимо, кто-то просто использовал их, как подставки.
– Миссис Аддерли!!! – звали меня, пока я прятала листочки в старый рассохшийся шкаф. – Вы где? Отзовитесь?
– Д-д-демон, – прошептала я, глядя впереди себя. Листки дневника были бережно сложены стопочкой. И тут я почувствовала, как мне на нос упала капля воды.
Авильонское небо сорвалось дождем, барабаня по крыше.
– Миссис Аддерли!!! – искали меня далекие голоса.
