Он не слышал, как дверь в спальню отворилась, и в комнату вошла жена. Он продолжал сидеть на кровати, прикрыв руками часть лица ниже глаз, полностью погружённый в раздумья, поэтому, когда ощутил лёгкое прикосновение, вздрогнул и убрал руки от лица, подняв голову. Надя смотрела на него недоумевающим взглядом, и в её огромных карих глазах застыл нескрываемый испуг.
– Слава, ты разве не слышал, как я вошла и позвала тебя?
– Нет, – безразлично сказал он, – я же по телефону разговаривал, поэтому и не слышал тебя.
Надя не ответила. Приложив руку ладонью к губам, она, смотря на него жалостливым испуганным взглядом, покачала головой.
– Что? – настороженно спросил он.
– Слава, я нахожусь в комнате уже более пяти минут.
– М… – удивлённо промычал он, начиная понемногу понимать, куда клонит жена. – Правда, я не слышал, как ты вошла и позвала меня.
Надя, сев рядом с ним, заглянула ему в уставшее лицо своими испуганными глазами, а затем провела рукой по его волосам и сказала:
– Слава…
Надя запнулась, и он услышал нотки печали в её голосе, а в глазах увидел блеск, понимая, что она вот-вот расплачется. Взяв жену за руку, он нахмурив брови, сказал:
– Надюш, давай без этого.
Надя, подавив по его просьбе слёзы, дрожащим голосом, сказала:
– Слава, я вошла в комнату, когда ты разговаривал по телефону, при этом я не таилась, но ты даже не повёл в мою сторону и бровью, продолжая разговаривать с Вадимом Михайловичем.
– И что?
– А то, что, когда ты поговорил и убрал телефон от уха, бросив его на кровать, я несколько раз позвала тебя, назвав по имени, но ты вообще никак не отреагировал, хотя я стояла в паре шагов от тебя.
Насупившись, он сказал:
– Ну, просто задумался.
– Задумался? Слава, да ты бы видел себя со стороны. Мне сначала показалось, что ты преднамеренно меня не замечаешь и не реагируешь на мои слова, но, когда ты с отсутствующим взглядом принялся, что-то неразборчиво бормотать себе под нос, я поняла, что ты действительно не видишь и не слышишь меня. Ты, словно бы впал в какое-то оцепенение, не реагируя на окружающую среду. Слава, нужно срочно бежать к врачу и лечиться. Вдруг ты в таком состоянии сядешь за руль и разобьёшься, или с тобой произойдёт несчастный случай на работе, и ты погибнешь или покалечишься? Возможно, наоборот, ты кого-нибудь собьёшь или станешь виновником несчастного случая на заводе, убив или покалечив кого-нибудь? Что нам тогда делать?
Он не знал, что ответить жене, понимая, что по большей части она права. Он и сам замечал, что после бессонных ночей его умственная деятельность и реакция имели замедленный характер. В виду отсутствия нормального сна и отдыха, как такового, конечности с трудом слушались его, а разум был словно бы в тумане. Надя была права, высказывая свои опасения, с этим он не мог не согласиться.
– Ты уже накормила и собрала детей? – спросил он, пытаясь перевести разговор на другую тему, чтобы снизить возникшее напряжение во время беседы, накал которого чувствовался в воздухе.
– Да, мама вот-вот придёт за ними, – ответила Надя, аккуратно кончиками своих тонких пальчиков смахнув слезинки с глаз.
– Какая ещё мама? – бестолково спросил он.
– Моя мама. Ты забыл, что у меня есть мама?
– Нет, просто я не ожидал, что Агата Владимировна согласилась прийти, как-то не похоже на неё. Обычно она ссылается на излишнюю занятость.
– Сейчас особый случай, – нахмурившись, сказала Надя, недовольная его словами о своей матери. – Я попросила маму, чтобы она отвела Руську в сад, а Алёнку в школу. Нам в девять утра нужно быть уже в кабинете психиатра, пока доберёмся, пока оформимся в регистратуре. Сам знаешь, что такое наши больницы.
– Знаю, – обречённо вздохнул он, по-прежнему испытывая чувство, что от похода к эскулапу ничего хорошего ждать не стоит. Как обычно найдёт огромный букет смертельнейших заболеваний, попутно выписав направления на кучу анализов и исследований, а также рецептов на лекарственные препараты. – А почему ты мою мать не попросила, ты ведь обычно ей звонишь?
– Да какая разница, Слава, твоя мать или моя отведёт детей? – раздражённо спросила Надя. – К тому же, моя мама хотела перед посещением врача сказать нам пару напутственных слов.
Он хотел спросить у жены, не говорила ли она кому-нибудь из знакомых или коллег о его состоянии здоровья, но в этот момент раздался звук домофона. Дети радостно завизжали в коридоре.
– Вот и мама, – произнесла Надя, после чего встала с кровати и вышла из спальни в коридор.
Он нехотя встал с кровати и, еле-еле перебирая ногами, подошёл к шкафу. Открыв дверцу, он достал из шкафа домашнюю одежду и принялся надевать её. Не было ни какого желания, общаться с тёщей, но того требовали правила приличия, поэтому одевшись, он вышел из спальни. Руслан и Алёна, обступив бабушку с боков, лезли к ней обниматься и целоваться. Агата Владимировна, со счастливой улыбкой отвечала им взаимностью. Надя стояла рядом, что-то, говоря матери, ему было это неинтересно, поэтому он не прислушивался, пытаясь разобрать слова.
– Утро доброе, Агата Владимировна, вы надолго или только чай попьёте? – постарался пошутить он, натянув на лицо улыбку, более похожую на оскал.
– Ох, Слава? – охнула тёща и приложила руки к губам, когда увидела его. – Святые угодники, на кого ты похож?
Последние слова тёща произнесла нарочито тихо, скосив взгляд в сторону детей, которые продолжали радостно прыгать вокруг неё. Надя, мгновенно поняв намёк матери, сказала:
– Руслан, Алёна, выходите на улицу и ждите бабушку у подъезда, она сейчас выйдет.
– Пока мам! Пока пап! – попрощались дети и помахали руками родителям.
– Пока, – сказал он вслед детям, улыбнувшись.
– Алёна, следи за Русланом, – крикнула Надя и закрыла входную дверь.
Агата Владимировна, вновь посмотрев на него, обеспокоенно произнесла:
– Господи, Слава, я и не думала, что всё настолько серьёзно, ка же ты исхудал. Ты всегда был поджарый, а сейчас прямо кожа, натянутая на кости.
Тёща была права, как только его начали мучить кошмары, и появилась бессонница, аппетит пропал полностью. Он понимал, что нужно, хоть что-нибудь положить в рот, прожевать и через силу проглотить, но не мог себя заставить. Его воротило только от одной мысли о еде, не то чтобы от её употребления. За несколько недель он исхудал так, что повседневная одежда буквально повисла на нём.
– Ещё бы, он ведь питается одним кофе, – нахмурив брови, поддакнула матери Надя. – Что-то я не слышала, чтобы от него кто-то толстел.
Агата Владимировна, не обращая внимания на слова дочери, продолжая его рассматривать, сказала:
– А лицо, как осунулось, это же какой-то ужас, смотреть страшно. Надя, срочно веди его к Новикову, потому что хуже уже некуда. Фёдор Аркадьевич отличный специалист, прекрасно знающий своё дело, он его быстро вернёт к жизни и к нормальному физическому состоянию.
– Надеюсь, – сказала Надя, голос которой предательски дрогнул, как будто она вот-вот расплачется.
– Я ему уже звонила, он вас ждёт. В регистратуре просто назовёте свою фамилию, и вас проводят к его кабинету. Надя, после приёма обязательно позвони мне.
– Хорошо, мам, беги, а то опоздаете.
Тёща, вновь бросив на него жалостливый взгляд, покачала головой и ободряюще сказала:
– Не переживай, Слава, всё будет хорошо, Фёдор Аркадьевич знает своё дело.
Кивнув тёще, он натянуто улыбнулся и произнёс:
– Спасибо, Агата Владимировна, до свидания.
Когда за тёщей закрылась дверь, Надя спросила:
– Ты завтракать будешь?
– Не хочу, – скорчив лицо в отвращении, ответил он.
– Слава, ты же вообще ничего не ешь, так ведь нельзя. Может всё-таки, поешь, хотя бы немного?
– Могу кофе выпить.
– Вот! – со злостью сказала Надя и поднесла к его лицу фигу. – С сегодняшнего дня ни грамма этой отравы не получишь. Понял?
– Понял, – обречённым тоном ответил он, убрав руку жены от лица.
– Если не хочешь завтракать, иди в ванную и постарайся привести себя в порядок, хотя бы чуть-чуть, а затем одевайся, Надя бросила быстрый взгляд на сотовый телефон. – Через двадцать минут мы выходим.
– Хорошо, – буркнул он и нехотя побрёл по коридору в ванную.
Глава 4.
Надя напрочь отвергла его предложение, добираться до больницы на личном автотранспорте, сколько он её не уговаривал.
– Славы, ты сядешь за руль в таком состоянии, только через мой труп, – сказала ему Надя, беря телефон в руки, чтобы вызвать такси. – Наши дети слишком малы, чтобы стать сиротами.
Чувствуя раздражение от всей этой ситуации с посещением врача, а также из-за того, что все делают из него, какого-то безнадёжного больного, который находится чуть ли не в стадии инвалидности, он со злобой в голосе, попытался возразить и убедить жену в обратном:
– Надя, да эта больница находится в другом конце города. К тому же, учитывай тот факт, что мы едем в такое время, когда большая часть жителей добирается до своих рабочих и учебных мест. Есть ещё и такие, как мы с тобой, которым от нечего делать в час-пик вдруг приспичило, куда-то ехать, или ты думаешь, что мы одни такие с тобой?
– Слава, с каких пор люди, заботящиеся о своём здоровье, стали вдруг бездельниками, которым нечем заняться? – в свою очередь возражала Надя. – Или ты сам за всех это решил?
Злобно фыркнув, он вновь попытался возразить, решив зайти с другого конца:
– Ты вообще представляешь, какие сейчас тарифы? Таксист тебе такую цену за поездку заломит, выходящую за пределы солнечной системы, что у тебя челюсть нижняя землю начнёт царапать.
Надя была непреклонна, каждый раз парируя его доводы своими контрдоводами:
– Ничего страшно, мы, во-первых, не бедствуем, а во-вторых, не в булочную за хлебушком едем, а в больницу. Более того, мы пользуемся услугами такси в крайних случаях, а сейчас именно такой случай, поэтому разговор окончен.
Понимая, что переубедить жену не получится, он раздражённо забурчал себе под нос, как старый дед:
– Сели бы в машину и спокойно доехали, куда надо без проблем, а сейчас пока будем ждать такси, обязательно в пробку попадём. Ещё и козёл этот, как всегда будет еле тащиться через весь город, собирая все пешеходные переходы и светофоры.
Надя, не обращая внимания на его бурчание, запустила в телефоне специальное приложение и вбивала в него конечный пункт поездки. Видя, что жена уже не реагирует на его слова, он махнул рукой и с сильным раздражением сказал:
– Как знаешь, дело твоё, только я тебя сразу предупреждаю, что бежать сломя голову, я не собираюсь, если вдруг неожиданно выяснится, что мы опаздываем, а то, что мы опоздаем это точно. Попомни мои слова.
Надя, пренебрежительно цыкнув в его сторону, оформила заказ и сказала:
– Приблизительное время ожидание машины – восемь минут.
– Пфф, – пренебрежительно фыркнул он, после чего презрительно сказал, – я бы за это время уже долетел…
Надя перебила его и не дала ему договорить фразу до конца, закончив её за него:
– До морга! Ещё и меня бы с собой прихватил! Да?
Тяжело посмотрев на жену, он отвернулся в противоположную от неё сторону, стараясь подавить в себе злобу, поднимавшуюся в нём из глубин нервной системы. Когда подъехала машина, и они сели в салон, Надя повела себя крайне странно, он так и не понял конкретного смысла её слов, но, подумав, списал это на элементарное незнание плана города. Таксист, пожилой мужчина, внимательно изучив маршрут, хотел уже тронуться, но Надя, остановив его, привлекла к себе внимание и сказала:
– Уважаемый, у меня к вам будет небольшая просьба. Пожалуйста, не могли бы вы не ехать по Университетской.
Таксист, видимо привыкший к прихотям клиентов, какими бы странными и неадекватными они не были, с безразличным выражением лица сказал:
– Да, как скажете.
В принципе, ему было абсолютно безразлично, как ехать, но испытывая раздражение и злость на жену за то, что она, по сути, навязала ему поход к врачу, он из вредности, стараясь сделать, что-то наперекор ей, произнёс:
– Нам ведь ехать в сторону Больничного городка, а туда удобнее всего подъехать, как раз с Университетской.
Таксист не отреагировал на его слова, продолжая вести машину, хотя знал, что он полностью прав, а Надя, бросив на него недовольный колкий взгляд, спросила:
– И что?
– Как это, что? – возмутился он, не понимая вопроса жены. – Нам придётся крюк делать. Зачем, если мы можем подъехать напрямую к въезду в Больничный городок с Университетской? Вообще не вижу никакой логики.
Взгляд Нади изменился с недовольного на высокомерный. Посмотрев на него несколько секунд, она надменным голосом сказала:
– Слава, я понимаю, что ты здесь самый умный, поэтому можешь с лёгкостью, играючи, выстраивать логические цепочки, но, пожалуйста, родной мой, давай ты замолчишь, и мы поедем в тишине. Хорошо?
Таксист, усмехнувшись, растянул рот в понимающей улыбке, бросив сочувствующий взгляд через зеркало на заднее сидение, где он сидел. Мол, понимаю, братишка, но бабам лучше не перечить, всё равно без толку, поэтому смирись и наслаждайся поездкой. Чувствуя, как от стыда и гнева у него заполыхало лицо, он взглядом ответил таксисту, мол, не твоё дело, крути баранку и следи за дорогой. Таксист, пожав плечами, продолжая улыбаться, последовал его совету, сместив взгляд с зеркала заднего вида на дорогу.
– Ладно, – сказал он, посмотрев на жену тяжёлым взглядом исподлобья, – я твою позицию понял.
– Вот и хорошо, – удовлетворённым тоном сказала Надя, удобнее устраиваясь в пассажирском сиденье. – Пожалуйста, не через Университетскую.
– Как скажете, – улыбаясь, отозвался таксист, выезжая из жилого массива.
Как он и говорил, таксисту пришлось сделать нехилый крюк, чтобы подъехать к центральному въезду на территорию больничного городка, что соответственно заняло большое количество времени. Зная, что они опаздывают, он, стремясь отомстить жене за унижение в такси, старался идти, как можно медленнее, наслаждаясь тем, как она, торопясь сама, одновременно подгоняет его, ругаясь при этом последними словами, как заправский сапожник.
– Слава, пожалуйста, иди быстрее, мы опаздываем. Нас ждать никто не будет.
– Я предлагал тебе поехать на машине, говоря, что так будет быстрее, – с укором сказал он. – Ты ведь не захотела.
– А такси – это не машина, по-твоему?
– Машина, – согласился он, – но ехать нужно было по Университетской. Я предупреждал, что нам придётся сделать крюк.
– Предлагал. Предупреждал, – раздражённо передразнила его Надя, а затем добавила. – Слава, давай не будем сейчас выяснять, кто был прав, а кто виноват, хорошо? Я плохо ориентируюсь на местности. Когда я смотрела карту, мне казалось, что ехать нужно было именно так.
Снисходительно вздохнув, он посмотрел на жену, как генерал на военнослужащего срочной службы, который первый день в армии, а затем сказал:
