– Какая семья, издеваешься? Лина, сними уже эту розовую пелену с глаз! Бакиров бандит! Он никого не жалеет в этой жизни. Он и тебя не пожалеет, вот увидишь.
– Он меня любит. Я знаю.
– Такие, так он, любят только себя!
– Я люблю его, Максим. Ты мне друг, но…
– Друг? Все еще друг, серьезно?! Да не хочу я быть твоим другом, девочка! Я тебя люблю, Лина! Давно уже. Люблю! Ты ничего не скажешь? Скажи хоть что-то, Лина!
Подходит ближе и хватает меня за руки, больно сжимая, тогда как я теряюсь. Я не ожидала, я даже не думала об этом….
– Прости. Я не знала, мне очень жаль!
Это заявление выбивает из колеи, а после Макса от меня буквально отрывают, и я вижу Михаила. Он с силой отталкивает Макса от меня.
– Какого хуя, Макс?! Отвалил от нее, быстро!
– Ты ей жизнь сломаешь! Лучше б ты сдох тогда!
Макс толкает Мишу в грудь, который будет крупнее и выше него.
– Ах ты сука!
В тот же миг Бакиров замахивается и со всей дури ударяет Максима в лицо. Боже… они сцепляются в одну секунду, как дикие звери.
Глава 2
– Перестаньте! Пожалуйста, хватит!
Быстро становлюсь впереди Макса, кладу Мише ладони на грудь, смотрю в его разъяренные карие глаза с зеленой радужкой.
– Не надо, Миш… не трогай его, не надо!
Бакиров делает шаг назад, и Макс вытирает кровь с разбитой губы, тогда как я пытаюсь перевести дыхание и унять бешено колотящееся сердце в груди. Они бы тут покалечили друг друга, если бы я не вмешалась.
– Прости, Максим. Ты мне просто друг.
На это он лишь едко ухмыляется.
– Лина, ты делаешь ошибку. С НИМ ты делаешь ошибку! Ты же помнишь, до чего он тебя довел!
– Пошел вон, чтобы я не видел тебя здесь больше! – рычит Бакиров, но я его останавливаю, не даю им начать драку снова.
– Миш, не надо… Перестаньте оба немедленно!
Максим сплевывает кровь и уходит, тогда как у меня дрожат руки.
– Не надо было с ним так! Миша, он помогал мне, когда тебя не было рядом!
– Я теперь рядом, и я не хочу, чтобы мою невесту преследовали какие-то черти! Идем, Ангел. Ты со мной?
– Конечно.
Протягивает мне ладонь, и я беру его за руку. Мне жаль Макса, но он мне и правда только друг. Я догадывалась, что нравлюсь ему, но не думала, что настолько…
Меняет ли это что-то? Нет. Мне просто обидно за Максима. Получается, что я пользовалась его добротой в сложный момент, но не ответила ему взаимностью.
Мы подходим к припаркованной у клуба машине, но не той, которая принадлежит Михаилу. Черная иномарка, явно новая.
– Ты машину поменял?
– Нет. Сегодня ты меня катаешь.
Бросает мне ключи, тогда как я все еще не понимаю.
– В смысле?
– Ты права получила, надо обкатать.
– А Паша? Неужто ты разрешишь мне ездить без водителя?
Присматриваюсь: что-то тут не то.
– Со мной можно без Паши, но на учебу он будет возить и дальше. У тебя опыта ноль. Садись.
Мы катаемся по пустым городским улицам весь вечер, слушая музыку. Машина оказывается очень проста в управлении, и только под утро я узнаю, что Миша мне не просто дал покататься на этом мерседесе. Он мне его подарил.
***
– Ну что? Где ты пропадаешь, жених, мать твою?
– Я был занят.
Выдыхаю дым, выбрасывая сигарету. Все идет отлично впервые за долгое время. Настолько гладко, что мне самому становится страшно.
– А свадьба? Ты точно уверен, что время подходящее?
– Тоха, договоришься сейчас.
– Не-ет, я не о том. Ну, хотя о том тоже все-таки. Ты всего лишь три месяца как из больницы выписался, Линка ожила, но ведь Ахмед все еще в коме. Чеченцы, что тогда тебя отхуярили, все еще мечтают, чтоб ты сдох. Я надеюсь, ты помнишь об этом?
– Помню. Я помню все, Тох.
– Ну так, может, повремените со свадьбой? Поживите больше вместе, притретесь сильнее. Все как-то быстро. Куда ты так спешишь, Бакир? Ты же понимаешь, что чеченцы приставучие. Не то чтобы я был против, но, блядь…
– Никаких но, я женюсь на Ангеле, Тоха. Сейчас. Я так решил, и это не обсуждается.
Тоха закатывает глаза. Поднимается, опирается руками на мой стол.
– А с Гафаром хотя бы говорил?
– Говорил.
Откидываюсь на кресле. Закуриваю снова. Дурацкая привычка с голодных лет, но вставляет хорошо. Мне надо расслабиться, потому что мне страшно сделать шаг не в ту сторону, чтобы пошатнуть наше такое хрупкое с Ангелом счастье.
Безмерное, сладкое, нежное, охрененное просто, и я хожу точно по краю бритвы, осторожничая и думая на десять, сука, шагов наперед.
Единственное, с чем я не хочу временить, – это свадьба. Я хочу видеть Ангела женой. Точка.
– И? Что ты решил? Ты же и так, по сути, управляющий, ты делаешь в разы больше, чем Агеев! А так станешь официальным мэром города! Бакир, такие предложения не поступают каждому. Ты ничего не потеряешь, но многое приобретешь. Например, крышу, которой у тебя нет! Новых друзей, еще больше связей!
– Тоха, связей у меня и так хватает, и мне на хуй эти политические игры не сдались. Готовься лучше. Чтоб был при параде.
– При параде? Это ты мне говоришь? Серьезно?
– Ангел хочет красивую свадьбу, и она ее получит. Не зря она крестной твоих детей стала. Так что старайся, блядь!
– Сволочь. Ты и тут просчитал. Как же я не понял.
Тоха усмехается, ему нечем крыть. Месяц назад Ангел его детей крестила. Меня крестным не взяли. Слишком грешен, да и я сам вроде как не крещенный, я даже этого не знаю.
Крестным Игорь был. Хорошо, блядь, что не Макс. Удавил бы его.
Пожимаем руки, выхожу из клуба, держа сигарету в зубах. На улице ранняя весна. Март, все оживает, и особенно моя нежная девочка с изумрудными глазами.
Я просыпаюсь с Ангелом каждый день, и каждый чертов день я счастлив. Счастлив с ней так, как никогда не был, и совсем скоро она станет мне женой. Моей единственной и навечно.
Ее глазки горят, когда смотрит на меня. Ангел, как кошка, ласковая в постели, из которой мне совсем не хочется ее выпускать, и я жду не дождусь уже, чтобы увидеть ее в свадебном платье, вот только есть одно но.
Макс. Этот хуй уже совсем берега попутал, и меня аж затрясло, когда его снова увидел с ней.
Он приперся к самому клубу. Как, блядь, ему еще растолковать, чтобы не лез к Ангелу, я, честно говоря, не знаю.
Последний раз просто хотелось его прибить. Вмазал ему по роже, у него кровь пошла, Ангел испугалась. Не было бы ее рядом, убил бы его, голыми руками удавил.
Я видел в Максе то, что видел в зеркале у себя самого, – любовь к Ангелу. К этой чистой девочке, которую хочу оберегать, которую жадничаю даже показывать хоть кому-то еще.
Я был бы ему благодарен, если бы Макс тогда просто помог Ангелу, да вот только он не просто ей помогал, а со своей целью и выгодой, но я скорее глотку ему перегрызу, чем поделюсь нею.
Моя она уже. В башке отпечатала, в каждой клетке, в каждом миллиметре выбита и прошита. Ангел мой, моя девочка, и я скорее сдохну, чем отдам ее кому-то еще.
Звонок мобильника отвлекает, и это хорошо, потому что у меня руки в кулаки сжимаются, как только думаю об этом Максе. Хаммер – его брат-близнец – не был таким. Он бы в жизни не полез к моему, не тронул, сука, мое.
– Да.
– Бакиров Михаил?
Голос с сильным акцентом, но меня, видно, знает.
– Кто это?
– Меня зовут Ильман Амаев. Я родной брат Ахмеда.
Сжимаю телефон сильнее. Какая-то хуевая неделя. Все твари так и норовят повылазить.
– Че те надо, Ильман?
– Мой брат уже три месяца в коме лежит. Твоя невеста его довела до такого состояния. Мы хотим справедливости. Отдай девушку нам.
Сказать, что я охреневаю, – это ничего не сказать. Закуриваю. Хуй я так вообще брошу курить хоть когда-то. Ангел уже прячет от меня сигареты, да все без толку.
– Ты охуел мне звонить с таким запросом?
– Давай по-хорошему. Я даю тебе шанс отделаться малой кровью. Привези девушку нам. Так будет честно. Она должна расплатиться. Кровь за кровь.
– Пошел на хуй! Я тебя найду, Ильман, и подвешу на крюк, как паршивого барана, вместе с твоими шакалами!
Пауза в трубке, а после я слышу его голос с сильным акцентом:
– Значит, будет по-плохому. Тебя мало отпиздили тогда, за брата ответите. Мы вас всех порежем, медведь. Готовься.
Звонок сбивается, и я с силой ударяю кулаком по двери клуба.
– Сука! Сука, блядь!
Глава 3
“Бакиров не красивый, нет. Страшный какой-то, свирепый, жуткий. Вовсе не мальчик, взрослый мужик.
Его ладони все в синеватых татуировках, даже на фалангах пальцев есть. Руки огромные, с извилистой сеткой вен, грубые. Если сожмет такие в кулак, будет как пол моей головы точно!
Как далеко эти рисунки простираются, не видно, так как он в черной водолазке, закрывающей его руки до кистей.
На лицо бандита страшновато смотреть, но то, что я уже успеваю увидеть, радости не внушает.
У него мощная шея, квадратный волевой подбородок, прямой нос, строгие губы, страшные глаза и черные брови с изломом. Жесткие волосы назад уложены, выбриты на висках. Черная короткая щетина на лице. Четкие скулы”.
Покровитель для Ангела
– Блин… ну что ж такое-то?
