– Она не вернулась домой. Уже вторые сутки нет. Я не знаю, где она. Пожалуйста, передай Михаилу это. И еще… пусть готовит новую управляющую. Я беру сына и уезжаю.
– Куда, почему?
– Потому что мне страшно, Лин. Я не могу так рисковать. У меня ребенок. Я боюсь за него, – отвечает Алена, и я отбиваю вызов, жадно хватая ртом воздух.
Алла. Она была первой на очереди у Ахмеда, а значит, пострадала из-за меня. Я не дала согласие на условие Амаева, и это моя вина. Если с ней что-то случилось, боже, дай мне сил.
Набираю Мише, но у него занято. Усмехаюсь, в груди что-то колет: конечно, ему не до меня! Я, как всегда, где-то с краю! В голову лезут дурные картинки, когда я была еще полотеркой у Михаила, когда он на меня даже не смотрел.
Он ведь тогда менял подруг практически каждый месяц, и вечно с Мишей женщины рядом были. Такие красивые, ноги от ушей и грудь большая. Они на меня свысока смотрели – так, может, и сейчас у него такие есть? От одной мысли об этом у меня почему-то болит в груди. Я не знаю, что со мной, мне почему-то все время хочется реветь.
***
Просыпаюсь рано и, быстро приняв душ, собираюсь, складываю книги в рюкзак. Бакиров так и не перезвонил. Как же меня это достало!
Я просто вне себя от злости и набираю Максиму. Сама впервые за все это время. Толик слушает Мишу, а Максим… я надеюсь, что он хотя бы мне поможет.
– Что случилось, Лина? – берет сразу, хоть кому-то не наплевать на меня.
– Максим, подвези меня на учебу, пожалуйста. Я права получила, но еще не очень уверенно вожу.
Он молчит всего пару секунд, и я уже думаю, что Макс откажет, когда слышу его уверенное:
– Заеду через пятнадцать минут. Жди.
И он приезжает. Мне каким-то чудом удается ускользнуть от охраны. Максим немногословен, он довозит меня до учебы и не задает лишних вопросов, хотя я вижу, что его что-то тревожит.
– Как ты, Лина? – спрашивает и обращает внимание на мое обручальное кольцо.
– Порядок… – отвечаю тихо и выхожу из машины.
– Я заберу тебя после лекций.
– Хорошо. Спасибо, Максим.
В этот день я кое-как догоняю свои хвосты, сдаю контрольные, пишу объяснительные преподавателям, где пропадала все это время.
С Виталиком тоже пересекаемся.
– Как жизнь замужняя, Линусь? – подкалывает меня, едко ухмыляясь.
– Весело. Женишься – увидишь сам! – отвечаю грубо и прохожу мимо. Возвращаюсь домой в приподнятом настроении. Все же лучше на лекциях сидеть, чем одной дома взаперти.
Максим довозит меня обратно, однако, как только переступаю порог, понимаю, что Миша дома и ждет в гостиной у окна. Я вижу, как напряжены его плечи, в руке дымится сигарета, черный кожаный ремень поблескивает на свету, рукава его рубашки закатаны до локтей. Я не видела его три дня, соскучилась, а он смотрит на меня из-подо лба, будто я в чем-то провинилась.
– Где ты была, Ангел?
– На учебе…
– Кто тебя возил?
– Максим.
Бакиров как-то криво усмехается, тушит сигарету и подходит ближе, загоняя меня к стене.
– Скажи мне, девочка, какого черта Максим тебя отвозит на учебу? Кажется, я тебя просил пока побыть дома.
– Не просил, а приказал! Меня достало сидеть здесь, как в клетке! Сам-то где ты пропадаешь, Миша?! И вообще, какое право ты имеешь отчитывать меня?!
– Я твой муж, я ответственный за тебя и я на работе! – рычит, карие глаза еще сильнее темнеют, но и я не пасую.
– Какая работа по ночам? Где тебя носит, Миша?! Или ты думаешь, я не видела, как на тебя на свадьбе смотрели те официантки новые, не видела?!
– Ревнуешь? Мне нравится.
Чуть прищуривается, но меня уже несет. Я дважды уже ревела сегодня, я вся на нервах, и Алла пропала. Это все из-за меня.
– Нет, не ревную, хватит! Я не могла до тебя дозвониться! Алла пропала, а ты даже не удосужился мне перезвонить!
– И ты сразу мне нашла замену?
– Да Максим меня просто на учебу отвез! Не делай ему ничего. Все, все!
Толкаю его в грудь, пытаясь уйти, но Бакиров за руку меня ловит, не давая ступить ни шагу.
– Снова этот Максим. Он нравится тебе, да? Может, за него надо было выходить, а?
– Нет, он мне не нравится, но он хороший. Он не причинит мне вреда! – выпаливаю, но тут же жалею. Миша криво усмехается, будто я сделала ему больно.
– Конечно, хороший! Все, блядь, для тебя хорошие, я один, сука, самый хуевый для тебя!
Лупит по стене со всей дури рядом со мной, а я реветь начинаю.
– Перестань, хватит!
– Что хватит?! Ну что ты отворачиваешься, Ангел? – Берет меня за подбородок, заставляя посмотреть на себя. – Что, херовый у тебя покровитель? Так иди к нему. К Максу своему! В постель к нему сразу. Максим обогреет, приласкает, может, он тебя лучше оттрахает! Или кто там еще за тобой увиливает? Женихи твои, ухажеры бесконечные! Иди, блядь, я тебя я не держу!
– Я тебя люблю, тебя! Мне никто не нужен, кроме тебя!
Хватаю его за рубашку, а Миша наклоняется ко мне. Близко, опасно.
– Так будь мне верна! – цедит сквозь зубы, рычит, вжимая меня в стену, до боли сдавливая мои руки своими лапами. – Это все, чего я прошу от тебя, Ангел! Если я сказал с Максом не водиться, значит, не водиться! Если я сказал ни с какими мужиками не шастать, значит, ты должна меня слушать!
– Что ты говоришь? Как ты можешь обвинять меня в чем-то грязном…
Отпускает меня, отходит на шаг, машинально тянется к сигаретам, закуривает, глубоко затягивается.
– Значит, так, девочка. Я тебя предупреждаю. Если еще раз я тебя увижу с Максом или еще с каким левым мужиком рядом, будет беда. Ты теперь моя жена. Веди себя соответствующе.
– Да ты просто…
– Кто? Скажи, ну же!
– Ты бандит.
– Да, я бандит. – Выдыхает дым, смотрит на меня с высоты своего роста. – Я бандит, Ангел, если ты только уяснила! И все, чего я хочу, – это защитить ТЕБЯ! – рычит на меня, а после выходит за дверь. Я вздрагиваю от сильного хлопка и опускаюсь на пол у стены, глотая слезы.
Не так, я думала, все будет. Не так.
Глава 11
– Лина, стой, подожди!
Виталик догоняет меня уже на выходе, заставляя остановиться. Он теперь хромает, у него так и не получилось полностью восстановиться после того случая.
– Что случилось? Не беги, тебе же больно.
Виталик запыхавшийся, в руках, как обычно, книги, блестят ясные голубые глаза.
– Это… я тут пытаюсь догнать все, что пропустил, у нас же скоро контрольная. Помоги подготовиться по микробиологии по старой дружбе. Я вообще ее не понимаю.
Смотрю на часы. Слишком поздно, да и на улице темнеет. Миша снова будет в ярости, если я его ослушаюсь.
– Виталь, извини, мне надо домой.
На этом мой одногруппник коротко кивает и усмехается:
– Да, конечно. Я понимаю! Я всего лишь пропустил полгода учебы из-за твоего бандита! Мне, кстати, инвалидность дали. Третью группу… Я не смогу оперировать. Мне сложно долго стоять. Ну ты иди, Лин. Я вижу, ты спешишь.
Опирается о стену, поджимая губы, я так и стою на месте. Пожалуй, мне еще никогда не было ТАК стыдно. В том, что случилось с Виталиком, моя вина, это из-за меня.
– Мне очень жаль. Правда. Я знаю, что мои извинения тебе ни к чему уже, но все равно прости.
– Помоги мне с конспектами. Всего полчаса! Лина, пожалуйста, я большего не прошу.
Сверлит меня своими голубыми глазами, и я коротко киваю.
– Хорошо, идем в аудиторию.
– Нет, я есть ужас как хочу. Пошли в кафешку напротив.
Пожимаю плечами, хоть мне и не нравится эта идея, но это Виталик. Я знаю его сто лет, еще со школы. Мы учились вместе на подготовительных курсах. Он безобидный.
– Ладно, но только полчаса, мне потом домой надо.
– Агам.
Мы перебираемся в кафе. Виталик заказывает себе горячее, я же беру только зеленый чай. Есть не хочется, и почему-то я переживаю. Миша не звонил мне после нашего последнего разговора. Когда мы уже помиримся, думает ли он вообще обо мне, как я о нем, каждую минуту? Или после того, как он стал мэром, ему просто уже не до меня…
Мы начинаем разбирать тему по микробиологии, я диктую, Виталик жует плов и записывает в тетрадь, однако постепенно я чувствую, что меня начинает клонить в сон. Как-то резко и очень быстро. Слишком быстро.
– Виталь… мне что-то плохо.
Дышать становится сложно, и я вижу, как Виталик отклоняется назад. У него зрачки сузились, он смотрит на меня, склонив голову набок.
– Что с тобой, Лина?
– Я не знаю, скорую вызови. Скорую…
Я хочу встать и не могу. Тело как будто одеревенело и совсем меня не слушается, я почти не чувствую ног.
Со стола летят конспекты, разбивается моя чашка с чаем. У него был дурной привкус, я подумала, что бергамот, но нет, это был какой-то препарат, судя по тому, что у меня очень сильно расслабилось тело, в голове какой-то приятный гул и все… все мелькает радужно перед глазами. Боже, это наркотик.
– Помогите… помогите…
Я хватаю рюкзак, чтобы позвонить Мише, но в тот момент кто-то отнимает его, и я проваливаюсь в темноту.
***
Я не помню, когда спал последний раз. После свадьбы все просто пошло по пизде. Все дела по клубу я свалил на Тоху, тогда как сам переключился на политику, в которой по большому счету я ни хрена не знал, хотя мои знания там даром никому не сдались.
Гафару нужны были мои связи, знакомства, влияние, авторитет. Все было до тошноты просто, и мы оказались полезны друг другу, потому что только положение мэра давало мне крышу и поддержку, открывало новые возможности, особенно для защиты ее.
На Ангела уже стряпали дело, нашлись и свидетели, и все, блядь, на свете. Ахмед накатал на нее целую петицию в деталях, к делу прилагались справки, выписки врачей о том, что моя жена его там чуть ли голыми руками не убила.
Лучше бы убила, меньше было бы возни, вот только Ахмед пошел по кривому пути, и с ним не договориться. Хуже того, я не понимал, чего он на самом деле хочет. Ни деньги, ни мои связи его не интересовали, он тупо хотел посадить Ангела и перерезать нас всех.
Мне казалось, то, что я строил десятилетиями, теперь валится как карточный домик. Нас не трясло, нас всех, блядь, шатало, как на балансировке, и я никак не мог собрать в кучу своих людей.
Влада и Пашу похоронили. Им не было даже тридцати пяти, и в этом была абсолютно моя вина. Я недооценил Ахмеда, я не смог их защитить, не смогу и Ангела, потому я просто закрываю ее дома.
Потом убили Аллу. Просто порезали, когда она возвращалась домой. Еще один “привет” от Ахмеда, Ильяса, Вахи. Их там было целое кубло, и я ошалело искал ниточки в своем новом статусе, чтобы найти их и лично отрезать им головы. Они потеряли рамки, подорвали мой авторитет и одного за другим убивали моих людей, тогда как я не мог их найти.
Ангел… моя драгоценность, мой самый нежный цветок. Мы начали с ней ругаться, как никогда до этого. Она не понимала, что происходит, а я не хотел ее пугать, потому что у меня просто не было никаких хороших новостей, а прогнозы были страшными.
Мы либо все ляжем, либо я разберусь с этими чеченцами. С этими зверьми, с которыми даже Шах отказался иметь дело. Рустам прав, да вот только я прятаться не стану.
Приняв предложение Гафара, я обретаю невиданные ранее власть и влияние, которые направляю на то, чтобы найти и уничтожить Ахмеда, а еще чтобы отмыть Ангела от тюрьмы. Ей грозит срок, рано или поздно за ней придут, ее не оправдают, а допустить, чтобы Ангела посадили, я просто не имею права.
Только не она, не моя девочка, которая всего лишь защищалась. Я отмою от Ангела это дело, и мне, честно говоря, похуй, что для этого мне придется потом сделать.
У каждого поступка есть свои последствия, но мне на них плевать. Я просто хочу уберечь ее от всего этого дерьма, в которое Ангел попала только благодаря мне, вот только кое-что шло не по плану.
Макс. Этот хуй снова маячил на горизонте даже тогда, когда мы с Ангелом поженились, и я был просто в бешенстве, когда узнал, что теперь он тайно возит мою жену на учебу. И забирает, а она и не против.
Ангел ослушалась меня, и это просто выводило из себя. Я ни с кем ее не делил никогда и делить не собирался. Сразу же захотелось открутить Максу голову, но я понимал, что Ангел тогда еще сильнее обозлится на меня.
Мы последние дни только и делали, что собачились. Я приезжал домой, а там она: обижена, надутая сидит и сверлит меня своими изумрудными глазами.
