– Стал, не волнуйся, все нормально, – усмехается, но я вижу, как Миша напряжен. Молча уходит в душ, а после возвращается и быстро переодевается в новую одежду. Он спешит, и, похоже, Бакиров явно не собирается оставаться дома. Со мной.
– Куда ты? Ты же только пришел! Миша!
– По делам, – басит и на часы все время смотрит, что просто выводит из себя.
– У нас так всегда теперь будет? Почему ты мне никогда ничего не рассказываешь?! Это ведь были люди Ахмеда. Они расстреляли нашу свадьбу.
– Не думай об этом. Я все решу.
– Что ты решишь? К нам милиция приезжала, мне повестку вручили. Меня посадят скоро. Навещать хоть будешь?
Миша проводит рукой по лицу и тяжело вздыхает, а после подходит ко мне и приобнимает сзади, прижимает к себе, обхватывая за талию крупными ладонями.
– Не бойся ничего, Ангел. Никто тебя не посадит! Я слово тебе даю, никто тебя никуда не посадит!
Обнимает меня, целует в висок, и я расслабляюсь. Оборачиваюсь в кольце его рук, обнимаю мужа в ответ.
– Миша… не уходи, останься рядом! Это люди опасны, ты же помнишь, как жестоко они тебя избили, и теперь это! Они никого не пожалели. Из-за нас гибнут люди!
– Из-за меня. Это моя ошибка. Я знаю, что на мне кровь пацанов, я знаю!
– Умоляю, не уходи…
– Так надо. Еще немного. Потерпи, девочка.
– А моя учеба?
– Дома пока поучись. Не бойся ничего. Я буду отвечать на звонки. Жди меня!
Утыкаюсь ему в грудь, вдыхаю любимый запах парфюма.
– Я боюсь за нас, Миша… я боюсь за тебя! Что-то еще случится, не уходи, пожалуйста, не уходи!
Обхватываю его руками, не пуская, но он убирает мои руки.
– Мне пора. Из дома ни шагу!
Быстро целует меня в щеку и уходит. Из окна я вижу машину Миши. Он открывает багажник, в который грузит оружие. Автоматы, десятки чертовых автоматов.
Пашу и Влада хоронят, но на похороны никто меня не берет. Миша днями где-то пропадает, а я чувствую себя словно в золотой клетке. Он никуда меня не выпускает, вообще никуда, и я не знаю, когда этот ад кончится.
Миша стал мэром, об этом даже был репортаж в новостях. Рядом мелькал Толик, но обо мне ни единого упоминания, и, кажется, Миша меня защищает, вот только это больше похоже на плен.
Я не думала, что после свадьбы все так резко изменится. Я теперь даже на учебу не хожу, хотя не вижу в этом ничего страшного. Я пропустила уже неделю занятий. Еще несколько таких пропусков, и ректор поставит вопрос об отчислении.
Миша не приходит даже ночевать. Иногда заезжает “проверить” свою пленницу, быстро принимает душ, переодевается и ест на ходу. Никаких новостей он мне не рассказывает, и я собираю только какие-то крупицы от Люды и Алены. Они и то знают больше, чем я, и это просто выводит.
Словно есть семья Бакирова и я! Отдельно, как и всегда! Я теперь его законная жена, однако все равно это ощущение отделенности от его стаи не пропало.
Он все в себе носит, ничего мне не говорит о наших проблемах, ведь это наши общие теперь проблемы, и это все началось из-за того, что я толкнула Ахмеда. Это я виновата в том, что чеченцы на нас обозлились и погибли наши друзья, ведь Влад и Паша тоже не были чужими для меня.
– Алло.
Мне звонит незнакомый номер, и я беру чисто на автомате.
– Кто это?
– Приветик, ляля. Узнала?
– Ахмед…
Глава 9
– Как тебе мой свадебный подарок?
Кровь стынет в жилах, но я придаю голосу уверенность.
– Пожалуйста, прекратите это!
– Что прекратить, красивая?
– Прекратите нас убивать! – кричу в трубку. Это он, Ахмед, такое сотворил, больше нет никаких сомнений, и все это из-за меня.
– Ты вещи приготовила уже, ляля?
– Какие вещи?
– На зону. За покушение на меня тебе пятерка грозит. Я посажу тебя, будешь своему покровителю письма из камеры строчить.
– Нет… пожалуйста.
– А почему голос дрожит? В прошлый раз ты смелая была, когда башку мне пробивала, сука, после чего я три месяца под себя ходил!
– Простите меня, Ахмед! Я не хотела тогда. Не знаю, я просто защищалась!
– Ну-ну, не надо плакать! А ты знаешь, ляля, чем занимается сейчас твой муж?
– Он на работе.
– Да, медведь себе на памятник зарабатывает.
– Что вы несете?!
– Что слышала! Твой муж сунулся в политику, а это будет погрязнее всякого криминала. Его убьют очень скоро за это. Он прыгнул выше головы. Ради тебя. Я сам его убью. Мы вас всех порежем, и виновата в этом будешь ты!
– Пожалуйста… пожалуйста, не надо! Не смейте трогать нас! Чего вы хотите? Денег, связей – чего?!
– Тебя. Ты подашь на развод с Бакиром и придешь ко мне, либо мы убьем вас всех. Как там ее… Алла? Она первая на очереди. У нее красивая шейка. Мужу ни слова, не то я начну с него. Я жду ответа, ляля. У тебя час. Тик-так.
Звонок сбивается, и в этот момент распахивается дверь. Я вижу Мишу.
– Кто тебе звонил, Ангел?
***
– Кто тебе звонил?
– Никто…
– Дай сюда!
Быстро подходит и вырывает из моих рук телефон. Просматривает историю звонков, пока я пытаюсь переварить услышанное от Ахмеда.
– Что происходит? Ты мне не доверяешь?
– Что это за номер? Кто тебе звонил?!
Миша наступает на меня, а я теряюсь. Злость и обида за последние дни перевешивают:
– Почему ты меня отчитываешь?! Ты сам непонятно где пропадешь, ты даже на ночь не приходишь, я сижу тут как в клетке одна!
– Я тебе уже говорил, так надо.
– Что надо? Ты мне ничего не рассказываешь! Так, все, я больше не собираюсь сидеть здесь и пропускать учебу!
Иду на выход, но Миша преграждает мне путь. Дверь захлопывается прямо перед носом.
– Паши больше нет, самой тебе ездить опасно! Ты меня слышишь?!
– Я попрошу Максима забрать меня и отвезти на учебу. Он мне не откажет, – фыркаю, отворачиваясь, но Миша в тот же час разворачивает меня к себе, больно сжав предплечья руками.
– Что ты сказала?
– Что слышал! У тебя есть друзья, так почему у меня их быть не может?! Пусти, больно!
Пытаюсь сбросить с себя его руки, но Михаил очень силен, высокий, крепкий. Я ничего не могу сделать, но он медленно убирает руки. Проводит ладонями по волосам.
– Еще раз ты заикнешься о Максе…
– То что? Что ты сделаешь? – говорю с вызовом, меня уже достало, что я вечно у Бакирова на последнем месте и он меня контролирует, каждый мой шаг.
– Ангел, голову включи, какой Макс! Я ему не доверяю! Он чужак!
– Зато я ему доверяю! – выпаливаю, и Миша замахивается и с силой ударяет кулаком в зеркало, которое растрескивается на мелкие куски, а я реветь начинаю. От страха.
– Ненормальный, тебе же больно!
Миша быстро набрасывает полотенце на руку, с которой начинает течь кровь.
– Ангел мой, послушай меня. Будь дома, какие-то несколько недель просто посиди дома! Не надо никакого Макса. Я все решу.
– У меня учеба! Меня выгонят так из универа!
– Не выгонят! Я за все заплачу! Я все куплю! Всех твоих преподов я куплю!
– Да мне не нужны твои деньги, Миша, мне учиться надо!
– Я семью потерял, снова! Паша, Влад – их больше нет, ты понимаешь, что со мной будет, если и с тобой что-то случится?
– Почему ты меня отделяешь?! А я разве не твоя семья? Кто я для тебя, Миша? – вскрикиваю. Кажется, впервые мы так сильно ругаемся, впервые я ору на него, не сдерживаясь, обида просто распирает, доводит до края.
– Сиди дома. Это не обсуждается!
– Я НЕ БУДУ сидеть под замком! Я не твоя кукла, хватит!
– Ты моя жена! И ты будешь делать то, что я сказал, хочешь того или нет! – рычит на меня, но я не пасую, я больше не буду терпеть.
– Мне уже не шестнадцать лет и я не твой щенок! Я не хочу так! Я не хочу такой жизни…
– Ты знала, кто я. Ты знала, блядь, все! – орет, а я реветь начинаю, мне страшно, я не понимаю, куда мы катимся.
– Я не думала, что будет так… Миш.
На это Бакиров криво усмехается, тяжело вдыхает.
– Не думала? Я тебя силой в загс не тянул. Так на хуя ты тогда выходила за меня?! – гаркает на меня, выходит из спальни, громко хлопает дверью, а я опускаюсь на кровать, вытирая слезы.
Глава 10
Проходит три дня, за которые Миша не возвращается домой. Даже ночевать теперь не приходит, не звонит. Мы поругались, притом так сильно впервые за столько времени. Он наорал на меня, и я не собираюсь мириться первой.
Я не знаю, что мне делать. Слова Ахмеда не выходят из головы, и, конечно, в этом моя вина. Я виновата в том, что чеченцы на нас обозлились, что погибли парни, меня загнали в угол, но я понимаю, что не могу пойти на условие Ахмеда. Я не могу даже представить, чтобы быть с кем-то, кроме мужа.
Моя учеба, мечты и обещание матери рушатся. Я уже больше двух недель сижу дома, сходя с ума от одиночества и переживаний. Толик если мне и отвечает, то коротко, почему-то он тоже перестал мне все рассказывать, и, кажется, происходит что-то страшное.
– Алло, – отвечаю дрожащим голосом. Алена звонит в два часа ночи, и, если честно, мне страшно брать трубку.
– Лина, Михаил дома? Я не могу до него дозвониться.
Окидываю спальню взглядом. Я одна в холодной кровати. Бакиров не соизволил и сегодня прийти ночевать к жене. Где его черти носят, боюсь даже представить. С кем он, кого он по ночам греет? Боже, я скоро сойду с ума.
– Нет его здесь. Что случилось?
– Алла пропала.
Ее голос дрожит, напряжен, словно испуган.
– Что? Что ты говоришь, Ален?
