Только ради проверки я дергаю ручку двери и пытаюсь вставить ключ, чтобы отпереть им замок, никак не надеясь на положительный исход. И не зря. Никаких изменений. Вновь стук в дверь и просьбы Макса открыть дверь. Безуспешно. Тогда настает минута славы отца, о которой он мечтал, как только наши отношения с Максом стали перетекать в серьезные. Но как бы отец ни тарабанил в дверь, пока не говоря ни слова, Макс не решался переходить в фазу заключения мирное соглашения. Все тщетно.
Отец отмахивается человеку, стоящему за нами, и он ловким движением рук взламывает замок моей двери. Дергаю за ручку и переступаю порог квартиры. Даже страшно становится от того, как быстро ко мне может кто-то ворваться, а я и не узнаю.
Впрочем, не узнаю я и своей квартиры. Весь коридор уставлен пакетами, кое-где коробки из-под обуви, доверху набитые всякой мелочевкой от бестолковых статуэток и коллекционных фигурок до (как бы смешно и стереотипно не было) серебряных ложек. Микроволновка и телевизор чуть ли не сорванные со стен, лежат прямо на полу передо мной соединенные спутанными проводами. И даже подушки от дивана лежат, расфасованные по пакетам. Меня эта картина настолько повергает в шок, что я пока могу только удивляться тому, насколько же много я насобирала пакетов.
И вновь из спальни слышны шабуршащие звуки, как будто что-то рьяно упаковывается в очередные пакеты. Первым направляется туда отец, а за ним не отстаю и я.
– День добрый! – Гремит на всю небольшую квартиру голос отца, облокотившегося на дверной косяк, застав Макса повернутым спиной к себе. – А я вот решил на чашку чая в гости заскочить. Но вижу, меня не рады здесь принять.
Я успеваю подскочить и увидеть лицо Макса. Оно искривляется. В глазах только шок и испуг, они округляются настолько, что кажется, будто и лицо сейчас начнет расти в ширь, чтобы удержать глаза, вылезающие из орбит. Макс в полусогнутом состоянии с одной только повернутой назад головой смотрит на отца, на меня, на отца … не в силах пошевелиться. А может и придумывает план побега. Но, судя по всему, придумать ничего не удается. Макс поворачивается обратно, замирает и … как рванет к двери. С обеих сторон которой стою я и отец. Молодец, Макс! Хорошо придумал.
Глава 6
Отец ловит его за плечи, не пропуская вперед. Тогда Макс начинает махать руками и бодаться, отчего мне приходится чуть отойти. Вперед меня сразу же проходит человек из отцовской охраны и сворачивает нереализованного вора в не лучшей его подготовке.
– Отпусти! – Рычит Макс, опущенный на колени с вывернутыми назад руками, прямо в лицо моему отцу. А ведь когда-то я считала Макса умным …
– Отпущу, – усмехается отец, – прямо в руки полиции.
– Я ничего не сделал! Ань … – переводит взгляд он уже на меня, глупо надеясь на мою помощь. Видимо, Макс в этом поступке видит хоть какую-то логическую связь, изменив мне, а после пытаясь обчистить мой же дом. Увы, но для меня это потаенное знание скрыто. Я не настолько просветленная. – Ань, никакой полиции. Я ни в чем не виноват.
Но гипноз не работает. Его слова настолько сильно контрастируют с поступками, что от всей этой странности я лишь хмурюсь, и только одна предательская бровь ошарашено ползет вверх от происходящего. Руки собраны на груди, а ноги в полной боевой готовности – вдруг Макс вырвется и придется ловить беглеца. Хоть за мной и еще пара больших мужчин, готовых взять на себя удар, я не могу себе позволить расслабиться.
Впрочем, и Макс не теряет надежды. Он сверлит меня взглядом, будто даже не моргая. Если он таким образом пытается вымолить себе прощение, то пробивая во мне дыру, ничего не выйдет … Ох, ну не так это работает! Но, видимо, это понимают не все. Или Макс считает, что я ему еще и обязана? Виновата же в раскрытии измены именно я, а не он – сам активист и инициатор.
Из открытой двери моей квартиры слышатся жесткие шаги, поднимающихся вверх по лестнице людей. Наверняка, правоохранительные органы прибыли. И точно. В квартиру входит пара мужчин в служебной форме, они неуклюже перешагивают результат готовящегося побега Макса и подходят прямо к моей отцу, минуя всех остальных, в том числе и меня – собственника квартиры. Мужчины представляются, выставляя удостоверения вперед и выслушивая отца, излагающего все сухо и по фактам. Я бы так быстро и четко не смогла бы сформулировать суть всего произошедшего, но вот отец, с годами обучившийся этому умению, без труда справляется с задачей. И теперь мне даже кажется правильным свое решение позвонить ему. Это самое правильное решение возникшей проблемы. По крайне мере, в полицию я вряд ли додумалась бы позвонить, а увидев этот бардак, точно растерялась бы, позволив Максу убежать.
Кстати, Макс … Его уводят, держа крепко за руки, заведенные за спину. И все, следуя за полицейскими, выходят из моей квартиры. Я следую за всеми, пока не задавая никаких вопросов. Отец крепко захлопывает дверь и берет меня под руку.
– Мы сейчас едем в участок. Нужно написать заявление. – Шепчет он мне на ухо.
– Заявление? А точно надо? …
– Милая, это необходимо. Иначе, все это, – махает отец рукой вперед, указывая на стройную колонну перед нами, – было зря. К тому же, ты ведь не хочешь, чтобы этот человек мог спокойно приближаться к тебе?
– Не хочу … – Почему-то грусть охватывает меня. Все зашло слишком далеко.
– Нюсь, – переходит отец к козырям, называя меня, как в детстве, и зная про безотказность этой манипуляции, – ты ничего плохо не делаешь. Этого, – указывает он грубо и пренебрежительно на некогда мою любовь, – все равно не посадят. Может оставят на пару суток, но на более серьезное наказание не стоит рассчитывать. Зато в дальнейшем он не сможет подходить к тебе и тем более появляться в этой квартире. А если он все же окажется глупее, чем кажется, то придется понести уже настоящее наказание. Поняла меня?
Я одобрительно киваю, не видя никаких серьезных последствий заявления. Даже наоборот, скорее одни плюсы для меня. Макс побоится возвращаться, зная, что ему может грозить.
Отец сажает меня в свою машину, и мы вместе едем до ближайшего участка. Нас долго не держат, и только я ставлю подпись, тот же час оказываюсь свободна.
– Пообедаем? – Уже в который раз пытается заманить меня отец в свою ловушку. Сначала приглашает на обед, потом расписывает, какое будущее могло бы у меня быть, а затем переходит к более действенным мерам, не пренебрегая даже шантажом.
– Пап, давай не сегодня. Я устала, к тому же меня ждет долгая уборка.
– Я могу вызвать своего человека.
– Спасибо, но я свои вещи я хочу все же вернуть по местам сама.
– Ладно, – тяжело вздыхает отец, удивительно быстро принимая поражение, – тогда в следующий раз с тебя должок.
– Хорошо, – соглашаюсь я вполне искреннее, действительно изрядно подустав от насыщенности этого дня, даже улыбка невольно возникает на моем лице.
– Маме передам от тебя привет.
– Обязательно! Я на днях позвоню ей. Кстати, как она? Как ее здоровье?
– Да … нормально, – отмахивается отец. Меня одолевает чувство, будто что-то не так, и отец просто отмалчивается, но ничего я с этим поделать не могу. Если не говорит, то и не скажет, как бы слезно я ни молила об этом.
Отец подвозит меня до дома, довольный предложением, принятым мной. Целует на прощание в щеку и скрывается в темноте плохо освещенных улиц. Я, поднявшись на этаж, невольно бросаю взгляд на дверной замок. Нужно будет его сменить, вдруг у Макса остались ключи. И запираюсь на все замки и щеколды. Ощущение безопасности мне сейчас нужно как никогда.
Переодеваюсь, бережно раскидывая вещи по своим местам, затягиваю тугой пучок на голове и приступаю к делу. Ночь ждет меня долгой. А время бежит предательски быстро. Слишком скоро небо начинает светлеть, и даже появляются первые лучи уже не греющего солнца. Я только заканчиваю свою работу. Грязные вещи летят в корзину, а душ приносит облегчение. Струи воды расслабляют все мышцы, обнуляя вместе с тем мысли. У меня даже получается окончательно убедить себя в том, что все хорошо, а будет еще лучше. Переодеваюсь в чистую пижаму и наконец ухожу на сон. Так я думаю, пока не захожу в спальню. Макс не успел ничего здесь сделать. В этом я была уверена, но оказывается, он успел снять все постельное белье, перевернув матрас в спешке. Более того, одеяло жалобно выглядывает из продуктового пакета, явно маленького для габаритов всуваемого. Впихнуть невпихуемое – наиболее точное описание.
Пока я устраняю и внезапные последствия помутнения Макса, проходит весь сон. А часы показывают вполне рабочее время. Вот только хоть мне никуда и не нужно, организм противится данному факту, привыкнув к раннему, но невыносимо тяжелому подъему.
Договориться с собой не проблема. Да и время это можно потратить с пользой. Уже пора искать работу, а то за ту же коммуналку нечем будет платить.
Удобно устроившись на подушке и прикрывшись уютным одеялом, листаю вакансии на всех сайтах по подбору работы, о которых только я слышала. Ничего дельного! Либо работа неподходящая – продавец, грузчик, логист; либо зарплата мизерная. Секретарем идти вновь работать я не готова, хватило предыдущего опыта.
Так хочется пойти на попятную, признаться себе, что увольнение было всего лишь глупым капризом слабохарактерной девочки. Но это правильное решение. И не стоит в очередной раз принижать свои поступки и гасить амбиции. После безрезультатных поисков, все же откликаюсь на пару-тройку более или менее нейтральных вакансий. И погружаюсь в сладкий сон.
Всю «ночь» снятся кошмары, так что я постоянно просыпаюсь, пытаясь поймать связь с реальностью. Видя знакомые стены, засыпаю, вновь попадая в безумие. Продолжается это долго и даже успевает изрядно наскучить. На хорошую волну мирного сна настроиться не получается, так что я сдаюсь. А тем временем телефон издает писк, извещая о новом сообщении.
Глава 7
«Приглашение на собеседование» – горит ответ с одного из сайтов на весь экран телефона.
Глаза отказываются открываться, но тело машинально поднимается с постели. Пригласили – значит, надо идти. Не стоит так раскидываться предложениями. Сборы проходят на скорую руку, повседневный макияж и одежда серых тонов. Сдержанность лучше вызывающего внешнего вида. Перед выходом из дома смотрю адрес и прочитываю саму вакансию, напоминая самой себе, куда я вообще откликалась.
Это оказывается невзрачный детский центр. Что-то среднее между детским садом и детским домом. Состоит он из нескольких построек, фасады которых выглядят вполне неплохо. Но рано делать какие-либо выводы и ставить клеймо, зарекаясь о невозможности работы здесь.
Внутренний интерьер изобилует количеством детских рисунков на пошарканных оранжевых стенах. Ремонта здесь не было давно явно, но оно и понятно, ведь учреждение государственное. С другой стороны порой важнее люди, с которыми работаешь. Да и никто не зарекался о непременности принятия меня на работу.
Само собеседование проходит сумбурно. Директриса средних лет с постоянно дергающимся одним глазом попивает прозрачную воду в стакане, предварительно разбавив ее корвалолом, и прочитывает мое резюме при мне же, будто видит его впервые. Она вскользь задает сопутствующие вопросы, ответы на которые и так можно найти по тексту ниже. Не проверяют же меня на знание моего резюме? Или им просто все равно, кого брать, лишь бы только место было занято?
– Когда сможете выйти? – После небольшой паузы задается мне внезапный вопрос, логическая подводка к которому отсутствовала.
– Ну … через неделю могу. – Машинально выпаливаю я.
Это «через неделю» получается несколько спонтанно. Я пытаюсь представить в голове календарь, от неожиданности и вовсе забывая, какая дата сегодня и какой день недели был с утра. Но стресс не позволяет ничего визуализировать. И чтобы просто не выглядеть глупо, я говорю первое, что приходит на ум. И неделя – вполне безопасный срок. К тому же, будет время еще раз обдумать свое пока не решенное решение по поводу выхода на эту работу, сути которой мне так пока еще и не объяснили.
– Значит, можете выходить через две. У нас был вахтовый режим, – переходит женщина на хрип, обильно прокашливаясь, – так что ваше место освободится только через четырнадцать дней.
– Хорошо.
– Будете работать с детьми. Следить за их графиками и заполнять несложные таблички. Ничего сложного, да и дети у нас здесь неплохие. Они все временно проживают у нас, пока не подойдет время их суда. Там уже решается вернут детей в семью или нет. Но не переживайте, хулиганов у нас нет. Детей временно изымают из семей по разным причинам. А вам нужно будет просто за ними следить. Название должности связано с реабилитацией, но для нас проще и удобнее называть вас воспитателями.
– А психолог не требуется? У меня образование …
– Психолог? Ну да … – Утыкается женщина в бумаги. – Не беспокойтесь, потом будете работать психологом. Переведем вас. Просто сейчас очень нужны люди, которые смогут работать более … тесно … с детьми. Как только наберем еще пару человек, то непременно переведем вас на другую должность.
– Поняла вас, хорошо.
– Тогда собеседование окончено, проходите в соседний кабинет. Там вас оформят.
Кивая, выхожу из кабинета. Уже берут? Так сразу? Удивительно, что я вообще взяла с собой документы на всякий случай. Вот уж точно неожиданный поворот событий. Но почему бы и не попробовать. Такого опыта у меня еще не было, а по специальности работать я хотела изначально. Все начинается с малого, особенно с зарплаты. К тому же никто не отменял то, что мне может здесь понравиться.
В соседнем кабинете меня уже ждет полная женщина с проседью, укутанная в плед. Она делает копии всех моих документов и отправляет в следующий кабинет. И теперь я направляюсь в бухгалтерию. Но, только постучавшись в дверь, уже понимаю, что нечасто стану сюда заходить. Посреди кабинета вальяжно на стуле сидит вполне симпатичная женщина. Симпатичная … пока не начинает говорить. Изначально она настроена ко мне почему-то враждебно. Хабалисто отвечает на мои вопросы, касающиеся зарплаты и ее выплат, будто я уже провинилась и чем-то оказалась обязана. Лишнюю работу ей подкинула своим присутствием? Ну извините, работать иногда надо.
Передо мной падает листок, на котором нужно написать заявление. И в этот момент в кабинет лениво затекает женщина из кадров, от которой я только ушла.
– Что делать с деньгами? Нужно ставить забор, средства уже были выделены, – никак не стесняясь моего присутствия, начинает разговор только прибывшая, склонившись над бухгалтершей.
– А я че знаю что ли? Деньги разделили. Ждем нового пополнения бюджета. – Двусмысленно отвечает сидящая.
– А с газовой трубой что?
– Тоже ничего. Деньги кончились. Все поделили поровну. Если че, то свои я не отдам.
– Ну ладно, тогда будем ждать. В крайнем случае ответим, как в прошлый раз. – Задумчиво отвечает кадровичка и выходит из кабинета, бросая взгляд в мою сторону.
А я усердно сижу и пишу заявление. Меня эти внутренние разговоры не касаются. Голову откусывать мне не нужно за то, что невольно услышала этот диалог. Хотя он уже меня должен настерегать, здесь явно что-то нечисто и махинации присутствуют. Но пока оборонительная позиция с лицом «я ничего не знаю» – моя лучшая позиция. Разумеется, до тех пор, пока я не изучила всю эту кухню изнутри.
Молча отдаю заявление и выхожу. У меня есть две недели свободы и гарантия трудоустройства. Однако неплохо, но отпуск можно было себе устроить, прежде чем вновь искать тех, кому нужно подчиняться. Я вышла на работу в первый раз в девятнадцать лет. Сейчас мне двадцать четыре. И я ни разу не была в отпуске. Постоянно работала, а когда случалось увольнение, то скорее же искала замену. Отдыхать порой необходимо, но об этом я забываю вспоминать. Гонюсь за деньгами, которых много в моей семье. Пытаюсь реализоваться всеми способами, не понимая, чем вообще хочу заниматься по жизни. Я готова просто работать и надеяться, что однажды осознание придет само собой.
Погода не радует вновь. Ветер залетает под куртку, неприятно поглаживая спину. Легкая куртка оказалась некстати под рукой, за что сейчас и приходится расплачиваться. Но я же умная! Я молодец! Зная о прогнозах погоды, оделась так, будто мне нужно сейчас через половину города топать пешком. Это не меньше часа страданий, если не больше. Любое замедление шага, больше похожего на бег, рискует растянуть мой приход домой чуть ли не до вечера. Повторюсь, что я же умная. Хорошо, блин, придумала.
Вывески магазинной так и манят зайти, купить чего-то вкусного, но пустой карман призывает забыть о глупых фантазиях. Дыхание учащается, а ноги начинают изрядно уставать. Но я не сдаюсь. Если и страдать, то всегда до конца!
По мере приближения к дому, небо начинает хмуриться. И крупные капли падают на непокрытую голову. Отдельные капли быстро перерастают в ливень, а мокрые волосы путаются под порывами ветра и прилипают к лицу. Мгновенно темнеет, что не сбивает графика включения фонарей. И вот я вымокшая до нитки, дрожащая и обессилевшая залетаю по лестнице в квартиру. Куртка сразу же оказывается на полу, а ботинки, раскиданные по разным сторонам коридора, оставляют мокрые пятна грязи. Моя цель – горячий душ. И ничто не сможет меня остановить.
Полотенце в подмышку, в другой руке тапки, достижение цели так близко … Но раздается звонок телефона. Игнорировать? Разумеется! Но он повторяется. Телефон звонит вновь и вновь, пока наполняется ванна. Нервы сдают. И я, все еще продрогшая, трясущаяся от холода, копошусь в сумке, с которой стекает вода и из которой в первую очередь нужно было вытащить все вещи. Высыпаю все содержимое на пол. И вибрирующий телефон мгновенно попадает мне в руки. Шесть пропущенных. И все от одного человека. И вновь звонок с улыбающейся фотографией во всей экран и крупными буквами МАКС.
Глава 8
Я скидываю. Желания общаться никакого, особенно с ним. Сейчас приемлем только звонок по работе или от мамы. Кстати, нужно будет набрать ей и узнать, как дела.
Моя мама – лучшая женщина на свете. И, как принято, лучшим людям достаются жестокие испытания. Маму сократили на работе по неведомым причинам. Мы решили, что всеми виной оказалась конкуренция. Незадолго до этого, ее хотели повысить до начальника филиала известного банка, но спустя всего пару месяцев она оказалась под сокращением. А ее место заняла женщина, готовая идти по головам. И это не какой-то секрет, о намерениях той особы знали все, но никто не ожидал, что может так обернуться и зайти все слишком далеко. Но что случилось, то случилось. Мама одно время пыталась найти работу, но безуспешно. Возраст подходил к круглой дате, юбилей. Пятьдесят – не приговор. Но в банковскую сферу начали набирать молодых и симпатичных, чтобы эффективнее торговать лицом, а вместе с тем и услугами. И женщина в возрасте, хоть и с огромным опытом работы, уже никого не интересовала. Тогда мама плюнула на все, решив заняться своим здоровьем. Она давно откладывала это, занимаясь то воспитанием меня, то домашними хлопотами, то заботой о моем отце. А с тяжелой работой и вечными там изменениями и модернизациями сил на себя не оставалось и вовсе.
Как назло, именно в этот момент здоровье ее и подвело. У мамы появилась странная болезнь, название которой не мог придумать ни один врач, хотя пришлось покататься по многим больницам. Всевозможные анализы, узи, мрт … И в один момент выясняется, что же произошло с организмом.
Я ожидала любой исход, переживала, искала в интернете различные болезни, пытаясь сопоставить с ее симптомами. Я боялась худшего. И однажды я случайно узнала ее диагноз. Бабушка по секрету рассказала мне, но взяла слово, что при маме я буду молчать. Она слишком боялась ранить меня своим диагнозом. Рак третьей стадии. Неизлечимо. Метастазы от груди и до ног. Она вся светилась. В тот момент я буквально умерла морально. Рыдала всю ночь. Била стены. Кричала. Но это все было намного тише крика моей души. Ее буквально разрывало на клочья, которые взрывались в груди. Меня будто обивали раскаленным железом, вновь и вновь макая в этот чан. Сотни игл впивались в мое тело. Но я ничего не могла с этим поделать. Я могла кричать сколько угодно, но я была бессильна. И даже не имела возможности поговорить об этом с мамой, ведь если бы она узнала о том, что мне известно … Это сделало бы ей еще больнее. Я просто не могла поступить с ней так. Поэтому молча умирала внутри себя.
Пока маму врачи водили из кабинета в кабинет месяцами … я боялась именно такого исхода. Пыталась отговорить себя верить в это, убеждала себя, что надумываю лишнего. Но время шло, а рак, который никто не мог найти, скидывая все на скрытый аппендицит, разрастался и только укреплялся в организме. Я была так зла, рассержена. Я смогла за доли секунды возненавидеть за это весь мир. Я ненавидела даже себя.
Долгое лечение на время помогло. Но этого времени оказалось слишком мало. Рак вернулся. И сейчас вновь мама на лечении. Она стала выглядеть иначе. Потеряла много в весе, лицо осунулось, от рук остались одни кости с туго натянутой на них кожей. Теперь она может ходить только в платке на голове. Но ходить – это тоже слишком громко сказано. Мама передвигается медленно, периодически останавливается, хватаясь за что-то в качестве поддержки. Ее чудесный ласковый и мягкий голос превратился практически в шепот.
Самое ужасное, что мама понимает, что я знаю, что с ней происходит. Но все равно мы об этом не говорим. Да даже если бы и зашел разговор … Я бы не смогла. Просто не смогла бы спокойно, глядя ей в глаза, серьезно обсуждать ее истинной самочувствие. В итоге у нас все общение строится на отписках: "как дела?», «да нормально».
Возможно, болезнь мамы и стала решающей точкой моего переезда. Мне больно смотреть на нее, на ее состояние. Она же сама смотрит на меня виновато с угасающим огнем в глазах. Я не хочу отдаляться от нее, но происходит все именно так. И я больше всего боюсь, что однажды проснусь, а ее больше нет. И меня не будет рядом. Поэтому раз хотя бы в пару дней я звоню. Чтобы просто услышать ее голос, почувствовать ее тепло даже на расстоянии. Сказать ей, как сильно я ее люблю.
Мысли проносятся в голове, отзываясь физической болью в теле. Я изо всех сил стараюсь откинуть воспоминания в сторону. Вспоминаю … Душ. Я собиралась туда. Мне туда определенно надо.
Слезы, проступившие сами собой, я смахиваю в сторону, ведь нужно верить в лучшее, а не поддаваться плохим эмоциям. Телефон перевожу в беззвучный режим и откладываю в сторону. Свое драгоценное время на Макса я тратить не собираюсь. Момент и горячие струи воды стекают по моему телу, давая то самое необходимое расслабление. Нужно смыть с себя все плохие эмоции и настроиться на хорошую волну.
А какие хорошие эмоции без гениальных идей? Одна из таких щекотливо врывается в мои мысли и надежно укрепляет свои позиции. Так и зудит – нужно зарегистрироваться на сайте знакомств. Хуже уже точно не будет. После Макса любой романтический опыт будет не так плох.
И после выхода из душа телефон чудесным образом как-то сам попадает ко мне в руки. И я, завернутая в белоснежное полотенце, падаю на кровать, а пальцы, не внимая голосу разума, сами заполняют графы «имя, фамилия», «цель знакомства» и прочие гадости.
Дрема постепенно подступает. И я не хочу сопротивляться этому приятному и совершенно уместному сейчас чувству. Один глаз еще держится, пока второй настойчиво закрывается и не желает открываться. Полотенце летит на пол, а я последние силы трачу на поиск пижамы под подушкой и зарываюсь в одеяло. Хорошо. Тепло. Приятно.
Сладкие сны удаются. Просыпаюсь я бодрая, полная энергии и в прекрасном расположении духа. И пока кофемашина готовит для меня вкусный кофе, я вспоминаю о вчерашней небольшой шалости. Просто дурачество, баловство, но сайт знакомств так и манит проверить, нет ли никаких интересных предложений. Отношений я сейчас не ищу, но этот интерес … Любопытство под знаменем «а что будет дальше» берет верх. Возможно, таким образом я хочу просто поднять себе самооценку, понять, что кому-то такая, как я, будет интересна. Но этот факт меня никак не останавливает. Почему бы и не попробовать?
А страничка разрывается от сообщений. Конечно, я ожидала, что возможны вульгарные и даже неуместные комментарии в мою сторону, но в таком количестве … Благо, я умею игнорировать и не зацикливаться на похабщине. Вдруг толк и будет какой-то от этого сайта. И я перехожу к просмотру фотографий мужчин, предлагаемых мне этим сайтом.
Все оказываются какие-то не те. Я допускаю, что требования у меня высокие и планка задрана, но никто и не обязан соответствовать моим странным желаниям. Хотя одно фото выглядит презентабельно. Молодой парень в темных очках сидящий на лавке со стаканчиком кофе очень даже симпатичный.
«Ой, а что терять» – думаю я и смахиваю его фото в сторону одобрения.
Глава 9
Предвкушение серьезного дня тяжестью давит на все тело. Подходит момент выхода на новую работу. Две недели успели пролететь слишком быстро, а я и не успела понять, куда делось все это свободное время. Несколько раз я встретилась с подругой, съездила к родителям домой, отбиваясь от «предложений» работы в одной и компаний отца. Да в принципе и все. А куда ушло все остальное время? Вселенская тайна. Все эти две недели мне было так хорошо, что о Максе я и не вспоминала. Просто жила дальше, и это у меня прекрасно получалось. Больше и он мне не звонил, напоминая о своем существовании. Ах да, и замки я все-таки сменила. Легче как-то стало сразу на душе.
И вот стрелка настенных часов переваливает за полночь, а волнение не дает уснуть. Ранний подъем усиливает волнение. Я не имею права проспать в первый рабочий день! Я никогда не опаздываю, всегда собираюсь заранее, даже подготавливая вещи с вечера. К тому же отец мне отдал одну из своих машин. Простенькую, старенькую. Но на большее не согласилась бы уже я. В этом вопросе он мне успел хорошо изучить. Моя первая старушка киа, практически моя ровесница, ждет у подъезда, тоже ожидая своего первого по-настоящему рабочего дня.
Будильник разрывается. Последний из всех, что я поставила на утро! Так долго не удавалось уснуть, что я проворочалась пол ночи, а теперь расплачиваюсь за это. На скорую руку расчесываю ресницы черной тушью, накидываю одежду, лежащую на стуле и выскакиваю из подъезда заводить машину. И черт! Первая попытка – мимо. Вторая улетает туда же. Не заводится и все! Поддаваться эмоциям и начинать нервничать – не самое разумное в данной ситуации. Я выжидаю пару минут и вновь пробую. Раза с пятого машина наконец заводится. И я мчусь, рассекая полотно дороги. Быстрый разворот, в аккурат проезжающим навстречу машинам, обгон, поворот. Все мои предыдущие попытки осторожного вождения во дворах идут коту под хвост. Сегодня я настоящий гонщик, а мой соперник время. И я успеваю. По всем часам, по всем обстоятельствам и дорогам. Пока не выезжаю на злополучный перекресток, на котором и встреваю. Здесь образовывается серьезная пробка, которую никак нельзя было предугадать. Даже выезжая из дома раньше, я все равно бы здесь встала. И обхитрить саму жизнь не удалось.
Подъезжаю к работе я ровно в то время, когда должна была заступить. Хватаю сумку и выпрыгиваю из машины, бегу изо всех сил. А силуэт худощавой женщины виднеется на крыльце. Явно в ожидании меня.
– Доброе утро!
– Ну, пойдем, – пропевает она, оглядывая меня с ног до головы, и не здороваясь.
Дом внутри оказывается вполне приличным. Не сильно старый ремонт, несмотря на некоторую потертость стен и пожелтевшую краску, некогда белую. Ступеньки скрипят, возвещая о нашем приходе. Тот же час откуда-то выходят две уставшие женщины, продирая глаза. Волосы растрепаны, но в сочетании с темными кругами под глазами и растянутыми футболками поверх домашних штанов, непонятного кроя, все выглядит вполне гармонично.
– А это наши девочки. – Проводит женщина худой рукой впереди себя. – Пойдемте все на кухню. Здесь у нас есть все необходимое, – начинает она экскурсию с самой важной комнаты.
Здесь оказывается и холодильник, и микроволновка, и плита с полным комплектом кастрюль и сковородок, много чашек и столовых приборов. На стене возле столе висит новенький календарь, а на тумбочке кипит чайник.
Пока я осматриваюсь, заведующая выкладывает передо мной кипу бумаг, рассказывая, что и когда нужно заполнять. И я правда пытаюсь отложить в голове всю эту информацию. Но к этому еще раз придется вернуться позже.
– А может мы пойдем? – Недовольно перебивает одна из тех, чья вахта заканчивается.
– Да, а то устали за эти недели. Че стоим и стоим, отдохнуть уже хочется, поспать. – Поддерживает вторая, ставя руки по бокам.
– Конечно, девочки, можете идти, – ласково щебечет заведующая, – я сама все покажу.
