Страница 3 из 9
По крайней мере, так им было сказано.
***
Катерина, которая только начала нормально вспоминать своё прошлое, всегда хотела свободы. Она не могла просто сидеть в поместье, а старалась исследовать каждый закоулочек. Её любимым местом была небольшая комната для прислуги, где она пряталась под кроватью и играла с игрушками. А под досками в полу хранила свои находки, дневник и прочие сокровища, которые было весьма сложно содержать втайне от обитателей дома.
Вторым любимым местом Катерины был чердак. После комнаты, в которой ей приходилось бывать, где Чёрный Человек и Молчалин пытались научить девочку пользоваться способностями, а молнии, что срывались с её рук, причиняли боль только ей, она убегала плакать на чердак. Вскоре она поняла, что под крышей можно пролезть практически куда угодно и слушать разговоры обитателей дома.
В тот день она не могла не услышать и то, как после ухода Настасьи и Германна поспешно стал собираться куда-то Герасим, который никогда не покидал дома. Девочка почувствовала неладное. И бросилась по улицам города в поисках этого места.
***
Андрею не составило труда проникнуть в музей. Деревянные двери сами впустили его по одному жесту руки. Убедившись, что здание никто толком не охраняет, князь поспешил в подвалы.
Было темно. Андрей достал небольшую керосиновую лампу, припасённую заранее, зажёг и направился внутрь подземелий. Высокие кирпичные своды даже немного пугали своей монументальностью.
Андрей был наготове. Он понимал, что от создателя ожерелья можно ожидать чего угодно. Именно поэтому мужчина отправился один. На случай, если после применения сил ему станет плохо, он оставил письмо, в котором написал, где его искать.
***
Германн и Настасья Филипповна поднимались по лестнице из архива, когда вдруг заметили в глубине коридора огонёк. Настя отодвинула Германна в сторону и щёлкнула пальцами. В её ладони заплясало синее пламя.
– Охрана? – предположил Германн.
Женщина покачала головой, после чего бросилась в коридор.
– Настя, стой, куда ты?! – Германн на ходу вытащил колоду карт, которые засветились в его руках.
***
Крик Германна разрушил всю конспирацию, и Болконский понял, что он здесь не один. Он разбил лампу, пламя разгорелось ярче. Затем Андрей коснулся ладонью земли, и оттуда тут же вырвались тонкие побеги, которые охватил пожар. Однако огненная стена не могла остановить Настасью Филипповну. Та взмахнула руками, и пламя в несколько мгновений обуглило все ветки и, лишённое пищи, угасло. Коридор погрузился во мрак.
– Эй, покажись! – властно позвала женщина.
Болконский понял, что бежать не имеет смысла. Вместо этого он прислонился к стене и стал ждать.
Вскоре два небольших источника света, возникших на противоположном конце коридора, приблизились и оказались языками пламени, объявшими кисти рук молодой темноволосой женщины с красивым и решительным, но желчным лицом. В свете этого пламени князь и незнакомка наконец увидели друг друга.
– Я не планирую драться с женщиной, – сказал Андрей. – Мы можем поговорить.
К Настасье подбежал Германн.
– Да это, никак, сам князь Болконский, – улыбнулся мужчина, разглядывая Андрея. – Давно не виделись. Ты мне пальто испортил своими сорняками.
– Полагаю, новое тебе не нужно.
– Андрюха, пригнись! – вдруг раздался крик позади князя. Не успел тот спохватиться, как из тьмы прямо на Германна и Настасью бросился огромный бурый медведь.
– Володя, не надо! – Андрей кинулся оттаскивать своего друга, параллельно быстро создавая древесную стену между ним и потенциальными неприятелями.
Настасья собиралась прямо на месте спалить шкуру животного, но в этот момент по коридору разнёсся знакомый детский голос:
– Это ловушка! Бегите к выходу, все бегите сюда!
В выборе «сражаться или бежать» Германн однозначно выбрал бежать и бросился к лестнице. То же самое сделала и Настасья, но вдруг стены задрожали, и пыль поднялась клубами с земли.
***
Настасья открыла глаза в душном, заваленном камнями коридоре. Всё тело болело. Она щёлкнула пальцами, и в её руке вновь появился огонёк, осветивший кромешную тьму. Рядом лежала Катерина, в качестве подушки она использовала лапу огромного медведя. Поблизости Андрей перевязывал ногу Германну.
– А будут какие-то объяснения? – сипло поинтересовалась женщина.
Катерина тоже начала приходить в себя. Спросонья она не понимала, где они находятся.
– Я хотела предупредить, но не успела... – виновато пробормотала девочка.
– О чём? – мягко поинтересовалась Настасья Филипповна.
– Это ловушка, – заключил Андрей. – Вы оказались здесь в поисках документов, Володя получил моё письмо, что я иду сражаться с пособниками Барыни. Меня позвал сюда якобы создатель ожерелья. А на деле...
– Мы должны были все умереть под завалами, – закончила девочка.
– Или перебить друг друга, – добавил Дубровский.
– Вы уже обсудили, кому и зачем это нужно? – спросила женщина.
– Очевидно, что мы попали в опалу, и от нас решили избавиться, – хмыкнул Германн. – Вот их руками.
Дубровский аккуратно почесал лапой медвежью морду.
– А нас зачем? Допустим, вы бы избавились от нас... Что будет с нашими мирами, если мы умрём в этом? – спросил Дубровский.
– Ничего хорошего! – уверенно сказал Германн. В его голове вся картинка сложилась. И таинственное предупреждение в телеграмме идеально дополняло эту версию. – Убивать мы здесь друг друга не будем. Попробуем выбраться. Настя и Катя первые, остальные будут прикрывать.
– Кому нужны наши смерти? – раздражённо вопросила Настасья Филипповна, освещая всё подземелье огнём.
– Это часть какого-то действа, – прошептала Катерина. – Я за ним наблюдала всё это время. Он не такой, как мы. Зачем ему нужно ожерелье?
– Ему? – не понял Андрей.
– Чёрный Человек. Он призывает некоторых из нас. Он делает больно. Он заставляет нас служить Барыне, – сбивчиво пояснила девочка.
– Нет, ребёнок, подожди... Нас призывают жемчужины, – растерянно проговорил князь.
– Да. Рукопись. Камень. Призыватель. Знаю, – кивнула девочка.
– Жемчужин всё больше. Героев всё больше, – добавил Германн. – Кто-то хочет домой, кто-то нет; кто-то хочет изменить прошлое, кто-то нет. Готовые противоречия, и писать лишнее не нужно.
– Остаётся только начать эту войну... – прошептал Андрей. – Мы должны предупредить! Германн, обопрись на Володю, будем пытаться выбираться. Нет уж, никто никого убивать здесь не станет!.. Неизвестно, чем это закончится...
Андрей ударил кулаком по земле, и оттуда вырвалось несколько корней, пытаясь разбить завал.
– Я не смогу сжечь тут всё. Мы задохнёмся, – сказала Настасья.
– Спокойно. Выберемся, – не теряя хладнокровия, успокаивал всех Андрей.
– Потрясающая уверенность, – раздался пустой и насмешливый голос Чёрного Человека. Его тень была на каждой стене. Он был повсюду и нигде.
– Мы в ловушке, – прошептала Настасья Филипповна.
Катерина впилась маленькими ручками в подол платья женщины.
– Как давно я хотел начистить тебе твою картонную морду, – выругался Германн.
– Герасим, тут предатели. Разберись с ними, – скомандовал Чёрный Человек.
В следующий момент завал разлетелся в кирпичную крошку. В проходе, отделявшем всю компанию от выхода, стоял огромный мужчина. Его глаза были совершенно пусты.
– Мы задержим его, а вы бегите! – крикнул Дубровский девушкам и бросился на мужчину.
– Не убивай его! – крикнул Германн. – Скрутим и потом разберёмся.
Воспользовавшись суматохой, Настасья и Катерина прошмыгнули мимо сражающихся и бросились по коридору.
– Надо помочь им! Нельзя дать им умирать! – воскликнула Катерина, замедляясь.
– Мы не можем. Слушай меня. Не смей возвращаться. Бежим! Нельзя никого убивать. Он хочет, чтобы мы убили здесь друг друга. Этого нельзя делать, даже если захочется мстить. Бежим, Катюша, бежим!
С этими словами Настасья Филипповна потянула Катерину к выходу.
***
По всему коридору разнёсся медвежий рык, громкий мужской крик, треск, и всё стихло.
Дубровский лежал на тёплой от крови земле. Герасиму потребовался один сильный удар, чтобы буквально превратить в кровавое месиво все его внутренности. Владимиру казалось, что в него попало пушечное ядро. Да и зрелище было примерно такое же. Только сам мужчина уже ничего не мог видеть.
– Да что ты за тварь такая... – слабо прохрипел Владимир. У него уже не было сил обернуться снова человеком.
Среди ветвей, созданных Андреем, наколотый, словно бабочка на булавки, теперь висел Германн. Он не шевелился. Смерть наступила мгновенно.
По полу ползал сам князь Андрей. Он ничего не видел. Расправившись с Дубровским, покорная кукла Чёрного Человека прижала мужчину к земле и выдавила ему глаза. Андрей отбивался, как мог: из последних сил он создал острые ветви, которые пронзили насквозь всех. Его. Германна. Володю. Герасима.
Только, в отличие от всех, Герасиму это не причинило никакого вреда.
Расправившись с мужчинами, он двинулся дальше по коридору.
***
Коридор казался бесконечным. Настя и Катерина блуждали по нему и понимали, что это не что иное, как наваждение, которое нужно было преодолеть, но ни огонь, ни яркие молнии не могли прогнать морок.
– А из тебя бы получилась хорошая мама. Ты мне мою напомнила, – тихо сказала Катерина. Фраза эта была совсем не к месту, совсем наивна, произнесена так искренне и совершенно обречённо.
Настасья Филипповна, которая успела привязаться к девочке, хотя сама не верила, что способна хоть к кому-то в этом мире относиться с теплотой, чуть не расплакалась.
– Выберемся – буду тебе мамой, – твёрдо сказала она.
– Вы, правда, думали, что можно убить меня или Герасима? – вновь засмеялся, появляясь из тени, Чёрный Человек. – Скоро вы присоединитесь к остальным.
Настасья собрала все силы и метнула столп пламени по коридору. За ней и Катерина послала электрический разряд такой силы, что во всём центре города погасли уличные фонари.
Но на Чёрном Человеке не было ни царапины.
– Я даже не буду предлагать вам вернуться. Я призову новых. И ещё. И ещё. Более покорных. Которые будут делать, что я говорю. Дружить с теми, с кем я скажу. Убивать тех, кого я скажу.
– Сукин ты сын! – выругалась Настасья Филипповна. – Но зачем тебе нужно, чтобы мы убивали друг друга?!
Чёрный Человек достал из-за пазухи белую шкатулку и поставил её на пол. Крышка приподнялась. Из шкатулки наружу вылезли несколько чёрных рук. Они трогали землю, стены, словно пытаясь что-то нащупать. А затем запульсировали, и на каждой руке стали проявляться глаза.
– Им пора навестить этот мир, – оскалил зубы Чёрный Человек. – А без ваших смертей им трудно сюда проникнуть. Несколько там, несколько тут, несколько ещё где-нибудь... Прошлой войны было мало. Нужна сцена побольше.
Катерина и Настасья Филипповна не знали, что за твари наблюдают за ними из шкатулки, но были уверены: их нужно остановить. Или хотя бы не дать ещё большему количеству прорваться сюда.
– Тогда обойдёшься без актёров, – жёстко сказала Настасья Филипповна, выставляя между ними с Катериной и Чёрным Человеком плотную стену огня.
Она посмотрела на малютку. Та кивнула.
– Не мы, так кто-нибудь другой однажды всё поймёт, – всхлипывая, сказала Катерина.
А затем девочка крепко сжала руку Настасьи, и они шагнули в огонь.
***
Был летний воскресный полдень. Солоха сидела на небольшой кухне квартиры Книжных Червей. С момента смерти Андрея и Володи прошло одиннадцать лет. Наташа так и не смирилась. Пьер тоже хотел мести. Сколько бы они не пытались найти Барыню или кого-то из её свиты – ничего не получалось. Их словно и след простыл. (Книжным Червям было невдомёк, что год назад Барыня, Герасим и Павел Петрович в спешке покинули СССР и переехали в Швейцарию, а поисками жемчужин и войной с самими Червями занимались те немногие, кто решил остаться).
Солоха понимала, что вместо поиска жемчужин, вместо защиты авторов они который год занимались совсем не тем. Авторы умирали. Жемчужин удалось собрать не больше десятка. Им постоянно приходилось сражаться со слугами Барыни не на жизнь, а на смерть. Они все хотели мести. Самой Солохе хотелось бы верить, что, собрав всё ожерелье, можно будет попросить его создателя всё исправить. Будь он бог или дьявол, ему бы было по силам всё исправить... перечеркнуть этот лист взаимной ненависти и жажды мести, которой жили они, книжные создания.
Её думы прервал звук из громкоговорителей, который раздался на всю улицу:
«Внимание! Говорит Москва! Говорит Москва! Заявление Советского правительства. Граждане и гражданки Советского Союза! Сегодня, двадцать второго июня, в четыре часа утра, без объявления войны германские войска напали на нашу страну...»
Глава 32
Родион вышел из поезда и закурил. Хоть начало октября в Екатеринбурге было дождливым и холодным, Раскольников любил Урал. В конце концов, именно здесь он начал свою новую жизнь. С 2013 года, когда Родион познакомился с Книжными Червями, он не возвращался в эти места. Он знал, что не сможет бороться с мыслями о том, что, не отправься он тогда в Северную столицу России, возможно, Сонечка была бы жива и они встретились бы позднее при лучшем стечении обстоятельств.
До улицы Бажова, где жил старый товарищ Раскольникова, Родион решил пойти пешком: поздороваться с любимой набережной, подышать тяжёлым уральским воздухом...
Впервые за долгое время Раскольников смог побыть один. Последние четыре месяца, по ощущениям молодого человека, тянулись, будто год. С момента гибели Остапа Книжных Червей преследовала череда неудач. Смерть той девочки – Виолетты – не прошла для них безболезненно. Под подозрением оказались трое: Мэл, Онегин, Владимир. И все трое как сквозь землю провалились. Маргарита, Чацкий и Тёркин бывали на допросах в последнее время чаще, чем дома, а вместе с ними и сам Раскольников, знакомый с судебной системой и единственный, кто на данный момент мог хоть как-то «разруливать» ситуацию юридически, ведь Марго, после увольнения из ФСБ, стёрла память всем бывшим коллегам.
Но никак нельзя было «разрулить» насильственную смерть Виолетты и пропажу Мэл. Полицию крайне заинтересовал случай с избиением Маши, в котором участвовала Ви. Мотив мести был налицо. А, судя по телу, месть эта совершалась группой лиц. Онегин и Мэл оказались в федеральном розыске. Попал ли туда Ленский, невозможно было проверить, так как никто не знал, под своими ли настоящим именем и фамилией он жил.
