Яна Кольт "Индекс цитирования"

Хотя какая разница, чем я потом займусь, мне уже сейчас до чертиков надоело быть его девочкой для битья.

Три года назад я защитила кандидатскую диссертацию по психологии – могла бы и раньше, если бы предыдущую не присвоил себе мой муж.

Бывший муж.

И это была еще одна причина среди тысячи поводов развестись.

Да, Лада, это верное решение – ты просто берешь с банкета заслуженную бутылочку ледяного шампанского, заказываешь в номер клубнику и личи, выходишь на террасу и наслаждаешься видом лунной дорожки на Черном море.

Выключаешь телефон, чтоб Василевский не испортил этот роскошный ночной ужин-побег на террасе.

Ты это заслужила, хватит бездарно тратить свою жизнь на этого мудака. Все, это твоя сказка.

И как только часы пробьют полночь – ты свободна!

Это неожиданное решение кружит голову, придает силы и заставляет с удвоенной энергией готовиться к церемонии вручения.

Я мысленно предвкушаю ощущения в своих руках от ледяной и запотевшей трофейной бутылочки, язык приятно щиплют пузырьки шампанского, а во рту уже тает сладкая клубника.

Или кусочки личи.

Пусть для Василевского это – очередной старт, а по мне это увольнение – свобода и новая жизнь.

Какая именно – буду решать уже потом, а пока все мои мысли сосредотачиваются на том, чтоб на своем последнем балу выглядеть ослепительно.

Благо, сейчас все возможности для этого имеются.

Глава 9.

Несмотря на то, что до официального открытия церемонии вручения премии «Планета Науки» остается около часа, нетерпеливая и нервозная публика уже начала собираться.

В летнем амфитеатре «Гранд Леона» для проведения помпезной церемонии, казалось, было предусмотрено все.

Пафос зашкаливает и видно, что организаторы премии всеми силами хотят походить на голливудский «Оскар» – отчасти им это удается.

Здесь есть практически все: и красная ковровая дорожка от фотозоны до сцены, и столики с напитками и фруктами, и даже небольшой оркестр.

Но пока музыканты только разыгрываются и настраивают свои инструменты, а официанты бесшумно разливают шампанское по бокалам и расставляют бутылочки с минеральной водой.

Несмотря на то, что я с самого утра ничего не ела, голода я не ощущаю.

Тешит мысль о том, что вечером меня ждет заслуженная клубника и личи прямо в номере.

А вот жажда сильная и видимо это все – от нервов.

Мне еще предстоит непростой разговор с Василевским, он как всегда бросит мне в след пару ядовитых реплик и попытается заставить меня почувствовать себя предательницей.

Ну что ж, значит так тому и быть, решаю я и начинаю искать свое место в зале.

Все строго по пригласительным билетам – случайной публики здесь нет и быть не может.

Научный бомонд сегодня – здесь.

Причем – весь, не только со всей нашей Необъятной, но и из других стран тоже. Полтора десятка номинаций и конечно же, главная призовая тройка с наиболее лакомыми призами. Нет, даже не призами, а именно перспективами.

То, что мы будем в тройке и скорее всего – первыми, сомнений не вызывало еще вчера.

Но чем ближе к началу церемонии, тем сильнее нервозность.

Василевский эффектно показывается у входа и уверенно идет к фотозоне, где его уже поджидает какой-то репортер.

Ну что ж, сейчас мой бывший муж – в своей стихии.

В отличие от меня, держаться на публике он не просто умеет – он любит публичность и эта любовь взаимна.

Ванино место будет пустовать и прямо сейчас Василевскому знать об этом совершенно не обязательно – я не хочу портить себе настроение.

Буду до последнего делать вид, что не в курсе. Понимаю, что это малодушно, но за год работы с «Хроносом» у меня накопилась дикая усталость.

Я на последних капельках сил просто тихонечко ползу к своему финишу.

Осталось продержаться всего несколько часов, Лада, ты выдержишь.

Начало церемонии, как обычно в таких случаях, начинается с пустой светской болтовни двух ведущих, не самых интересных шуток и рекламы спонсоров мероприятия.

Оркестр играет что-то помпезное, слегка напоминающее вариации на марши или гимны.

Я дежурно улыбаюсь – нас фотографируют – я делаю вид, что не замечаю фотообъективов, нацеленных и на меня в том числе.

Хотя конечно же – не на меня, не больно-то я и нужна этим досужим репортерам.

Рядом со мной сидит сам Алексей «Хронос» Василевский – негласно признанный фаворит церемонии этого года.

И даже я не могу не признать, что в своем новом смокинге а-ля Джеймс Бонд он откровенно элегантен и привлекателен.

Этот мужчина всегда готов к своей победе.

Ничего не могу с собой поделать – красивых мужчин я всегда инстинктивно «пробую» на запах. Это моя маленькая слабость. Вдыхаю аромат парфюма Василевского – он и в этом идеален полностью.

Морской запах с легкой ноткой цитруса и какого-то тропического цветка – свежо, дорого и безжизненно.

Так пахнет чужой мужчина и я радуюсь от мысли о том, что нас с ним уже давно связывают исключительно деловые отношения – доверительные, но и напряженные.

– Лада, где Ваня, что он себе позволяет, – тихо, почти сквозь зубы шипит Василевский, не меняя дежурно-улыбчивого выражения лица.

– Он только что прислал смс, он сейчас в аэропорту, у него супругу в реанимацию переводят, – так же не меняя выражения лица, тихонечко шепчу я.

Для таких вестей никогда не бывает удачного времени, но все же лучше сказать об этом сейчас, чем пару часов назад.

Сейчас Василевский гарантированно не устроит скандал. А потом уже это будет не важно.

Премия, победа, фуршет, интервью для СМИ…

Слышу, как Василевский неодобрительно хмыкает.

Ну что ж, по крайней мере он уже в курсе и я почти физически ощущаю, как внутри меня резко падает градус напряжения.

И краем глаза замечаю то, что никак не укладывается в мое представление о том, как себя должен вести Леша «Хронос», когда с минуты на минуту нас должны вызвать на сцену.

Что за чертовщина, он кому-то набирает сообщение в телефоне? Это значит только одно – случилось что-то серьезное, так как этот телефон у него с собой только для экстренной связи.

Внезапно лицо Василевского бледнеет и он отрывисто шепчет мне:

– Жди меня, я сейчас, мне надо срочно выйти.

Пока я лихорадочно соображаю, куда и главное – надолго ли – так некстати, почти бегом, направился Василевский, слышу как ведущие радостно объявляют призера, получившего третье место.

Это значит, нам осталось ждать максимум десять минут.

Что здесь, черт побери, вообще происходит?

Наверное со стороны это выглядит немного комичным – точная копия киношного Бонда, слегка пригнувшись, бежит к выходу.

Фоторепортеры провожают его вспышками камер и все это – вместо того, чтоб снимать пару ученых, уже поднимающихся на сцену за бронзовой статуэткой «Планеты Науки».

Я решаю подождать пять минут, малодушно надеясь на то, что Василевский вот-вот снова займет свое место.

К счастью, бронзовые призеры разводят на сцене такую долгую речь, что у нас точно есть еще минут десять-пятнадцать в запасе.

Мысленно молюсь о том, чтоб обладатели второго места так же муторно и обстоятельно рассказывали о своих успехах и благодарили всех сопричастных к победе.

И да – пусть, пожалуйста, это будем не мы.

Каждая секунда тянется, как резиновая и я понимаю, что в таком диком напряжении не протяну и пяти минут.

Ну уж нет, Леша, ты не испортишь мне запланированное увольнение.

Сегодня я беру все в свои руки и сейчас все пойдет именно так, как и должно – по плану.

Я вскакиваю со своего кресла и так же бегу к выходу под вспышки фотообъективов.

Уже не по плану, Лада, ведь через несколько минут тебе нужно идти совершенно в другом направлении.

Но для этого надо вернуть Василевского.

К моему ужасу, у входа в летний театр его нет. Я оглядываюсь по сторонам и ощущаю мерзкий холодок, крадущийся по спине – я ведь даже приблизительного понятия не имею, куда он мог направиться.

Судорожно пытаюсь набрать его номер телефона.

– Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.

Глава 10.

Мерзкое чувство, как будто проваливаешься в дурной сон и одновременно понимаешь, что все это происходит в реальности, на самом деле.

В другой ситуации я бы еще долго пялилась на бесполезный телефон, но сейчас мозг работает с бешеной скоростью.

Бегу что есть сил ко входу в отель – если Василевский куда-то пошел, то высока вероятность того, что он может быть у себя в номере.

Зачем ему туда приспичило за пятнадцать минут до вручения премии – разберемся потом, сейчас главное его найти.

В висках пульсирует какая-то дьявольская смесь тарантеллы и джиги.

Всего три сотни метров разделяют отель и летний зрительный зал, но мне они кажутся сейчас огромной дистанцией.

Лифт.

Третий этаж.

Холл с мягким ворсистым ковром ведет прямо в президентский люкс –единственный номер на этаже в этом крыле. Василевский мог запросто снять номер попроще, не менее комфортный.

Но нарочитая пафосность не позволяет жить спокойно в полулюксе или даже в обычном люксе. Выпендриваться надо обязательно.

Дверь заперта, но у меня есть дубликат ключа.

Нет времени даже сообразить, что раз дверь заперта – Василевского может в номере и не быть.

Каким-то внутренним чутьем я понимаю, что мне нужно оказаться внутри.

Пальцы дрожат, я не могу попасть в замочную скважину с первого раза, ключ застревает, но все же проворачивается в замке.

Я вбегаю в номер и понимаю, как оно бывает, когда земля уходит из-под ног.

Сейчас я испытываю именно это абсурдное ощущение.

Прямо передо мной, на огромной кровати лежит Василевский.

Рядом с ним валяется пустой стакан, вокруг темнеет пятно от пролитой жидкости и рассыпано несколько белых таблеток на темно-синем покрывале.

Бросаюсь к нему. Холодный, пульса нет.