Страница 3 из 5
Глава 3
Поэтому я прикладываюсь обеими руками в браслетах к голове молодого полицейского с добавлением маны, он здорово бьется головой о стекло задней двери и сползает под сидение.
Я его запихиваю туда сам, направляя своими руками, но больше занимаюсь кобурой, которая как раз с моей стороны расположена на его поясе. Расстегиваю ее и вытаскиваю за рукоять большой солидный пистолет, наверно, какую-нибудь настоящую Беретту.
Водитель отвлекся в этот момент на дорогу и не сразу понял, что в его машине уже случилось коварное нападение на властные структуры при исполнении ими своих служебных обязанностей.
Впрочем, все уже неважно, даже если бы он все сразу понял, тогда у него оставался бы только единственный шанс мне помешать — пустить машину с обрыва, чтобы предотвратить захват экипажа патрульной машины.
Ценой собственной и своего напарника гибели, так что явно не тот вариант, на который соблазнится водитель мужественной внешности. У него кобура подвешена тоже с моей стороны, поэтому вытащить оружие для него так же сложно при моем ожидаемом сопротивлении.
«Черт, опять такой же экипаж и тоже самое насилие над представителями власти меня неотвратимо ждет. Все повторяется в этих мирах, ничего не меняется в жизни для слишком приметного бродяги опять же без всяких документов в кармане», — усмехаюсь я.
Тогда я смахивал на бомжа своей одеждой, шевелюрой и бородой, теперь еще больше выделяюсь здесь славянским лицом и полным отсутствием документов.
А когда водитель попробовал развернуться, чтобы вмешаться в происходящее, дуло пистолета уже смотрит ему в голову, сам я снимаю оружие с предохранителя. Затвор передернуть в наручниках не смогу, но подобного мне и не требуется для солидности.
Мужик послушно снимает только что опущенную вниз руку с кобуры и выполняет мою команду: — Стоп!
Да, первым делом нужно остановиться, несущаяся вдоль обрывистых берегов Риони машина без внимательного управления меня немного нервирует. Мы паркуемся на краю дороги, я сразу протягиваю руки с пистолетом к водителю, нетерпеливо вжимая ствол ему под ребра.
Потом киваю на наручники, водитель пытается тянуть время, медленно шаря по карманам форменной куртки, чтобы найти ключ. Приходится поднять пистолет и приставить ему к глазу, конкретно так намекая, что следует поторопиться изо всех сил. Пока его мозгами не забрызгало все боковое стекло.
Он, наверно, сейчас на помощь своего напарника рассчитывает, не понимает до сих пор, как я со скованными руками смог его так сильно приложить о дверь.
Да, вообще-то подобное нападение здорово неудобно делать, притом еще сидя боком в узости заднего сидения, но наличие у меня маны легко решает вопрос с перевыполнением плана по силе удара.
«Парень еще минут десять точно в отрубе пробудет», — как я ощущаю его сознание.
Поэтому приходится водителю все же найти ключ от браслетов и снять их с меня.
Мимо проезжает пара машин, но водители не останавливаются, чтобы спросить, не нужна ли служивым помощь. Из чего следует, что полицейские точно не местные мужики, приехали из Амбролаури, как минимум. Или просто патрулировали местность где-то недалеко, именно поэтому оказались здесь первыми по сигналу, что в Они появился чужой и подозрительный товарищ.
«Ничего, теперь окажутся первыми жертвами непонятного мужчины со сверхспособностями», — весело хмыкаю я.
Хоть какое-то яркое приключение за последние скучные дни, пока я добирался до Кутаиси, потом до Храма и проводил время в нем.
Я сильно перегибаюсь вперед с заднего сидения, цепляю один из браслетов на левую руку водителя, фиксирую вторую половину на руле. Потом вытаскиваю уже у него похожий пистолет из кобуры, перерезаю кожаный ремешок вытащенным из моего кармана маленьким плоским ножиком.
— Назад! Давай назад! Цурюк! Бэк! Бэк! — я показываю рукой, чтобы водитель развернул машину и ехал обратно в Они.
Заодно отдаю приказы на всех мне известных языках. Сатумский корли и черноземельское наречие, понятное дело, не использую. Как уже плохо сохранившийся в памяти язык королевства Коляндия.
Ему приходится сделать разворот, катнувшись вперед-назад в три приема в узком месте горной дороги. Пока я убираю себе за спину рюкзак, кладу на заднее сидение пистолеты и вытаскиваю из кармашка на ремне молодого полицейского такие же точно наручники. После чего без труда заворачиваю ему руки за спину и цепляю их.
«Ну, вот, все неплохо зафиксированы, уже не смогут мне активно сопротивляться или попробовать убежать, теперь можно подумать немного в спокойной обстановке», — констатирую я.
Что мне вообще делать дальше? В сложившейся в данный момент времени довольно теплой компании?
Ехать дальше в Кутаиси и Ткибули точно нет смысла, как мне настойчиво кажется. Расспросить своих пленников про текущую обстановку в стране я тоже не могу, у нас с нами установлен конкретный, полный режим молчания и непонимания друг друга.
Задаю взрослому мужику несколько вопросов на русском, но он только непонимающе трясет головой. Значит, он в школе русский не учил. Еще означает, что Российская Империя здесь не самая главная уже лет тридцать точно.
«Поэтому мне или сразу придется вернуться в Храм, или прокатиться в сторону Южной Осетии, чтобы разобраться там с ситуацией на месте. Если здесь русским людям первым делом без слов одевают наручники, и никто вообще ни одного слова не понимает на нашем великом языке Пушкина, Онегина и его Татьяны, тогда все наглядно означает — они давно уже живут своей отдельной республикой и русский в школе точно не изучают», — понятно мне.
А с Россией явно имеются какие-то серьезные проблемы или терки постоянные. И случилось такое, скорее всего, опять из-за той же Осетии или Абхазии. Что когда-то произошло в моем времени, теперь тоже самое, наверняка, вышло и здесь.
И еще англосаксонские темы всякие процветают в одной маленькой, но очень гордой республике, чтобы у Российской Империи по кругу имелись радикально и недоброжелательно настроенные национальные элиты.
Поэтому мне требуется быстро смотаться до южноосетинской границы и немного в том районе осмотреться. Если там продолжается та же Военно-Осетинская дорога без всяких КПП, то власть здесь везде одна, в той же Южной Осетии меня ничего особо хорошего не ждет.
Тогда появляется другой вопрос — стоит ли ехать в Северную Осетию и как миновать перевал с тоннелем? Через горы можно пройти, я такое знаю в теории, только не очень хочу сейчас сразу туда отправляться. Все необходимое для перехода по снежным вершинам осталось у меня в Храме. Еще забрать данное имущество довольно сложно сейчас.
Можно, конечно, спрятать машину в спецрасцветке в кустах, моих пленников поднять повыше и привязать к деревьям, тем более с наручниками подобное устроить совсем просто. Сгонять в Храм, забрать теплый горнолыжный костюм, снегоступы и все такое прочее имущество. Потом вернуться, отвязать бедолаг и снова попробовать на их же машине добраться до перевала над Рокским тоннелем, если он сейчас, конечно, есть в этом мире.
Только времени на все подобные хлопоты уйдет часов десять, за это время хватятся пропавшего патрульного экипажа с арестованным незнакомцем, все дороги здесь обязательно перекроют. Придется прорываться под пулями, тогда вряд ли вообще получится уйти без жертв.
Так что я не думаю пока про данный сложный вариант, а решаю поступить, как можно проще.
Пока у меня есть свой личный автомобиль под задницей и правильно зафиксированный экипаж, да еще их оружие — пара Беретт с четырьмя магазинами тоже при мне. Никто не должен мешаться у нас на пути, вопрос сейчас стоит только один — как охраняется здесь граница с Южной Осетией?
Если так же, как в моем времени, то есть никак — тогда я спокойно уйду на ту сторону.
Если есть настоящая граница с охраной — тогда тоже уйду на ту сторону. Немного пошумлю, но не сидеть же мне еще целый месяц безвылазно в Храме.
Могу уйти, могу остаться. Тогда мне нужно посетить пару продуктовых лавок в Они, закупиться едой под завязку и отсидеть в Храме хотя бы месяц. Подобное ожидание очень скучное дело, но вполне возможное для меня.
«Нет уж, так помирать со скуки я не согласен вообще! — сразу говорю себе. — Великий Маг я или как?»
Лучше я все-таки поживу нормальной жизнью в новой России, в которую уйду через Осетию. Через Грузию данный вариант точно не пройдет, даже если я заставлю пленников отвезти меня в Тбилиси.
Великий Маг я или где? И ведь еще очень хочу узнать, как дальше пошла жизнь в Российской Империи без моего личного присмотра.
Поэтому я подталкиваю время от времени водителя в бок уже просто рукой, поторапливая его проехать городок и выбираться на проселочную дорогу к границе. Он все уже понимает, куда мы едем, поэтому жмет на газ очень неохотно. Понимает, что заставляю отвезти туда, откуда, вероятно, сам недавно пришел.
Слишком неохотно, но я вообще не нервничаю и на маленькой скорости спокойно рассматриваю городок, раз мы заехали с другой стороны, отмечаю многочисленные лавочки и магазины по пути.
Вот завозился второй полицейский, кровь сильно прилила ему в голову, он резко вырвался из пространства между сидениями, куда был безжалостно запихнут мной. Лицо у него точно красное, глаза залиты кровью, поэтому он не может сразу хорошо разглядеть, что так сильно упирается ему под ребра. Начинает активно дергаться, еще не понимая, что не может уже никак повлиять на свое положение, громко ругается на меня на грузинском.
Теперь мне придется прибегнуть к суровому насилию, чтобы восстание на борту не расширило свои границы и не переместилось на водителя. Отвешиваю ладонью ему по удобно подставленному затылку и вырубаю парня из сознания второй раз. Водитель тоже злобно ругается на меня, я ничего не понимаю и снова подталкиваю его стволом пистолета в бок.
Мол, меньше разговоров — больше дела!
Мы уже выезжаем из Они, мелькает хорошо мне знакомая синагога и дальше катимся по асфальтированной когда-то давно дороге. Проезжаем с другой стороны реки мимо поворота к Храму, отмеченному снова сломанными мной ветками, потом минуем пару вполне живых деревенек, дорога становится совсем плохой, машина немилосердно подскакивает на ямах и колдобинах.
Но совсем деревьями и кустами не заросла, более-менее накатана, значит, здесь какое-то постоянное движение по направлению к границе присутствует. Но такая трасса совсем не похожа, чтобы там стоял постоянный КПП, честно говоря. Скорее всего, просто для патрулирования границы используется время от времени.
Так оно и оказалось, на самой границе никого не видно и даже нет какого-то помещения около дороги, но вкопаны бетонные столбы и натянута колючая проволока старого такого образца. Дорога идет вдоль ограждения, явно используется только для сильно неспешного патрулирования самой границы на автомобиле.
«Ну, что же, в здешней ситуации даже границу огородили, не пожалели денег грузины, что мне еще проще понять. Все здесь произошло так же, как в моем прошлом, национальные мотивы и глупость властей никогда не меняются», — на самом деле я искренне радуюсь при виде колючки, ведь мне есть теперь, куда идти дальше.
Большая Грузия попробовала подоминировать над маленькой Осетией, за нее вписалась огромная Россия и все получилось, пусть с разными вариациями, но точно так же, как и тогда.
Я показываю, куда проехать и где остановиться водителю, контролирую молодого полицейского, снова пришедшего в себя.
Потом вытаскиваю ключ из замка зажигания со своей стороны и вылезаю сам из машины. Подхожу к ограждению и смотрю в обе стороны. Но нигде подходящего лаза для меня не имеется в зоне видимости.
Мне не трудно выломать и подставить под ряды проволоки какую-то толстую ветку с рогулькой, чтобы пролезть на ту сторону, однако немного подумав, я решаю сделать себе более удобный проход.
Открываю снова дверь в машину, не забыв накинуть купол.
А то, мало ли, где у них еще оружие спрятано в машине, но ничего неожиданного не случается. Молодой бессильно вертится на заднем сидении, зафиксированный водитель с ненавистью смотрит на меня.
— Давай! Вперед! — показываю я на проволоку.
Водитель наотрез отказывается таранить забор, поэтому я отвешиваю ему такого же успокоительного леща. Потом вытаскиваю сначала молодого с заднего сидения и жестко бросаю на глинистую землю, выбивая из него всю дурь и воздух из легких. Затем отстегиваю водителя, его так же украшаю скованными руками сзади, тоже кладу на траву. Расстегиваю их форменные ремни и снимаю обе кобуры, еще вытаскиваю и бросаю на землю два солидных газовых баллончика, а ремни оставляю висеть расстегнутыми на форменных брюках.
Они мне больше не нужны, тем более дальше за оградой все густо заросло лесом, проехать на машине по остаткам старой дороги никуда не получится точно.
Поэтому я собираю конфискованное добро, завожу машину, даю газ и рывком прорываю три-четыре нижних ряда проволоки бампером, капотом и стеклом, которое немилосердно царапается при этом. Но все же выдерживает и рвет проволоку, как я и рассчитываю.
Через пару метров приходится тормозить, упираясь мордой машины в нормальные уже такие деревья. С грузинской стороны лес прорежен и от колючки метрах в десяти стоит, а с осетинской уже полностью захватил все пространство.
Зачем я немного попортил машину и хорошо так забор? Да просто решил облегчить себе путь.
Еще мне не нужна никакая погоня за спиной, пусть лучше власти узнают не слишком быстро о сверхдерзком прорыве границы. И тогда еще позже пришлют сюда вертолет со спецназом. Поэтому забираю ключ от машины на всякий случай, свой рюкзак и оба пистолета запихиваю в кобуры. Выхожу из Шкоды, хлопаю дверцей и смотрю, как смешно убегают от меня оба полицейских с наручниками на скованных за спинами руках.
Брюки у них сползают на бегу, поэтому полицейские придерживают их руками сзади, смешно так подпрыгивая, как пингвины, чтобы подтянуть брючины обратно.
Вот еще пара секунд и они скрываются в сплошных зарослях кустов, которые еще не облетели осенью.
— Ну, с глаз вон, из сердца долой! — смеюсь очень громко я.
«Очень хорошо, что так получилось!» — усмехаюсь я и прячу ключ от Шкоды под ближайшим деревом.
Эти-то скоро опомнятся, достанут как-то оставшийся у одного из них ключ от наручников или так их откроют и вернутся к машине. Потом или заведут ее без ключа или что-то придумают.
«Да, у них же мощная рация здесь имеется на торпеде, лучше ее вообще не оставлять!» — рацию я вытаскиваю из крепления и забираю с собой, пригодится для будущего разговора.
Я пока шагаю по лесу, держа направление по солнцу, ничего знакомого, конечно, в густых зарослях не вижу. Однако через полтора часа, немного поплутав, оказываюсь около той же самой Квайсы, если она сейчас так же называется. Один пистолет с кобурой прячу в корнях большого и приметного дерева, со вторым смело иду в поселок.
Народа тут явно побольше проживает теперь, я нахожу первого попавшегося солидного мужика-осетина и задаю ему пару вопросов на русском.
О том, кому можно продать пистолет, снятый с грузинской полиции и где можно переночевать.
— Вах, а где его хозяева? — понимающе улыбается мужик, даже внешне похожий на нашего проводника из той жизни.
— Около границы остались, теперь будут машину без ключа заводить — отвечаю я и, еще немного подумав, называю знакомую фамилию нашего проводника из двадцатых годов двадцать первого столетия.
И, что вы думаете, есть тут такой человек в новой жизни! Отец нашего будущего проводника!
«Чего ему здесь не оказаться, тут вообще по жизни не очень много чего изменилось. И дома похожие стоят, и люди такие же, ведь совсем не разъезжается теперь местная молодежь по общесоюзным стройкам с комсомольским приветом, — напоминаю себе я. — Ну, еще по разнарядке от НКВД по магаданским лагерям тоже не едут в столыпинских вагонах».
Меня отводят к нему, вскоре я уже договариваюсь с Асланом насчет поездки во Владикавказ, обещая рассчитаться пистолетом с рацией за данные услуги. И еще спрашиваю у него, чтобы он познакомил меня с местными джентльменами удачи, которые могут выправить какие-то документы на первое время.
— Деньги у тебя есть? — спрашивает Аслан.
— Доллары и лари, но немного. Я смогу еще достать, — уверенно отвечаю я.
— Хорошо, я отвезу тебя за это, — он кивает на пистолет и две обоймы. — Рация только вообще не нужна, мы туда не ходим и слушать нам там нечего.
— Да мне тоже ни к чему! — весело улыбаюсь я. — Я же все равно язык не понимаю!
Вскоре мы едем в город через такой же Рокский тоннель, отличий в нем я не нахожу. Едем на российской машине, сильно похожей на тот же Фиат 124, наглядно видно, что развитие техники случилось примерно одинаковое с прежними временами.
Я ни о чем не расспрашиваю самого Аслана, надеюсь сам подробно разобраться в случившемся настоящем.
Глава 4
Никакой границы с проверкой паспортов в новом будущем между Южной и Северной Осетиями нет, как нет вообще и самой границы. Это реально здорово, преодолевать со всякими хитростями ее мне надоело еще в прошлых жизнях.
«Хоть что-то изменилось в лучшую сторону благодаря мне», — заслуженно радуюсь я.
Хотя в пограничной зоне с Грузией бывают какие-то казаки из погранслужбы или еще кто-то, но постоянно на самой границе они не работают, как успокоил меня Аслан.
— Тут мы сами присматриваем за порядком, чтобы чужие не ходили, — прямо так он намекает мне.
Местность вокруг реально плотно населена, поэтому чужие долго незамеченными точно не проходят. Как я так же сам оказался быстро опознан жителями Они, и тут же был осведомлен о непонятном прохожем патрульный экипаж полиции. Да еще здесь у всех личное оружие есть, скорее всего — нарезное, так что сами задержат и арестуют.
И тут же он немного неуверенно добавляет:
— Но ты-то свой.
Теперь с интересом смотрит на мою реакцию, но я заверяю, что точно — свой, проверенный товарищ.
— Если тебя прихватят когда-нибудь казаки, можешь сослаться на меня. Договорюсь за тебя с парнями, — так он порадовал меня перспективами на будущее.
Это случилось, когда я поинтересовался, как можно вернуться обратно.
— А с той стороны? Есть знакомые? — спросил я еще раз на всякий случай.
— Давно были. Теперь нет, — коротко ответил он, — уже давно не общаемся.
Понятно, значит, совсем связи порушены между в прошлом братскими народами, если предприимчивые граждане с двух сторон границы не проворачивает нелегальные, но хорошо прибыльные операции.
Или никогда они и не были особо братскими. Грузины, как доминирующая нация, наверняка хотели так же поставить южных осетин под свой контроль, те с помощью своих братьев с севера и российской армии отбились вооруженным путем от слишком близких отношений с Тбилиси.
«Все случилось так же, как случается всегда в этом лучшем из миров», — признаю я.
