Страница 4 из 9
– Вполне возможно, что сон был вещим, – сказал наставник. – После посвящения многие начинают видеть будущее – или его варианты.
– Но такие сны были у меня и раньше!
– Да, некоторые чувствуют Абсолют и до посвящения… – Элиддин замолчал, а потом мягко сказал: – Хватит философии. Завтракай. Потом – тренировка.
***
После завтрака Ларратос отправился в комнату Элиддина, где их ждали тренировки. Сначала – физические упражнения: прыжки, отжимания, удары, стойки. Час пролетел незаметно.
– Что ж, неплохо справляешься, Ларратос, – в голосе наставника прозвучало удивление. – А теперь я научу тебя новому мизрахийскому боевому искусству – Крибат-Нэшер, стилю орла.
Он ненадолго задумался и продолжил:
– Этот стиль рассчитан на поединок один на один. В отличие от стиля льва или медведя, он почти не защищает – только атака. Максимум нападения, минимум обороны. Он идеально подходит против тех, кто использует «медвежью» тяжёлую защиту. Но помни, Ларри: никогда не применяй его против слишком сильного противника. В нём много дерзости и слишком мало щита.
Элиддин показал стойки, удары, блоки. Ларратос с жадностью впитывал каждое движение и удивительно быстро повторял – за считанные минуты он освоил основы стиля.
– Нападай, – скомандовал наставник, приняв медвежью стойку и взяв в руки деревянный меч.
Ларри шагнул вперёд, меч в руках, – и за полминуты, используя стиль орла, провёл удар в грудь Элиддину. Наставник замер, глядя на отпечаток дерева у себя на одежде.
– Великолепно, – тихо произнёс он. – Если бы меч был стальным… ты бы меня убил.
Они продолжали сражаться ещё полчаса. Деревянные клинки сталкивались снова и снова, Ларратос прыгал, увёртывался, перепрыгивал через наставника – но один из ударов Элиддина ногой всё же отбросил его к стене. Ларратос застонал, но поднялся.
– Неожиданно, да? – с лёгкой усмешкой сказал Элиддин. – Попробуем ещё.
На этот раз Ларратос выбрал стойку льва – прямолинейную, уверенную. Элиддин снова ответил медвежьей. Удары сыпались, но наставник блокировал всё, казалось бы, без усилий.
Ларратос взмахнул мечом, начертил круг, и когда Элиддин парировал, он внезапно отпустил правую руку, перебросил клинок в левую и… изменил стойку. Лев на секунду обернулся орлом. Меч Ларратоса описал знак бесконечности на груди наставника.
Элиддин замер и рассмеялся.
– Великолепно! Ложная стойка льва, за которой скрывался орёл. Да ещё с перебросом меча… Даже не все адепты доходят до такого.
Ларратос, тяжело дыша, улыбнулся.
– Я и сам не ожидал.
– Ларри… – Элиддин стал серьёзен. – Я давно наблюдаю за тобой. Ты способен на большее, чем обычный таламид. Знаешь, почему? Потому что возможно, что ты – Шаддай.
Ларратос побледнел.
– Кто? Шаддай? Но это ведь звучит… почти как шеддит! Я не шеддит, наставник!
– Спокойно. Да, слова родственные. «Шедд» значит «демон». А «Шадд» – «господь». Шаддай – Всемогущий, Избранный. Паладин из древнего пророчества.
Элиддин замолчал на мгновение и начал рассказ. Его голос звучал низко, размеренно, будто он читал древние летописи:
– Когда-то Шаддаем был архангел Арастиор, Утренняя Звезда, друг архангела Нуриэля. Он был сильнейшим из всех и один пошёл на штурм демонических миров – и погиб. Но, умирая, он обещал вернуться в человеческом теле и окончательно уничтожить Хаос.
– Наставник, были ли другие?
– Были. Давид бен Арье Хафиш – паладин, который победил Тарадаша, первого из шеддитов, и положил конец Великой войне. Но зло всё равно осталось. Один из его учеников, Раиль Хаддад, возгордился, потерял правую руку в поединке с учителем и пал во тьму. Он стал шеддитом, принял имя Баал Хаддад, подчинил себе некромантов и возглавил армию нежити. Он убил Хафиша.
Элиддин помолчал. В его глазах вспыхнула грусть.
– Но и Баал Хаддада победили. Лордевит Фламос, ученик Хафиша, сокрушил его и основал Паладингард. С тех пор прошло много веков. И я думаю… возможно, ты – тот, кого мы ждём.
Ларратос долго молчал, сжимая рукоять меча.
– А какова классификация шеддитов? – спросил он наконец, но в его голосе звучала уже иная, странная решимость.
– Шеддитом может стать как павший паладин, так и воин, обучавшийся у уже существующего шеддита, – начал Элиддин, облокотившись на подоконник и глядя на Ларратоса. – Их рыцарь-волк соответствует нашему рыцарю-тигру, виверна – дракону, а скорпион – осьминогу.
– А что же стало дальше с Лордевитом? – тихо спросил Ларратос, заворожённый историей.
Элиддин на миг отвёл взгляд, будто вновь видел перед собой призрак прошлого.
– В Борейской империи тогда уже назревали революция и гражданская война. Шестнадцатилетний юноша по имени Абдель Хариб, сын купца из Мизрахийского султаната, ученик магической школы и неплохой фехтовальщик, решил вступить в наш орден. Он хотел помочь революции, ведь чувствовал, что его мелкое аристократическое происхождение не даст ему раскрыться при монархии. Лордевит отказал ему – кодекс гласит, что паладином нельзя стать до восемнадцати. Но парень ответил, что через два года шанса на победу может уже не быть… и в конце концов его приняли, хоть и не без долгих споров.
Поначалу паладины не вмешивались в политику. Но потом признали: республика больше соответствует Абсолютному Закону. Империя пала, Мизрахийский султанат и Гиперборея обрели независимость.
Мы победили… но радость была недолгой.
Он на секунду умолк, в голосе прорезалась усталость.
– В смуте появился новый шеддит – Баал Рейкан, ученик сбежавшего Баала Нахшана. Он пытался захватить власть. Его убил мой наставник, Оникс Рейнс. Но страх уже закрался в сердца Совета.
Абдель, к двадцати годам став адептом, к двадцати двум – самым молодым магистром, поклялся уничтожить Хаос и шеддитов. Он исчез на три года, вернувшись мрачным, словно сожжённым изнутри. Сказал, что разочаровался в этой идее, вышел из ордена, народ понял – он не Шаддай.
Ларратос смотрел на него широко раскрытыми глазами.
– Он просто… ушёл?
– Да. А потом стал сенатором, затем министром войны. Когда мы с Канисом Тайверским начали обучение, у многих появилась надежда, что именно Канис – Шаддай. Но… и он пал. Когда нежить снова поднялась, Канис убил их генерала, но всё продолжало рушиться. Тогда Совет поручил мне следить за консулом. И я увидел – аура Хаоса исходила от самого Абделя.
Консул был убит, оставив власть Абделю. А вскоре и Канис стал шеддитом. Абдель дал ему новое имя – Баал Хаммон. А когда Хаммон нашёл шлем Тарадаша, он стал столь силён, что задушил Абделя потоками Хаоса…
Элиддин провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул.
– Трое из кандидатов погибли. Двое стали слугами Хаоса. Но пророчество говорит, что настоящий Шаддай сможет владеть силами Хаоса, не поддаваясь им. А у тебя пока воли для этого нет, Ларратос.
– Вы знали, наставник? Когда учились с Канисом… догадывались?
– Догадывался. Однажды, напившись, он сказал мне: «Эли, все беды – из-за нелюдей. Орки разрушили наши города, эльфы кичатся, гномы тупы. Когда они служат в нашей армии, мне тошно». Тогда мне казалось, что это просто чудачество, но теперь понимаю – он уже шёл по пути зла.
Если Абдель был деспотом, готовым допускать в правительство орков и эльфов, то Канис стал настоящим диктатором, приказывавшим уничтожать всех нечеловеческих существ.
Он замолчал. Ларратос чувствовал, как тень этой истории опустилась и на него.
***
Элиддин стоял в дверях, наблюдая, как его ученик сидит в позе лотоса, с закрытыми глазами, сосредоточенно вытянув правую руку к столу. Кубик, поднятый потоками Абсолюта, плавно летел к нему в ладонь и затем начал кружиться вокруг головы Ларратоса.
Вдруг мадаббар на столе вспыхнул резким светом. Ларратос, вздрогнув, уронил кубик и открыл глаза.
– Полковник Кахаб слушает, – сказал Элиддин, подойдя к устройству. На экране показалось лицо полковника Гариона.
– Полковник, у меня для вас и вашего нового напарника важное задание. Учёные подготовили опасный груз, который необходимо доставить в Зеленохолмск. За ним уже охотятся, и обычные стражники не справятся. Но вы ведь непростые, верно? Жду вас в казарме.
Экран погас, и Элиддин посмотрел на Ларратоса. Тот уже поднялся на ноги, сжимая кулаки.
– В путь? – спросил он с тихой решимостью.
– В путь, – кивнул наставник.
И Ларратос почувствовал: история, которую он только что услышал, – это не просто прошлое. Это его будущее.
Глава 4. Порождения ада
Баал Кархан медленно очнулся. Мир вокруг ещё дрожал, как мираж в жару, и первые образы были неутешительны: прохожие спешили мимо, бросая на него косые взгляды. К счастью, среди них не оказалось никого из Корпуса Смотрящих.
Если эти шакалы увидят меня валяющимся здесь, – с ужасом подумал Кархан, – слух о том, что великого Баала избили или, хуже того, что он напился как свинья, разлетится по всему Масхону. И тогда… тогда меня превратят в посмешище. Хаммон не простит.
Пальцы нащупали золотую маску – холодный металл, треснувший, верхний левый край обломан.
– Проклятье… – шепнул он с ненавистью и растерянностью. – Эта тварь едва не убила меня.
Он поднялся. В висках стучало, дыхание рвалось, в груди жгло. Нагрудник, казавшийся неуязвимым демониумом, был вмят.
– О Хаос, это не человек… – одними губами прошептал он, выдернув из щели маски светлую прядь волос и тут же затянув капюшон.
Сквозь боль он взглянул на уличные часы – всего пятнадцать минут прошло с момента, как он потерял сознание. Хорошая стойкость, достойная шеддита. Он выдохнул с облегчением, пока взгляд не наткнулся на плакат на стене: огромный красный глаз с чёрными буквами под ним:
«Баал Хаммон видит тебя!»
Куда бы ни посмотрел – глаз следил за ним.
– Нет… – подумал Кархан, чувствуя, как леденеет затылок. – Пусть он сейчас не видит… иначе мне не спастись.
Он отряхнул одежду, размазав грязь ещё больше, и, стараясь держаться уверенно, зашагал ко дворцу губернатора.
***
Зарина сидела в кресле, склонившись над старым портретом. Вначале её распирала гордость: она справилась с Карханом легко. Но теперь страх возвращался, холодный и цепкий: он расскажет наставнику – и охота начнётся.
Годы я скрывалась от шеддитов… и всё напрасно?
Она смотрела в зелёные глаза своего отражения, видела в них прежнюю решимость и усталость. На портрете рядом с ней был высокий мужчина с длинными чёрными волосами – единственный, кого она любила. Лезвие клинка в ящике и этот портрет – всё, что осталось от него.
Он погиб из-за политических игр… и я поклялась ненавидеть их всех. Всех!
Мысль о Юлиусе вернулась неожиданно. Сначала она хотела отогнать её – он всего лишь человек, фанатик демонов… но добрый. Как бы ни казалось странным – добрый.
Скажу ли ему всю правду? Выдержит ли?
***
На следующий день Юлиус Марр несся по улице, проклиная часы: стрелки показывали без пяти семь, а свидание было назначено на шесть. Запыхавшись, он увидел Зарину у подъезда – она нервно смотрела на часы.
– А, Юлиус! – фыркнула она, но в её голосе слышалась тень улыбки. – Я думала, опаздывать умеют только девушки.
– Я… простите, Зарина, – выдавил он. – Всё думаю о нашем… будущем завоевании мира.
– Пойдём ко мне, – тихо сказала она и повела его дворами – осторожно, как будто за каждым углом подстерегали шпионы.
В квартире царила старомодная обстановка: на стенах кинжалы, древние книги, а над ними – портрет того самого мужчины с благородным лицом и мечом в руке.
– Кто это? – спросил Юлиус, задержав дыхание.
– Покойный… – сухо ответила она. – Мой возлюбленный.
– Удивительный костюм. Лет сорок как вышел из моды.
– Он любил республиканский стиль.
– Его убили?
Зарина вскочила, начала расхаживать по комнате.
– Я не хочу об этом.
– Почему? Ты… – он прищурился. – Ты не отсюда?
– Я… родом с востока.
– Шпионка? – сдавленно выкрикнул он.
– Нет! – в её голосе дрогнула мольба.
– Я… должен сообщить об этом. – Юлиус сорвался с места, почти бегом кинулся к двери. – Ты заодно с Великим Альянсом!
Он хлопнул дверью, оставив её в тишине.
Зарина смотрела ему вслед и знала – он не скажет. Ему слишком хотелось верить ей. Сейчас он просто растерян, но однажды он вернётся. И услышит всю правду. Если сможет её вынести.
***
