Страница 5 из 9
В четверг, двадцать шестого июля, Юлиус Марр сидел в своей самоходной повозке, а мысли его блуждали в каком-то мрачном сумраке. Он вновь и вновь представлял тот миг, когда проект «Гончая ада» наконец завершится. Уже близка была первичная фаза: первые прототипы – псы, окутанные вечным пламенем, хоть и не больше кошки размером – уже почти готовы. Но настоящие гончие, крылатые, гигантские, способные одним прыжком перелетать улицы – вылупятся лишь через месяц.
Но внезапно мысли свернули – на Зарину. Юлиус с силой сжал поручень, будто надеялся задавить в себе это имя.
Она шпионка. Она предатель. Она – угроза Масхону, – уверял он себя. Но другой голос внутри, тихий и упрямый, шептал:
А если нет? А если и да… разве это меня остановит?
Он замер. Внутри него, в недрах души, зарождался новый человек. Человек, который ради зелёных глаз этой девушки готов был бы предать лорда Хаммона. Он даже испугался, почувствовав эту мысль – как будто внутри него поселился враг. И всё же этот враг… был им самим.
С усилием он загнал «диссидента» обратно в темноту.
В НИИМТ его встретил профессор Интропий, улыбаясь как всегда загадочно:
– Приветствую, доктор Марр. Сегодня покажу тебе кое-что действительно интересное. Приступай.
В лаборатории время пролетело незаметно. К вечеру Юлиус и его коллеги завершили волновую структуру первой адской гончей. Фрагмент собачьей кожи, облучённый этой структурой, разросся в питательной магической ванне и стал не похож на живое. Плоть тлела, светилась, дрожала, будто уже предчувствовала, что скоро обретёт форму и вырвется.
Десять пробирок с такой тканью закрыли притёртыми пробками. Но Юлиус замешкался. Он взглянул на одну из пробирок, и вновь этот тихий голос в голове сказал: Забери. Спрячь. Её кровь – твоя свобода.
Неуверенно, но решительно он отрезал маленький кусок ткани, положил его в отдельную колбочку и спрятал во внутренний карман жилета. Колбочка казалась тёплой. Живой.
– Вскоре перевезём их в инкубационный центр, – сообщил он вслух, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Там и вырастим боевых псов.
– Пф, боевых, – хмыкнул доктор Даэдрос. – Да любая дворняга раскидает этих ваших псов.
– Пока, – согласился Юлиус, глаза его полыхнули, – но итоговые особи будут неуязвимы. И быстры, и сильны. Невидимы для магии. С регенерацией. Сытые любой плотью. Их не возьмёт ни стрела, ни меч.
Профессор Интропий вернулся, держа в руках странную колбу с чем-то… двуногим.
– А теперь, господа, взгляните на будущее, – произнёс он торжественно.
Внутри, в мутной жидкости, корчился крошечный, человекоподобный гомункулус.
Юлиус отшатнулся, почувствовав приступ тошноты.
– Ч-человечек?..
– Нет, Марр, – в голосе Интропия звучало ликующее презрение. – Это гомункулус. Он не человек. Он – инструмент. Живое орудие. Пока что размером с крысу. Но мы можем делать их больше, умнее. И одинаковых. Без души. Без индивидуальности.
Он говорил об этом, как о чуде. Как о победе разума над Богом.
Юлиус почувствовал странную зависть – и одновременно ледяной страх.
– Господин профессор, выходит… наш проект гончих теряет актуальность?
– О, нет, – хитро прищурился Интропий. – Наоборот. Адские псы будут первой волной. Тайной. Мы выпустим их в столицы врагов, а потом освободим мир от собственных тварей и станем героями. Народ сам придёт к нам на коленях.
Он говорил это таким тоном, будто речь шла о ловкой шутке.
– Ну, хватит мечтать, – наконец заключил профессор. – Пробирки – мне.
Юлиус отдал девять. Десятую он всё так же ощущал у сердца – в жилете. Тяжёлая. Тёплая. Как тайна.
***
Баал Кархан, уже успевший облачиться в новую золотую маску и свежую робу, стоял у массивного стола заседаний. В углу зала мерцали факелы, отбрасывая на стены тревожные тени. Его наставник – губернатор Хэрек – и трое заместителей обсуждали что-то о военной и культурной политике, не удостоив юного шеддита ни взглядом.
Кархан терпеливо молчал, хотя глаза его, едва заметно сверкая сквозь прорези маски, следили за каждым жестом собравшихся. Внезапно Хэрек откинулся на спинку кресла, поморщился, словно прислушиваясь к чьим-то мыслям, и молча вышел за дверь.
Как только щёлкнул замок, Рейн Ильмень, заместитель по культуре, перегнулся через стол и, понизив голос, произнёс:
– Друзья… У меня есть план, как досрочно избавиться от Хэрека. Один из нас займёт его место.
Глаза остальных блеснули. Они кивнули, поняв без слов, что Рейн говорит о себе.
Кархан не вмешивался, хотя злорадно отмечал про себя: Когда придёт их час, Хэрек их всех перережет. Или я… если успею первым.
Он уже видел, как его клинок – пылающий Хаосом – рассекает заговорщиков, один за другим. Юноша машинально коснулся рукояти меча: на своих ошибках он научился – теперь оружие всегда было с ним.
Дверь распахнулась с грохотом. Хэрек вернулся. Его взгляд – холодный, насмешливый – скользнул по собранию. Он взмахнул рукой.
Рейн Ильмень взвился в воздух, судорожно хватаясь за горло, как будто его душила чья-то невидимая ладонь. Тридцать мучительных секунд он брыкался в воздухе, пока Хэрек с ленивой усмешкой наблюдал за его агонией.
– Видите, как диктатура упрощает жизнь? – наконец произнёс губернатор. – Раньше внутрипартийные дрязги затягивались на месяцы. А теперь всё просто: взмах руки – и оппонент готов. Завтра в газетах напишут, что бедняга скончался от приступа астмы… – Он захохотал, усевшись обратно за стол.
Труп с глухим шлепком упал на пол. И никто не удостоил его больше ни взглядом.
– Наставник, – вдруг заговорил Кархан. – Прошу вас… поговорить со мной наедине.
Хэрек бросил на него внимательный взгляд и кивнул.
– Вы слышали моего ученика. Уходите.
Заместители молча поклонились и исчезли за дверью.
– Что у тебя? – спросил Хэрек, опершись на стол.
– Я нашёл девушку. Зовут её Зарина. В ней сконцентрирован невероятно мощный поток Абсолюта. Но её аура… фиолетовая.
Брови Хэрека удивлённо приподнялись.
– Фиолетовая? Балансирующая между Светом и Тьмой… – он на мгновение задумался и тихо сказал: – Если этот баланс сместить, можно сделать из неё величайшего паладина. Или величайшего шеддита. Она станет моей ученицей.
– Но… – Кархан запнулся. – Наставник, указ Владыки Хаммона запрещает женщинам вступать в орден.
– Это особенный случай, – отрезал Хэрек. – Когда Тёмный Лорд узнает о ней, он сам внесёт поправки в кодекс.
– Особенный случай?.. Неужели… она – Шаддай?
Хэрек хмыкнул.
– Возможно. В старых архивах Баалгарда сказано: Шаддай изначально балансирует между Порядком и Хаосом. Если мы возьмём его – или её – на свою сторону, паладины падут.
– Но как Шаддай может быть женщиной?! – вырвалось у Кархана.
– А кто сказал, что Шаддай – мужчина? – усмехнулся Хэрек. – В пророчестве про пол нет ни слова.
– Наставник… – Кархан опустил взгляд. – Она… сбежала. Я не задержал её. Оставил дома меч…
– Так больше его не оставляй! – рявкнул Хэрек, грохнув кулаком по столу. – Найди её и приведи. По возможности живой.
– Будет сделано, наставник! – Кархан почти выбежал из зала.
***
Юлиус шагал к дому Зарины, терзаясь мыслями. Внутри него боролись долг и чувство вины. Он наконец понял: человек не должен погибать лишь за то, что думает иначе. Да, это делало его диссидентом – но только в душе. Хаммон был бессмертен, но он всё равно человек.
Быть верным Хаосу – да. Но быть рабом Хаммона – нет, – думал он.
Он шептал себе под нос слова, которые собирался сказать Зарине:
– Прости… что был груб. Прости, что считал тебя шпионкой только из-за того, что ты – не масхонка…
– А ты знаешь, – раздался за спиной глухой металлический голос, – я тоже не коренной масхонец. Но почему-то меня никто не считает шпионом…
Юлиус обернулся – и сердце его ухнуло в пятки.
– Баал Кархан, – выдохнул он.
– Именно, – процедил шеддит, глаза которого сверкнули из-под маски. – Мне до сих пор чешутся руки прикончить вас обоих за то унижение. Но наставник велел девушку доставить живой. А вот насчёт тебя… – Кархан обнажил меч.
Лезвие мгновенно зажглось красным адским пламенем. Юлиус отшатнулся. Клинок просвистел так близко, что только оцарапал ему локоть. Но этого хватило. Паленгенезиста обожгло ледяным холодом, перед глазами поплыли тени, и он рухнул на мостовую.
– Ты заплатишь за это, Кархан!!! – послышался крик.
На мостовую выскочила Зарина, глаза её полыхали гневом.
– О, на ловца и зверь бежит… – Баал Кархан со злой насмешкой отсалютовал мечом, и металл вспыхнул багровым светом. – Тебя-то я и ждал, мерзавка.
Он сделал шаг вперёд, очерчивая в воздухе клинком ленивый круг, словно заключая её в кольцо гибели. – Правда, владыка Хэрек сказал брать тебя живой… но если мой меч вдруг случайно снесёт тебе голову – обещаю, я не буду долго плакать на твоих похоронах, – губы шеддита изогнулись в кривой усмешке. – А может, стану ещё и Шаддаем… – добавил он неожиданно, и пальцы его скользнули по серебряной пластине, прикреплённой к клинку. На ней был выгравирован странный символ, но Зарине сейчас было не до того.
Она молча выхватила меч из-за пазухи платья – лезвие пульсировало мягким фиолетовым пламенем. Ни синим, как у паладинов, ни красным, как у шеддитов – а собственным, пугающе красивым цветом баланса.
Прыжок – встречный прыжок. В полёте она ударила Кархана ногой в грудь, сбив его с ног. Шеддит, однако, был готов: он развернулся, смягчил падение и, уже приземляясь, швырнул ей в лицо багровую молнию.
Зарина вскинула меч – и фиолетовое пламя разрубило сгусток адской энергии, разлетевшийся снопом искр. Следом она вытянула ладонь, и Кархан, словно кукла, закружился в воздухе по часовой стрелке.
– Так ты… уже инициирована?! – визгнул он, грохнувшись в сточную канаву.
Она не ответила. Вспышка стали – и её клинок с шипением отрезал ему правую руку.
Баал заорал, от ужаса и боли глаза его закатились. Он понял: с одной рукой против инициированного адепта, да ещё и владеющего фиолетовым пламенем, ему не выстоять. Отбив следующий выпад, он, обливаясь потом и кровью, призвал Хаос, залечил рану как смог, выудил клинок из грязи – и бросился бежать, оглушительно ругаясь на всех родственников Зарины и Юлиуса до седьмого колена.
Зарина уже собиралась погнаться, но увидела, как лежит Юлиус.
– Вылечи… меня… – прохрипел он, дрожа всем телом.
Она склонилась и провела ладонью по ране – кожа затянулась почти мгновенно, но облегчения он не почувствовал. Его дыхание рвалось, глаза тускнели.
– Я… не понимаю… – со слезами пробормотала Зарина. – Царапина… я ведь её уже закрыла… Почему что-то всё ещё вытягивает твою жизнь?!
– Зарина… – едва слышно выдохнул он. – В… кармане… пробирка… гончая ада… наш проект…
Его глаза закрылись, а душа – Зарина это видела отчётливо – раскололась и рассыпалась на её ладонях.
Она едва не закричала от ужаса. Никогда прежде не доводилось ей видеть, как душа человека рушится прямо перед ней, превращаясь в пустую оболочку.
«Меч, – мелькнуло в голове. – Его меч был особенный… наверное, даже простая царапина от него…»
Она сунула руку ему за пазуху и достала пробирку. Внутри неё шевелился тёплый, живой кусок плоти – основа демонической гончей.
«С этим всё понятно. А что с ним?»
Она подняла Юлиуса на руки – его тело, живое, но уже пустое, было неожиданно лёгким – и отнесла к дверям ближайшей лечебницы. Положив его на крыльцо, постучала. Услышав приближающиеся шаги, Зарина молча скрылась в тени.
Вернувшись домой, она села в кресло и долго смотрела на пробирку, в которой покоился кусок будущего чудовища. «Зачем им это? Что я могу с этим сделать?»
В груди разливался холод – как тогда, когда она хоронила своего первого возлюбленного, и теперь, спустя годы, чувствовала ту же боль. «Почему мне так не везёт с мужчинами?»
Чтобы отвлечься, она взяла свежую газету из почтового ящика и развернула. Строки, заголовки, лица… На пятой странице взгляд её наткнулся на портрет – и сердце пропустило удар.
– Этого не может быть… – прошептала она. – Злая шутка судьбы… как?!
С газеты на неё смотрел улыбающийся офицер – до мельчайших деталей похожий на Него.
Глава 5. Загадочный ящик
В понедельник, тридцатого июля, ровно в полдень двое стражников – Ларратос Мельд и Элиддин Кахаб – мчались к казарме на спине верного дракона Руханнура. На Ларри сверкали с иголочки новые мифриловые доспехи лейтенанта, а золотые погоны ярко пылали под нещадным гиперборейским солнцем. День выдался на редкость благожелательным к путешественникам: ни ветерка, ни облака, только сияющее небо и лёгкий треск чешуи дракона под седлом.
– Ну что, Ларри, волнуешься перед таким ответственным заданием? – весело спросил Элиддин, поправив ремень на плече.
– Нисколько, наставник, – ответил Ларратос с лёгкой улыбкой. – После всего, что я уже пережил, бандитов бояться смешно. К тому же с нашими способностями мы защитим этот груз от кого угодно.
– И не забывай, что с вами я, – прогудел Руханнур, слегка поворачивая голову. – Нашу троицу никто не одолеет, даже если на нас свалятся все масхонские шеддиты разом.
– Верно подмечено, – усмехнулся Элиддин. – У нас ведь целых два паладина – один, правда, ученик, только начавший свой путь, а другой – одноногий калека. Зато есть говорящий дракон. И если Масхон вдруг решит объявить нам войну, пусть сперва разберётся со своими жалкими парочками шеддитов, которые морально давно сдались.
Ларратос задумчиво посмотрел на дальнею черту горизонта, затем осторожно произнёс:
