– Вы полагаете, что здесь есть какая-то связь?
– Несомненно! Пристав Городской полицейской части по моей просьбе провел внутреннее расследование и выяснил, что ваши показания по делу и изъятые камни очень интересовали некоего Дулова Алексея Васильевича.
– Хозяин игорного салона?
– Именно. Со слов пристава – довольно темная личность. Он несколько раз попадал в поле зрения полиции в связи с ограблениями, но каждый раз не хватало доказательств, поскольку свидетели просто исчезали, а предположения и слухи к делу не пришьешь.
– А этот пристав, надежный человек?
– Кузьмин Василий Федорович мой сослуживец, вместе были под Очаковом. Во время штурма он был ранен и после излечения вышел в отставку. Так получилось, что исполняющим обязанности обер-полицмейстера Москвы тогда был назначен герой штурма Очакова и его непосредственный командир полковник Павел Михайлович Глазов. Именно он и пристроил Василия Федоровича на место пристава. Человек он честный, что большая редкость в наше время, да и про изумруды он ничего не знает, так что с этой стороны все чисто. Генрих Карлович, вы имели какие-либо дела с Дуловым?
– Мы даже ни разу не разговаривали. Вы уверены, что за этим нападением стоит именно Дулов?
– Да, дело в том, что Семенович опознал одного из нападавших – это местный «Иван» по кличке Слон, довольно известная личность и по сведениям пристава – правая рука Князя, или в просторечии Алексея Дулова.
– Он что, действительно князь?
– Когда-то его предки действительно были князьями, но все это в далеком прошлом, а сейчас «Князь» это всего лишь кличка, не более того.
– Федор Васильевич, я допускаю, что Дулова могли заинтересовать камни, тем более один из его подручных, официант Игнат крутился рядом во время моего разговора с Демьяном Протасовым и мог слышать наш разговор. Сейчас я вспоминаю, что даже брал с его подноса пустую бутылку из-под шампанского.
– А это зачем?
– Проверял твердость камня. Оказалось, что он свободно царапал стекло.
– Это так важно?
– Да, все драгоценные отличаются высокой твердостью и легко царапают стекло.
– А те камни, что вы сдали полиции, они тоже царапают стекло?
– Нет, Федор Васильевич, бирюза довольно мягкий минерал.
– Вот и ответ, Генрих Карлович, – Ростопчин допил остатки шампанского, – Дулов понял, что вы обвели вокруг пальца полицию и, что более существенно, «его сиятельство» тоже.
– Хорошо, Федор Васильевич, но ведь он это понял еще полгода назад. Почему решил заняться мной только сейчас?
– Похоже, что вы чем-то его вспугнули. Припомните, чем вы занимались перед самым отъездом в Петербург?
– Работал над заказом фрейлины Сурмиловой, а когда закончил, уехал в Петербург.
– Эта работа никак не связана с изумрудами?
– Нет, обычный ремонт старого колье и замена нескольких поврежденных камней из горного хрусталя. Смотрится красиво и солидно, поскольку внешне камни очень похожи на бриллианты, и отличить подделку может только специалист. Вполне возможно, что это колье и выдавали за бриллиантовое, а чтобы избежать нежелательной огласки обратились к московскому ювелиру.
– Пожалуй, фрейлина здесь не причем, – нехотя согласился Ростопчин, – ладно, оставим пока этот вопрос открытым и вернемся к нашим делам. Незадолго до моей отставки мы с императором обсуждали проект создания специальной службы, которая могла бы решать дела государственной важности в основном экономического характера. Император хотел искоренить казнокрадство, а поручить следствие по этим делам фактически было некому: сложно было найти не только специалистов, но даже просто неподкупных людей. Вот тогда и возникла мысль создать «Тайную полицию», подчиняющуюся непосредственно императору. Был разработан проект, одобренный императором, о чем свидетельствует его личная подпись, изготовлены печати и даже десять жетонов, но конфликт между вашим покорным слугой и ведомством императрицы привел к моей отставке и поставил крест на этом проекте.
– Если бы вам удалось воплотить эту затею, то сейчас было бы кому поручить это дело.
– О том, что создание «Тайной полиции» не было доведено до логического завершения известно только мне и императору. Все документы и атрибуты у меня, так что никто не мешает нам воспользоваться ими на благо России.
– Как именно?
– Согласно разработанному нами плану, вам придется выехать в Екатеринбург, но поедите вы туда не как частное лицо, а как чиновник «Тайной полиции», следователь по особо важным делам, в чине надворного советника.
– Но ведь это обман!
– Никакого обмана здесь нет: во-первых, вы защищаете не свои частные, а государственные интересы, а во-вторых, эти действия согласованы с императором.
– Вы виделись с императором?
– Четыре дня назад в Гатчине. Я инкогнито ездил в Петербург и при содействии Кутайсова имел свидание с императором. Моя поездка и наша беседа держатся в строжайшей тайне, об этом знают всего несколько человек, но цель встречи им неизвестна. Император был в восторге, узнав об уральских изумрудах, мне едва удалось уговорить его не рубить с плеча и не поднимать шума. Немного успокоившись, он одобрил все наши действия по сохранению государственной тайны и разрешил использовать в своей работе проект «Тайная полиция», без официального утверждения.
– Это совсем другое дело. Я думаю, Федор Васильевич, что император мог бы вернуть вас ко двору.
– Именно это он и предложил, но мне удалось убедить его, что в качестве частного лица я буду более полезен в этом деле. Письма в Лондон и Копенгаген я отправил, правда ответ придет только в середине лета, а пока мы можем спокойно заняться Уралом. Ехать, как я уже сказал, придется вам, Генрих Карлович, так что излагайте свой план, не будете же вы ходить по Екатеринбургу и спрашивать у каждого встречного, не знает ли он, где здесь добывают изумруды?
– Конечно, нет – улыбнулся Штейнберг, – мы уже вкратце обсуждали этот план, с тех пор никаких новых фактов не появилось, поэтому единственная зацепка, которая у нас есть, это убийство купца и двух его людей. Я не верю, что никто ничего не видел и не знает. Здесь, в Москве нам известно лишь общее положение дел, и то с чужих слов. Может быть, там следствие было более плодотворным, ведь Невьянск небольшой город, где практически все друг друга знают. Собрать всю информацию на месте, вот с этого и нужно начинать.
– Хорошо, начнете с Невьянска, но вы совсем не знаете местных условий и, как я понимаю, никогда не были в тайге. Как ни крути, вам просто необходим помощник и лучше всего, если это будет кто-то из местных.
– Но, у меня нет знакомых на Урале.
– У вас нет, а вот у меня, есть. Два года назад, еще при Екатерине, упокой господь ее душу – Ростопчин перекрестился – в Екатеринбург был сослан мой товарищ по Преображенскому полку, гвардии капитан Соколов Виктор. Срок ссылки два года и он истекает в мае, так что к вашему приезду он будет практически свободен. Виктор человек общительный, думаю, за это время он пообтерся в Екатеринбурге, знает город, окрестности, людей. Найдете его и передадите письмо, правда, на всякий случай, я его не подписал, да и сам текст довольно туманный, но он догадается кто автор, а вы его посвятите в детали.
– Федор Васильевич, если он ваш друг, то почему вы не выручили его раньше, когда были при дворе?
– Статья, Генрих Карлович, он был осужден за распространение фальшивых ассигнаций, подобные приговоры император даже не рассматривает. Вам нечего опасаться, уверяю вас, Виктор не имеет к этому никакого отношения. Его взяли в трактире, когда он расплатился фальшивой ассигнацией, но купюра была всего одна. По его словам, он выиграл в карты около двухсот рублей, а там, сами понимаете, деньги переходят из рук в руки и определить, кто подложил фальшивку практически невозможно. Следствие ничего не доказало, однако для острастки дали два года ссылки.
– Хорошо, Федор Васильевич, а если он откажется?
– От таких предложений не отказываются, я обещал ему генеральские эполеты и доходную должность, так что можете считать, что нас уже трое. Кстати, я навестил вашего дядю, Вильгельма Брандта, сообщил ему, что с вами все хорошо и что скоро вам предстоит поездка на Урал. Не скажу, что он сильно этому обрадовался, однако совершенно справедливо напомнил мне, что вы очень скромный человек и просил позаботиться о вашем вознаграждении.
Заметив, как покраснел собеседник, Ростопчин улыбнулся и продолжил:
– Я как мог, успокоил его и пообещал, что ваш труд будет вознагражден по заслугам. Итак, что бы вы хотели получить в случае успешного завершения дела?
– Это как делить шкуру еще не убитого медведя, поэтому о вознаграждении я как-то не думал.
– Примерно это мне и сказал ваш дядя. Я придерживаюсь другой точки зрения. На мой взгляд, каждый из партнеров должен четко знать, ради чего он рискует и что получит в случае успеха. Это позволит в дальнейшем избежать недоразумений и взаимных обид. Я предлагаю вам монополию на огранку уральских изумрудов для казны. Думаю, это будет справедливо! Устраивает?
– Я на это даже не рассчитывал.
– Тогда будем считать, что договорились! Вернемся к вашей предстоящей поездке в Екатеринбург. Какие дела вам нужно завершить в Москве?
– Заказов сейчас нет, поэтому проблема только с мастерской. Неизвестно, сколько мне придется отсутствовать, поэтому нужно решить вопрос с арендной платой. Мне нравится мое новое жилище, и я не хочу его потерять.
– Не забивайте себе голову, я лично договорюсь с Воронцовым, квартира останется за вами, сколько бы вы не отсутствовали. Одежду закажем у моего знакомого портного, а все необходимое для путешествия купим в магазине. Я не хочу, что бы вы возвращались к себе домой, не исключено, что вас там будут ждать. Сядете в почтовую карету, но не в Москве, а во Владимире. Я как раз собираюсь навестить Александра Романовича Воронцова, у него именье под Владимиром, заодно подвезу и вас.
– Зачем, я же не в розыске?
– Затем, Генрих Карлович, что все пассажиры отмечаются на каждой почтовой станции. Если вас ищут, то наверняка будут проверять списки, выясняя, куда вы направились. Я человек осторожный и предпочитаю перестраховаться, даже, если опасности нет. В Екатеринбурге найдете Виктора Соколова, именно к нему вы официально и едите. Пока все ясно?
– Да, Федор Васильевич, найду капитана Соколова, передам письмо и введу его в курс дела.
– Далее будете действовать по обстоятельствам. Главная задача – выйти на след изумрудного рудника. На тот случай, если придется обращаться к властям, у вас будет особый документ за подписью императора, где служащим предписано оказывать вам любую посильную помощь в выполнении дела государственной важности. Не нужно лезть на рожон, пока просто собираем информацию.
– В общих чертах мне все понятно, Федор Васильевич.
– Ну, вот и хорошо, детали мы еще успеем обсудить, а пока отдыхайте, набирайтесь сил. Отправитесь на Урал, только когда разрешит доктор.
Через несколько дней вопрос с отъездом был решен.
Глава 12. Усадьба «Андреевское» 26 апреля 1798 года (четверг).
В конце апреля установилась хорошая погода, и Ростопчин решил, что самое время навестить Александра Романовича Воронцова. Екатерининский вельможа, уже четыре года находившийся в отставке, жил затворником в своем поместье «Андреевское» во Владимирской губернии, в ста верстах от Москвы. Ростопчин подвез Штейнберга до Владимира, а на обратном пути заехал к Воронцову.
– Здравствуй Федор, рад тебя видеть.
– Здравствуйте, Александр Романович, вы, наверное, единственный, кто рад меня видеть?
– Это ты про отставку? Не обращай внимания, я вон уже четыре года в отставке и ты знаешь, даже как-то спокойнее. Местные меня избегают, да и черт с ними. Я собственно и сам никого не приглашаю, живу тут как сыч.
– Я помню, Александр Романович, даже занимая высокие посты, вы всегда держались вдали от двора.
– Да, Феденька, был такой грех. Не люблю я выскочек и подхалимов. Нарядятся как павлины, нахватают званий, увешаются орденами, а в голове ни одной толковой мысли. Как только доходит до дела от них толку, что с козла молока. Покойный отец рассказывал: когда императрица Елизавета объявила войну Фридриху, то оказалось, что некому командовать армией! В России официально пять фельдмаршалов, а командовать некому!
– Как такое могло быть?
– А вот так! Трубецкой Никита Юрьевич пережил восемь царствований и при всех монархах был в чести. Участвовал в двух войнах и даже получил звание генерал-лейтенанта, при этом ни разу не был, ни в одном сражении.
– А что же он там делал?
– Занимался снабжением армии.
– А как же он стал фельдмаршалом?
– Елизавета Петровна постаралась, уж больно натурально он рыдал, стоя рядом с ней на коленях во время церковных церемоний. Сам понимаешь, когда дошло до выбора главнокомандующего, то его кандидатура даже не упоминали.
– Ну, это только один, а другие?
– Хорошо, пойдем дальше. Бутурлин Александр Борисович – красивый, статный, даже неплохо образованный, но трус, каких свет не видел. Так, что этот тоже не годился.
– Но, насколько мне известно, Бутурлин командовал русскими войсками во время Семилетней войны.
– Да, это случилось в самом конце войны. Он сменил заболевшего Салтыкова. Имея в два раза больше войск, чем у Фридриха постоянно избегал встречи с ним, объясняя свою трусость тем, что он якобы заботится о жизни и здоровье солдат! Каково! Даже Елизавета пришла в бешенство от подобных действий своего бывшего любовника.
– Это два, кто третий?
– Розумовский Алексей Григорьевич, фаворит Елизаветы Петровны – «Ночной император». Этот, как ты сам понимаешь, кроме члена, прости господи, ничего в руках держать не умел. Оставался последний, Апраксин Степан Федорович, вот его и назначили. Огромный, толстый, большой любитель роскоши он меньше всего напоминал военного, да к тому же посредственные способности сочетались у него с патологической ленью.
–Это четыре, Александр Романович, а вы говорили о пяти?
– Был и пятый, заслуженный человек, настоящий фельдмаршал, командовавший армией и побеждавший турок – Бурхард Христоф Миних. Я понимаю, что он был лишен звания и находился в ссылке, но он был жив, здоров и мог возглавить русскую армию, однако его кандидатура никак не устраивала императрицу. К сожалению, Феденька, у нас судят о людях не по их способностям, а потому, насколько гибок их позвоночник и сладкоречив язык, забывая о том, что лесть и низкопоклонство редко уживаются с умом и талантом. Впрочем, все это ты знаешь не хуже меня.
– Не нами это заведено, Александр Романович.
– Не нами, Федя, не нами, здесь ты прав, но нам приходится жить по этим правилам и если не прогибаться и не льстить, то долго на своем месте не просидишь. Ладно, если человек достойный, там не грех лишний раз и поклониться пониже, а, ведь, как правило, ослы, типа последнего фаворита матушки Екатерины, упокой господь ее душу – Платошки Зубова. Ведь дурак дураком, а гонору столько, что на хромой козе не подъедешь. Нахапал должностей, сидит за столом, обложился бумагами, а у самого ни одной мысли в пустой голове. Сколько раз я докладывал ему, что нужно прекратить чеканить из пуда меди шестнадцать рублей, поскольку, реально пуд меди стоит уже двадцать рублей. Простой народ быстро сообразил и вместо того, чтобы покупать медь для изготовления посуды, стал переплавлять медные монеты, уменьшая тем самым объем денежной массы в государстве. Казна несет огромные убытки, а этот осел, прости господи, ничего не делает. Уже после моей отставки он представил на «Высочайшее усмотрение» проект перечеканки монет из расчета тридцать два рубля из пуда. Добро бы сам додумался, а то ведь раскопал в архиве изъеденный мышами проект покойного Петра Ивановича Шувалова, тридцатилетней давности, переписал и выдал за свое детище.
Павел I отменил проект Зубова, подписанный Екатериной, и вернулся к прежней системе, но Ростопчин решил не устраивать диспут на столь щекотливую тему, а воспользовавшись ситуацией развернуть разговор в нужное ему русло.
– Я слабо разбираюсь в этих вопросах, Александр Романович, собственно говоря, именно поэтому я и решил, побеспокоить вас, вы уж извините за прямоту.
– О чем ты, Федор, какие извинения? Понятно, что ты приехал по делу, неужели думаешь, я поверю, что ты отмахал сто верст, просто для того, чтобы справиться о моем здоровье. Но, все равно я рад, что твоему визиту. Давай так, сейчас пообедаем, чем бог послал, а уж потом и поговорим о твоих делах. Разносолов не обещаю, но сыт будешь.
После сытного обеда собеседники вернулись в кабинет хозяина и за бокалом французского шампанского, привезенного Ростопчиным, продолжили беседу.
– Так, какие у тебя там трудности, Федор?
– Есть вероятность, что из России в Европу уходит товар на очень большую сумму.
– Минуя таможню?
– Да, именно так.
– Это всегда было, тут ничего нового нет. О какой сумме идет речь?
– Трудно назвать точную сумму, будем считать, что речь идет о миллионе рублей.
– Поверь мне на слово, Федор, вывезти из России товар на один миллион рублей минуя таможню невозможно.
–Этот товар возможно.
– Сделай милость, просвети старика, что это за товар такой?
– Изумруды! Один фунт ограненных камней может стоить миллион рублей и больше!
– Но, в России нет изумрудов!
– Официально считается, что их нет, но ведь до недавнего времени считалось, что и золота в России нет. У меня пока что нет неопровержимых доказательств, поэтому рассмотрим эту ситуацию чисто гипотетически.
– Согласен, но сразу скажу, что дела твои плохи – отследить этот груз ты не сможешь.
– Это я прекрасно понимаю, Александр Романович, и не собираюсь зря тратить силы и время. Я хочу зайти с другой стороны – попробовать проследить оплату и именно поэтому обратился к вам. Камни товар удобный, в кармане помещается целое состояние, но вот вопрос: как это самое состояние переправить в Россию?
– Приятно иметь дело с умным человеком!
– Вы мне льстите, Александр Романович.
