Я уставилась в стену напротив себя.
Это сон. За окном глубокая ночь. Мне снова снится кошмар.
– Вилл! Мы горим!
– Что ты несёшь?! Какой пожар?! – нервно вскрикнула я, поднимаясь с кровати.
– Вилл! Пожар! Мы горим!
Раздался душераздирающий крик Наты, после чего в динамике телефона послышался удар. Звонок оборвался.
Дверь в мою комнату открылась. Мама. Сонная, взлохмаченная, кутаясь в любезно предоставленный хозяевами халат, она включила свет и направилась ко мне. Позади неё с тем же встревоженным выражением лица появилась Мэри.
– Что случилось, Вилл? Почему ты кричала? – вопрошала мама. – Кто звонил?
Я не слышала её. Не понимала. Выронив на кровать телефон, я вскочила на ноги. Мама бросила взгляд на экран.
– Натали. Нужно к ней.
Пожар в здании больницы.
Это случилось вновь. Простая случайность или же проклятие?
– Натали? – вновь выдохнула мама, и голос её звучал тревожнее.
За секунду я подлетела к своему рюкзаку. Пока я доставала джинсы и свитер, мама что-то говорила Мэри.
– Она сказала, что в здании пожар, – дрогнувшим голосом выпалила я, собирая волосы в хвост, пока женщины переглядывались в оцепенении. – Дай мне телефон.
Ни минуты на размышления. Я забрала телефон из рук матери и выбежала из комнаты.
К моему удивлению, Мэри оказалась в холле быстрее меня. В тот момент ни родители, ни я не обратили на это внимания. Время изменило привычные нам границы. Накинув куртку, я бросилась за дверь следом за девушкой. Её супруг стремительно шёл за мной. Стоит ли говорить, что происходящее мало походило на реальность? Я словно находилась во сне и ещё не успела оправиться от ночного кошмара. Страшного сна, полного паники и тревоги. Сна, который любезно настиг меня даже здесь.
– Что произошло? – Голос Сэма звучал словно из радио. Механический, ледяной, лишённый эмоций.
– Звонила Ната. Она сказала, что в больнице пожар, – ответила я едва ли более эмоционально.
Чёрная «Мазда» продолжила мирно стоять у фасада дома. Прежде чем сесть в машину Мэри, я бросила торопливый взгляд на окна кухни. В полумраке отчётливо виднелся мужской силуэт, провожающий нас взглядом.
За считаные секунды с момента звонка мы сорвались с мест и ринулись в дорогу. Сэм сел впереди, родители и я сзади. Мэри взялась за руль и кинула на меня обеспокоенный взгляд. Автомобиль резко сорвался с места и практически летел по ночной трассе. Я вцепилась в ручку двери, думая лишь об одном.
«Только бы с Натой ничего не случилось».
Как ни пыталась, я не могла представить себе, что могло произойти.
«Неужели это снова повторяется? Как могла причина, почему мы оказались в больнице, стать причиной, почему теперь её нужно покинуть? Кто рядом с Натали сейчас? Была ли её мама в эту ночь там?»
В памяти со скрипом возрождался план здания. Я пыталась найти путь эвакуации. На каждом этаже должны быть минимум две пожарные лестницы. Наверняка сотрудники эвакуируют всех, как только сработают сигналы. Причина, по которой звонила Ната, – паника.
Я хотела верить в то, что это лишь паника. Никак не последняя возможность найти помощь.
В какой-то момент я кинула взгляд в зеркало заднего вида и обратила внимание на Мэри. Черничная синева покинула радужку глаз. Сейчас они зияли на её бледном лице будто в трансе: тёмные, мрачные, практически неподвижные. Зрачки расширились настолько, что вытеснили естественный цвет глаз. Лицо не выражало никаких эмоций. То, как она вела машину, меня поражало. Скорость больше 140 километров на скользкой заснеженной дороге опасна, но её это не волновало.
– Позвони ей, – сказал Сэм.
Мама повторила указание.
Смысла в этом не было. Ната не отвечала. Мэри резко вывернула руль и перестроилась вправо. Впереди возник крутой поворот. Машину занесло и едва не выбросило на обочину. Мне пришлось вцепиться в переднее сиденье. Девушка перехватила руль и вжала педаль газа в пол. Эту дорогу я не помнила. Мы двигались по промышленной зоне, в забытой всеми части города. Всюду виднелись заброшенные бетонные конструкции, контейнеры и груды строительного материала. Судя по всему, здесь общественный транспорт не ходит. Неудивительно, что дорога кажется мне совершенно незнакомой.
– Нет пожарных машин, – шептала я, обращаясь скорее к себе, чем к остальным людям в салоне. – Почему их нет…
Мэри поймала мой взгляд в зеркале. Видок у неё так себе. Я поёжилась и с усилием сглотнула. Белая, с полузакрытыми тёмными глазами, не тронутая ни одной эмоцией, она вернула внимание к дороге почти тут же, как только я позволила себе нахмуриться, изучая её.
Ни дыма, ни света пламени в тёмном ночном небе. Моё сердце раз за разом пронзало разрядом тока. Стало понятно, почему на пути нам не встретилось ни одной пожарной машины.
Уже знакомое здание больницы как ни в чём не бывало стояло на пустыре посреди леса. В фойе горел знакомый зеленоватый тусклый свет. На входе курила пара молодых людей в халатах. За входными дверьми виднелись медсёстры и санитары, не спеша бредущие по своим делам. Свет в окнах палат отсутствовал.
«Это безумие?»
– Вилл? – настороженно позвала мама.
Я замерла. Мысли одна нелепей другой проскакивали в голове.
«Нет, это шутка».
– Она сказала, что в больнице пожар…
– Вилл, что-то не так. – Дрожащий голос матери, сидевшей рядом, сбил меня с толку. Она звучала более напуганной, чем я казалась самой себе.
Я подняла глаза на супружескую пару впереди. Они молчали.
– Сэм, что случилось? – проговорила мама более трезво.
Молчание.
Нет. Что-то произошло. Ната бы не стала просто так мне звонить.
– Вилл! Стой!
Попытки матери удержать меня не увенчались успехом. Я открыла дверь, отталкивая её руки и выскочила на улицу. Она последовала за мной. Они с отцом кричали мне что-то вслед, но я не слышала их. Путь мой лежал к входу в здание.
– Девушка, вы к кому? – Мужчины бросили сигареты в снег и сделали шаг навстречу, явно с целью перегородить мне путь.
– Мне нужно попасть в 173 палату. Там моя подруга.
– Ночью вход в больницу запрещён. Приходите завтра.
«Хрен тебе!»
Попытавшись обойти их, я перешла на бег, однако один из мужчин сделал то же самое и схватил меня за плечо.
– Стой!
– Не трогайте её! – кричала мама.
– Сэм! – раздался голос Мэри.
Блондин оттолкнул одного из мужчин и сжал меня в свои удушающие медвежьи объятия. Я попыталась сопротивляться, но руки и рёбра пронзила сильная боль, отчего я вынужденно перестала вырываться. Сэм оторвал меня от земли и потащил к машине, как если бы я была не более чем пластиковой игрушкой. Санитары ещё долго ругались и грозились вызвать полицию, но ближе к машине подходить не стали. Мама объяснила ситуацию, видимо, соврав насчёт моего состояния, затем торопливо последовала за нами.
– Розали, это ловушка, – прозвучал голос Мэри где-то рядом.
– Быстрее! В машину!
Мама вернулась в салон. Словно непослушного ребёнка, Сэм закинул меня на сиденье машины и хлопнул дверью.
– Они здесь? – вопрошала мама, с ужасом оглядываясь по сторонам.
Когда она инстинктивно схватила меня за руку, я вскрикнула от боли. Свежие раны вмиг дали о себе знать, но женщина не обратила на это внимания.
– Дай её телефон! – нечеловеческим голосом приказал Сэм, и мама повиновалась.
– Что происходит?! – заорала я.
Как только мы тронулись, меня вжало в спинку сидения. Развернув на 180 градусов автомобиль, Мэри направилась к выезду.
– Вилл, это ловушка. Мы зря сюда приехали. Нельзя было этого делать, – проговорил отец.
– О чём ты? Какая ловушка? Натали нужна помощь!
– Нас обманули.
– Я не понимаю. Что произошло?
В это мгновение мир вокруг и его люди казались мне злом. Все были врагами. Я смотрела на Розали и не понимала, кто она. Не понимала, что ею движет. Глаза и выражения лиц окружающих меня людей выглядели ещё более устрашающе. Паника исказила ощущение времени и пространства. Я словно в бреду.
В зеркале впереди мелькнули две искры. От ужаса все внутренности сжало в стальной узел. Я не могла ни закричать, ни набрать в лёгкие воздуха. Эти глаза я уже видела. Это не линзы и не обман зрения. И уж точно не отражение пламени. Сидящая за рулём девушка и не думала останавливаться. Автомобиль послушно нёсся по заснеженной пустой дороге и ревел так, что у меня закладывало уши.
– Мам, – выдавила я, пытаясь побороть приступ тошноты.
– Не бойся. Всё хорошо, – шептала она, мягко обхватывая моё запястье.
– Они едут за нами, – произнёс Сэм. – Нужно пересадить её.
– Когда? – немного спокойнее спросил отец.
– Сейчас, – ответила Мэри.
Резким толчком при торможении меня потянуло вперёд Я вгляделась в непроглядную тьму за окном и увидела, как лес у дороги остановился.
– Вилл, – сказала Мэри, отвернувшись к своему окну, – не бойся. Тебе нужно выйти.
Дверь рядом со мной открылась. Во тьму салона, будто щупальца, проникла чья-то рука. Она схватила меня за запястье и вытянула наружу.
– Боже мой… – проронила мама, и её полный страха голос ошеломил меня.
«Хонда» стояла ещё секунду. После она шумно заревела, вновь сорвалась с места и унеслась прочь, оставив темнеющие борозды на асфальте.
Спустя миг я оказалась в другой машине. Мужчина закрыл дверь и тут же сел за руль.
– Поехали! – рявкнул кто-то рядом.
Автомобиль развернуло в противоположную сторону.
Будто вовсе не спав, я резко открыла глаза и подняла голову. Перед носом – спинка переднего сидения. Меньше секунды понадобилось на то, чтобы вспомнить произошедшее ночью. Реальность торопливо прогрузилась в моём сознании. Из окна над головой виднелось тёмное, из-за тонированного стекла, плотное тяжёлое небо. Сильные протяжные порывы ветра качали корпус машины. Из-под днища доносился его недобрый вой. В салоне я сидела одна, и, кроме шума ветра, до меня не доносилось ни звука. Отодрав от сиденья своё неимоверно отяжелевшее тело, я выругалась в голос. Синяки на руках тошнотой отзывались в желудке. Я с омерзением сглотнула сухость в горле и уставилась в окно.
Автомобиль стоял на узкой просёлочной дороге. Слева – лес, справа – бескрайнее заснеженное поле. Вокруг ни людей, ни домов, ни линий электропередач. Атмосфера пустоты и молчания была магической, но порождала в сердце пагубное чувство одиночества. Я одна. Если бы хотели бросить, достаточно было кинуть в сугроб и уехать. В салоне тепло, соответственно, ещё недавно машину прогревали. На руле знакомая эмблема. Взгляд метнулся к замку зажигания. Там болтался ключ.
– Это машина Джона?
Внутри пахло каким-то приторно пряным диффузором. Передние места уже остыли, судя по холодной обивке. Магнитола выключена. Раз ключи в замке зажигания, значит, водитель планировал вернуться. В голову на мгновение закралась запретная мысль, и я тут же убедила себя в её безгрешности.
Когда открылась передняя дверь я едва не взвизгнула. Дориан с грохотом и проклятиями в адрес непогоды плюхнулся на пассажирское сиденье передо мной.
– Доброе утро! – громогласно проговорил он. Его голос мне сейчас казался очень раздражающим и грубым. И в целом, парень производил неприятное впечатление. Что вчера, что сегодня. – Ты не рано?
– Который час? – сохраняя равное процентное соотношение вежливости и омерзения, спросила я.
– Почти двенадцать.
– Где мы?
– Мы? – улыбнулся парень, поворачиваясь ко мне почти всем телом, и я узрела кривоватые, острые клыки, впивающиеся в синюшные сухие губы. – Отдыхаем на природе.
Вот почему не люблю ходить в долгах. Нельзя его послать. Он ведь герой.
– Давно стоим?
– Всю ночь, дорогая. Скоро поедем, не переживай.
– Зачем нужно было ехать сюда?
– Весело же! Разве нет?
Парень достал телефон и принялся торопливо тарабанить пальцами по экрану.
Поначалу мелкий неспешный снегопад постепенно стал усиливаться. Он медленно осыпал машину крупными волокнистыми перьями. Я могла слышать его шорох по металлической крыше над головой. Этот звук оживил меня, возвращая способность двигаться. Я огляделась. Телефона нет, как и нет рюкзака. Под ногами лужа от растаявшего снега. Двери запачканы подошвами моих собственных ботинок. Тошнотворная смесь едкого удовольствия и чувства вины сжала опустевший желудок.
На время умолкнувший Дориан внезапно вспомнил, что голоден, и принялся елозить по машине. Он открыл бардачок и нарыл для себя несколько пачек крекеров и ореховых батончиков. Поглотив один, он демонстративно предложил мне пачку шоколадного печенья. Я отказалась.
