– О, конечно, думаю, ей понравится, – оживлённо пропела Мэри. – Не отходите далеко от дома, хорошо? Снега в этом году очень много. Если что – кричи.
«Не дождётесь».
– Угу.
Поставив свою чашку в раковину, я откланялась и направилась к выходу. Радости добермана не было предела. Она запрыгала на месте, залаяла и вылетела на крыльцо, как только я открыла дверь.
На улице стоял жуткий мороз. Тяжело навалившиеся сумерки плотно осели среди деревьев и бросали пугающие тени на аллею. Абсолютная тишина ласкала слух. Никки спрыгнула с крыльца в сугроб, затем принялась поедать снег. Едва я сделала шаг к ней, с целью помешать, собака отскочила в сторону. Началась её любимая игра «подойти-отойти». Так она требовала погони.
Я осмотрелась, оценивая пространство для игры. Снега примерно по колено. Дорожка расчищена вокруг дома и на выезде. Места побегать нам хватит.
Застегнув куртку и поправив капюшон, я заправила джинсы в сапоги, затем с угрожающим рыком бросилась на Никки. Та именно этого и ждала, и бросилась бежать. В конечном счёте спустя минут двадцать я была вся в снегу и собачьих слюнях. Доберман прыгал возле моего бездыханного тела, ожидая продолжения погони. Силы иссякли. Я развалилась в сугробе, сделала ангелочка и осталась неподвижно лежать на спине, глядя на то, как меня постепенно накрывает снегом. И если бы не дыхание добермана, я бы слышала лишь шорох снегопада и потрескивание веток деревьев над головой.
«Здесь так хорошо…»
По персиковому полотну аллеи скользнул свет автомобильных фар. Сидевшая у моей головы Никки выпрямилась и уставилась в сторону выезда. Мне пришлось быстро подняться и ловить её за ошейник. Я дёрнула добермана на себя и быстро вернулась в сугроб. Бросаться на кого-то у неё не в ходу, но я почему-то боялась, что она именно так и поступит. На деле же собака осталась сидеть на месте и спокойно смотреть в сторону дороги. Прибытия гостей так скоро я не ожидала. Мэри говорила, что пригласит их к ужину. На мой взгляд, это минимум пара часов. Мне ведь необходимо подготовить речь. Я не могла так просто начать разговор с людьми, которые спасли мою жизнь и жизнь Натали. Нельзя вот так просто сказать такие важные слова. Тем более что я уже начала паниковать.
Подъезжающий автомобиль не спеша приблизился к дому, остановился в районе лестницы и заглушил двигатель. Окрестность поглотила мёртвая тишина.
Видели меня или нет, в точности сказать не могла. Поднявшись на ноги, я взмолилась, чтобы гости сразу прошли в дом и не стали осматриваться. Однако ничего не происходило. Чёрная «Мазда» осталась стоять на месте, неподвижно и безмолвно. Двери никто не открывал. Мне оставалось лишь ждать, когда гости зайдут в дом, и я смогу вылезти из снега.
– Молчи, – шёпотом скомандовала я доберману, предупреждая её возможное желание выдать нас.
Раздался щелчок замка. Дверь водителя открылась почти одновременно с дверью пассажира рядом. Когда за туманной пеленой сырого воздуха и снега я смогла разглядеть прибывших и доподлинно убедиться, что глаза мне не лгут, мышцы моего тела и все органы внутри вмиг образовали один большой кусок студня, неспособного двигаться, но основательно дрожащего от потрясения. Неподвижная, забывшая о том, что нужно дышать, я уставилась на тех, кого ожидать здесь было бы странно и по меньшей мере глупо.
«Пути Господни неисповедимы», – всё, что смог соорудить мой мозг в ту минуту.
Тот, что был угрюм, несвеж и раздражён, – играл на соло. Я вспомнила его по схожей мине, своеобразно сбритым волосам на голове и поблескивающей серёжке в брови. Он вздёрнул плечами, слегка подкинув верхнюю часть тела вперёд, будто собираясь прыгнуть, однако руки из карманов не вытащил. Подобный жест напоминал мне сигнал человека, подсознательно желающего выглядеть сильнее, авторитетнее и опаснее. Казалось, ещё мгновение, и он примется разминать шею и встанет в стойку боксера.
Всё оказалось проще. Молодой человек поднял голову к двери, хило кашлянул и в один огромный широкий шаг взгромоздил своё тело на ступени.
Второй – вышедший из-за руля – представлялся спокойнее и, быть может, неувереннее в себе. Пару секунд он будто колебался, глядя в сторону окон второго этажа. Затем шагнул к дому тяжёлой неспешной поступью. В каждом его шаге незримо ощущались тонус и сила. Он, как и его друг, казались сжатыми до предела пружинами, что ещё миг, и сорвутся с мест. Они выглядели очень спокойно. В них таилось нечто большее, чем то, что я могла видеть. Прежде, я не сталкивалась с подобным. Люди, встречавшиеся мне раньше, делились на несколько категорий. Одни были искренне слабыми и податливыми, на всё согласными и смиренными. Другие сильные и властные, требовали всегда больше того, что у них имелось. Были те, кто хотел казаться маленьким и незаметным, на самом же деле таил в себе много тайн.
В этих двоих, а вернее, какими они предстали, я нашла больше откровения, чем тогда, на сцене. Они были открыты и честны. Даже тот, что производил впечатление самодовольного качка, при ближайшем рассмотрении оказался весьма правдивым в отношении самого себя человеком. Ни его хмурый вид, ни подача, ни движения рук и ног. Ничего лживого или ненастоящего. Он такой, какой есть. Парень, идущий за ним следом, безмятежный, бесстрастный, умиротворённый, словно одна из тех сотен теней, росших от корней деревьев, едва освещённых светом фонарей. В них ощущалась прямота и безукоризненность. Меня искренне поразило то, какими я их увидела. Они не те парни на сцене. Они настоящие.
«Это они нас вытащили?»
Увлечённая наблюдением, я вовсе позабыла о своем плачевном состоянии. Шевельнуться я не могла. Страх, и постепенно крепнущий зимний мороз, делали своё дело. Притаилась и задержала дыхание в надежде, что эти двое исчезнут за дверью и я смогу, наконец, вернуться в исходное положение, отряхнуться, убрать с лица взмокшие пряди волос и вновь предстать перед радушными хозяевами. Колени вросли в снег, пальцы примерзли к нагрудной цепи добермана.
Оба гостя поднялись на крыльцо. Раздался щелчок замка входной двери. Как только они пропали из виду, исчезнув за углом дома, я позволила себе ужасную ошибку. Руки лениво соскользнули с цепи ошейника, и Никки вырвалась из моих объятий. Её прыжок вперёд сопровождался предательским лаем.
– Никки! – прохрипела я, бросаясь ей на спину.
Пауза.
Я замерла и вновь затаила дыхание, вслушиваясь в пустоту по ту сторону стены.
«Пронесло!» – посмела надеяться я, но меня поспешили огорчить.
– Я сейчас, – раздалось едва слышно за углом.
«Никки! Твою мать…»
Распираемая желанием выкрикнуть пару надлежащих слов, я растянула рот в разные стороны, вплоть до победной боли в щеках и мышцах шеи.
Не поднимая головы, я уже ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Тот, что минутой ранее оставил машину на подъездной аллее, выглянул из-за угла дома и тут же обнаружил меня в тени стен. Ему даже не пришлось блуждать взглядом в поисках. Глупо полагать, что два тёмных пятна на снегу, будет трудно заметить. Полнейший крах.
В тот момент я ненавидела всё вокруг. И Никки, и этот дом, и родителей, которым внезапно понадобились друзья, и этот чёртов снег, забившийся мне куда только можно, и этих двоих…
– Привет, – зачем-то бросила я в пустоту.
Тишина. Он исчез.
Неужели минута позора позади?
Дверь в дом захлопнулась. Следом донёсся звук шагов на ступенях лестницы.
На парне надето пальто чёрного цвета, длиной по бедро. Высокий воротник закрывал почти половину лица. Издали видны его тёмные глаза, опущенные к земле. Вьющиеся, чёрные волосы трепал порывистый ветер. Когда свет фонарей перестал освещать молодого человека, его фигура почти слилась с окружающим меня мраком. Я слышала, как трещит снег под подошвой его ботинок. Он неумолимо становился всё ближе и ближе.
– Привет.
– Я Вилл.
«Я хочу домой! Зачем я сюда приехала? Сидела бы себе спокойно, в квартире, смотрела телевизор… Нет же! Нужно было тащиться в эту глушь. К этим…»
– Джон.
Ветер внезапно стих. Меня словно выбросило в открытый космос. Ни шороха, ни шелеста. Даже не слышно собственного дыхания. Это совсем не похоже на то, что случилось в «Парнасе», когда я увидела его. Я боялась, что страх и оцепенение вновь возьмут верх надо мной, но этого не случилось.
Кажется, я стала менее чувствительна. Теперь меня не так просто взять.
Я взглянула в глаза собеседнику и разлепила замёрзшие губы, с целью ответить хоть что-то адекватное, но не смогла произнести и слова.
– Очень приятно, – продолжил он.
Его голос – низкий, тихий, спокойный. Говорил он так, будто мы старые знакомые, которые не виделись несколько лет, и вот между делом решили разговориться.
После того как он умолк, воздух вокруг нас остался наполненным миллионами электрических разрядов. Я слышала их треск.
– Взаимно, – выдумала я наконец несложный ответ.
Сдавленный смешок.
Его глаза чернее чёрного. Не отражают абсолютно ничего и поглощают свет, словно чёрные дыры.
– Мило. – Парень бросил взгляд куда-то в сторону.
«А?»
Сообразив, о чём велась речь, я обернулась. На снегу подло оставался отпечаток моего тела.
– Идём в дом.
Что с его глазами? Пронизывающие, внимательные, немного настороженные и вместе с тем бесстрастные. Никогда прежде я не сталкивалась с людьми, про которых говорят «у него тяжёлый взгляд». Теперь я не верила тому, что видела в ночь пожара. Реальность перестала походить на кошмарный сон, и это вызывало смешанные чувства.
Я опустила голову и сделала вид, что аккуратно стряхиваю снег с рукавов. На что парень смотрел в тот момент, я даже думать не хотела.
Чем бы я ни была ему обязана, бежать по первому зову я точно не буду.
– Никки! – позвал он, уходя, и доберман кинулась следом.
Я приросла к месту, уставившись в спину удаляющегося человека. Откуда он знал имя собаки? И что ещё более важно: с чего вдруг она так воодушевлённо подорвалась за ним? Что это за радостный прыжок надежды?
Не люблю оказываться в неожиданных и нелепых ситуациях. Эта же ситуация, на мой взгляд, стала лидером в моём списке неловкостей. Я принялась обдумывать свой пеший путь домой. Сколько дней уйдет на то, чтобы добраться до города? Дойду ли я к утру хотя бы до ближайшей остановки общественного транспорта?
Делать нечего, пришлось идти за ним. Кости и плоть уже начинали дубеть от холода.
Джон оставил дверь в дом открытой настежь. Его самого в холле не оказалось. Я стряхнула с себя остатки снега и шагнула за порог. Со стороны гостиной доносился шум оживлённой беседы. Родители сидели у камина и что-то обсуждали с Мэри и Сэмом. Когда я появилась в их зоне видимости, хозяйка дома накинулась с расспросами.
– Вы уже познакомились?
– Да. С Джоном.
– Осталось познакомиться с Дорианом. – Вошедший практически следом за мной Джон прошёл вперёд, к родителям.
Взгляд мой нехотя прильнул к его спине. Высокий, стройный, спортивный. Полагаю, он осведомлён как прекрасно сложен. Чёрные джинсы облегают стройные ноги. Такой же чёрный плотный джемпер, сквозь который я беспрепятственно наблюдала сильные руки и рельефный торс. Отвести взгляд в сторону и остаться незамеченной мне почти удалось. Мэри зачем-то подмигнула мне, отчего я едва не выругалась в голос.
– Привет, Джон! – Отец подошёл к парню и пожал руку. Мама неловко повторила его движение.
– Рада вновь видеть тебя, – с улыбкой произнесла женщина. – А где Дориан?
– Я здесь.
На парне, стоящем в дверях, были простые свободные брюки песочного цвета, тёмно-зелёная футболка, явно видавшая виды, и пара украшений. Шею обрамлял толстый чёрный шнурок с деревянными бусинами и клыком посередине. Запястья обеих рук также украшены подобными браслетами.
– Давно я вас, парни, не видела, – обращалась к ним мама. – Вы всё больше и больше!
«Что, простите?» Она разговаривала с ними так, словно знала с пелёнок.
– Бегаем, – вяло ответил Дориан.
Как мило. Моя мама и подросшие дети. Я всё ждала, когда она начнёт трепать парней за щёки.
– Дориан, наша дочь – Вилл. – Тому, что отец обратил на меня внимание, я не обрадовалась. Несколько пар глаз уставились в моём направлении. Я совсем не рада.
– Вилл, очень приятно! – басом произнёс Дориан и протянул руку.
– Да, и мне, – ответила я. Рука сильная и горячая, словно он недавно держал угли.
– Я тебя где-то видел. Мы не пересекались?
– На концерте в «Парнасе».
– Дориан, – окликнул парня Джон. Тон из серии «Заткнись, пожалуйста».
– Я просто пошутил!
– Джон, Дориан…
Я умолкла. Необходимо собраться с мыслями и выдать то, что нужно сказать. Слова благодарности всегда давались мне тяжело. Особенно если они были к месту. Сложнее только просить прощения.
– Я хотела поблагодарить вас от своего лица и от лица моей подруги. Мы очень благодарны вам за спасение. Если бы не вы… Думаю, нас бы уже не было. Я благодарна вам за то, что вы оказались там и что не остались в стороне. Спасибо вам.
Присутствующие молчали. Я чувствовала, как пылает моё лицо. Джон, стоявший практически напротив меня, выражал некое подобие ироничной задумчивости. Он смотрел мне в глаза, но что было у него в голове, я понять не могла. Лишь кожей ощущала микроскопические слегка заметные вибрации воздуха. Такое происходит, когда ты определённо раздражаешь кого-то из присутствующих. Меня это даже немного обрадовало. Вот настолько мне неприятно быть в долгу. Пусть лучше буду раздражать.
– Мне сложно говорить это. Любые слова не выразят мои мысли на этот счёт, однако я попытаюсь… Спасибо вам за то, что вы были там. Что спасли нас и остальных.
– Да могли бы больше на самом деле, но трое всё-таки не доехали до больницы. Надо было… – Дориан резко прервался, и чудаковатая нездоровая улыбка сползла с его лица. Виной тому тяжёлый громкий вздох со стороны Сэма. Получилось довольно забавно.
– Вы сделали, что могли, – проговорил блондин. Я буквально кожей ощутила его сигналы в адрес Дориана в немой просьбе прекратить говорить.
– Вилл, тебе не за что говорить спасибо, – наконец Дориан говорил серьёзно. – Кому можно было помочь, мы помогли. Вам повезло.
Джон не сводил с меня глаз. Затем его левый уголок рта едва заметно дёрнулся. «Это инсульт? Он улыбается? Ему неловко, как и мне? Или он пытается быть менее странным, чем его друг? Что происходит?»
Я неловко помялась и перевела взгляд на родителей.
И правда. Большая удача.
– Так, ребятки! – хлопнула в ладоши Мэри. – Рада, что вы познакомились в такой тёплой атмосфере, и теперь, когда все всё выяснили, мне нужно вас накормить. Ужин через десять минут!
Глава 7. Покров
– Вилл!
Сказать «алло» я не успела.
– Вилл!
– Ната, что случилось?
Моё сердце сделало на прощание неуверенный заторможенный удар, болезненно сжалось в груди, а затем замерло. Голос подруги пропитан ужасом.
– Вилл! – Уши прорезал вопль, отчего я проснулась окончательно.
– Да! Я слышу тебя! Что случилось? – Подруге с лёгкостью удавалось ввести меня в состояние паники. Обычно это делалось шутки ради, но сейчас ситуация была совершенно другой.
– Пожар!
