«Вот это красотка! – мысли заскакали вприпрыжку. – И, главное, как вовремя подвернулась. Как раз мои уехали. Просто везение».
– Конечно! – стараясь не выдать радости, сказал Сысоев и, нагнувшись к дверце рядом с правым сиденьем, распахнул ее. – Вам куда?
«Теперь надо придумать, как пригласить к себе. А может, сначала в ресторан?..»
– Ой, спасибо! Мне в Михайловку. Сможете подбросить?
Девушка, улыбаясь, села рядом. Неожиданно она повернулась назад и, вся изогнувшись стройным телом, открыла защелки на задних дверцах. И сразу в машину с обеих сторон сели трое парней.
– Это что такое? Так мы не договаривались! – возмутился Сысоев.
– Они со мной, – пленительно улыбаясь, сказала девушка. – Им совсем рядом, а я поеду дальше…
Сысоев заколебался. Но тревога, хотя еще и неясной тенью, уже начала теснить первоначальное возбуждение. Он был достаточно умен и обладал природным чутьем на людей, а от этих троих сзади определенно веяло опасностью.
– Нет, ребята, – решительно поворачиваясь, сказал он, – выходите из машины!
И осекся, увидев очень близко от своего лица острие ножа.
– Поехали, падла, – очень спокойно и от этого очень страшно сказал державший нож ладный широкоплечий парень с круглой стриженной головой.
Сидевший рядом с ним, высокий и белобрысый, нагло улыбался, вернее, даже беззвучно хохотал, глядя прямо в испуганные глаза Сысоева. Третий с дальнего края, смуглый и черноволосый, ростом поменьше, но коренастый, почти квадратный, тоже улыбался, да как-то смутно – нечеловечьей, звероватой улыбкой, так, пожалуй, скалится волк, подходя к загнанному в угол проломанной им кошары барану.
– Не вздумай выпрыгнуть – я раньше наколоть тебя успею, – так же спокойно продолжал круглоголовый.
Сысоев тронулся с места.
«Неужели те самые убийцы-бандиты? – пронзила ужасная догадка. – Может, все-таки не они? Может, отпустят?»
– Да ты не ссы, мужик, – словно читая его мысли, сказал круглоголовый. – Довезешь, и отпустим. Нам просто очень надо, а ты какой-то нервный попался.
– Вот сюда, теперь сюда, – командовал он, – а теперь глуши мотор.
Сысоев остановил машину, выключил двигатель и сказал:
– Ребята, берите все – бумажник, куртку, машину…
И сразу захрипел, пытаясь пальцами схватить веревочную удавку, которую накинули ему сзади на шею.
– Клёво, Волчок! А то бы такую куртку кровью испортили… – успел услышать он и в последней отчаянной попытке попытался оттолкнуть душившие его руки, но страшный удар в голову сбоку погрузил его во тьму.
* * *
– Травма головы с переломом костей черепа. – Врач повернулся к Айбеку: – Я такое видел – обычно причиняется металлическим предметом – кастетом, монтировкой, гаечным ключом…
– Он будет жить?
– Трудно сказать, шансы очень малы. У нас есть результаты рентгена, но мы еще не знаем, насколько серьезны для мозга последствия повреждений. Предстоит операция. Он даже пришел в сознание, но вряд ли надолго.
– В сознание?! Доктор, нам непременно надо с ним поговорить!
– Да вы что? И речи быть не может!
– Послушайте, Шарип Сакенович, дорогой, вы же знаете, что творится в городе. Люди в панике, банда вовсю бесчинствует. А у нас никаких зацепок – только вам это говорю, между нами. Может быть, это единственный шанс…
* * *
– Девушка, – очень тихо, почти шепотом сказал Сысоев. – Очень красивая блондинка.
Лицо его было бледным. Доктор стоял рядом и внимательно следил за ним, время от времени проверяя пульс.
– А приметы? Пожалуйста, вспомните: были ли какие-нибудь особые приметы? – настаивал Айбек. – И кто с ней был? Сколько их было? Их приметы?!
– Все, уходите, – сказал врач. – Вы что, не видите? Он опять без сознания. Марш отсюда. – И повернулся к медсестре: – Зовите реаниматолога. Начинаем операцию прямо сейчас.
– Подождите, доктор! – закричал Айбек. – Может быть, он придет в себя.
– Он не придет в себя. У него кома, – сказал доктор. Он вглядывался в лицо Сысоева, одной рукой открывая его веко, а другой – держа пальцы на пульсе.
– А когда он из нее выйдет?
– Может быть, уже никогда.
* * *
– Пошли, Дастан, доложимся шефу, – сказал Айбек, когда они приехали в управление.
– Ладно, – хмуро согласился Гавриленко. – Может, все-таки выживет, но рассчитывать на это не будем… Теперь вот что. Во-первых, гаишники обнаружили машину Сысоева на выезде из Нового города в сторону Юго-Востока. Бандиты, как всегда, покатались-покуражились и бросили. Поедете сейчас туда, следователь и эксперт уже там. Посмотрите – может, еще чего найдете… Во-вторых, удалось связаться с женой Сысоева в Сочи, где она отдыхает с детьми. Так вот, она сообщила, что у него помимо кожаной куртки, были часы «Командирские», подаренные начальником карагандинского военного гарнизона, и обручальное золотое кольцо. Это вещи заметные. Не какие-то авторучки или расчески, как у других ограбленных. Придется тебе, Дастан, сразу с утра заняться комиссионками…
– Капец, – зло сказал Айбек, выходя с Дастаном из кабинета. – Сегодня будет большой разнос у большого начальства. Достанется Гавриленко… Один за другим водил у нас валят. А результатов пока ноль.
К Дастану подошел и тронул за руку старшина – дежурный по специальной группе.
– Тебе тут звонил этот опер из ОБХСС, Сексенов. Просил передать, что у него есть данные о девушке.
– Какой девушке?
– Девушке, будто бы причастной к нападениям.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
– У нас последнее время одна девица часто трется, – сказала Сексенову официантка Наталья на условленной встрече. – Так вот, на днях я невзначай услышала, как она понтуется: мол, захочу – по моему приказу любого мужика тут замочат.
– Ната, судя по вашей изысканной внешности и утонченной натуре, я всегда думал, что ваша прабабушка была графиней, ну, как минимум, столбовой дворянкой. А вы: «понтуемся», «замочат»… – укоризненно и серьезно сказал Гизат.
Он всегда говорил «вы» не только женщинам-агентам, но и всем женщинам вообще, кроме родственниц младше его по возрасту и девушек, с которыми отношения переступили порог первого поцелуя.
Круглое миловидное личико Наты расплылось от комплимента в довольной улыбке. Но для порядка она все же слегка обиделась:
– А вы покрутитесь каждый день среди пьяной публики – и не так запоете.
– Не спорю, работа у вас тяжелая, – опять серьезно сказал Гизат. – Кстати, вам сейчас на вечернюю смену? Сможете мне показать эту девицу незаметно?
– Конечно, – сказала Ната, – она почти каждый день у нас. И мужики с ней только те, кто побогаче…
– Ах вот как, – задумчиво протянул Гизат и пошел звонить Дастану в городской УВД, где базировалась специальная группа.
* * *
Ресторан «Казахстан» и расположенный совсем рядом ресторан «Орбита» были относительно новыми, построенными по особым современным архитектурным проектам и считались главными ресторанами центра Караганды, который все называли Новым городом. Мест в этих выдающихся заведениях советского карагандинского общепита по вечерам обычно не было. И посидеть здесь считалось престижно.
Гизат поднялся на второй этаж, где находился большой зал ресторана «Казахстан». Он решил не откладывать намеченное, хотя с Дастаном переговорить не удалось – того не оказалось на месте, но дежурный по группе обещал передать ему все, что сказал Гизат.
Конечно, его узнали. Метрдотель сразу подбежала к нему навстречу. Это было неслыханно – куратор-обэхэсэсник, да еще тот, от которого стонам стонала последние пять лет вся пищевая госторговля района, неподкупный инквизитор и монах-бессребреник, пришел открыто посидеть в ресторане, который он достал бесконечными проверками… Но реакция ресторанного персонала мало волновала Гизата: он мог прийти поужинать за свой счет в свободное вечернее время – и только, а обслуга и администрация заведения могли домысливать все, что им заблагорассудится, – он действовал сейчас не по линии своей работы.
Свободных мест, конечно, не было, но из подсобки немедленно принесли запасной столик и поставили в углу зала. Гизат сел, заказал ужин и бутылку лимонада. Оглядел зал и увидел Нату, обслуживающую столики ближе к эстраде и танцполу. Теперь он старался не выпускать ее из поля зрения, незаметно следя краем глаза и делая вид, что слушает музыку, которую исполнял ресторанный вокально-инструментальный ансамбль, или сокращенно ВИА.
Вот Ната прошла мимо него, поправляя белую наколку на голове. Это был знак, что та девушка здесь. Затем подошла к одному из своих столов, что-то спросила у клиента и, возвращаясь, приостановилась возле бокового столика у окна, нагнулась и подтянула задник туфли, а потом, выпрямившись и стоя очень близко к женщине-блондинке, сидящей спиной к Гизату, поправила передник. После чего спокойно удалилась в направлении буфета.
Блондинка (это все, что Гизат мог разглядеть со своего места) была одна. Подойти к ней поближе, не привлекая внимания, Гизат не мог, хотя у него начал зреть план – не откладывая, попытаться познакомиться с ней. Тогда он смог бы разглядеть ее поближе или даже осторожно выяснить больше…
– Салам, братишка! – услышал Гизат и поднял глаза на высокую и широкоплечую фигуру перед ним.
Напротив его столика стоял Саша Хван, друг детства, насмешливо щуря глаза так, как это мог делать только он и никто другой.
Гизат быстро встал, и они обнялись.
– А я прихожу на работу и глазам не верю: в кои веки ты наплевал на принципы, явился прямо сюда посидеть-побухать со мной, но не предупредил.
Саша был известным в городе рок-музыкантом, работал руководителем и соло-гитаристом ВИА в ресторане «Казахстан»… Гизат почти блаженно вслушивался, как тот знакомо растягивает слова, и улыбался: он очень рад был видеть друга.
– Давай выпьем, – сказал Саша, садясь за столик.
Он махнул рукой официанту, обслуживающему Гизата, и заказал графин водки.
– Конечно, брат, – продолжал улыбаться Гизат, – но ты же на работе.
– А-а-а, перетерпят, – небрежно бросил Саша. – Директрисе главное, чтобы я качественную музыку давал до конца вечера. И гости ее получают.
Саша и вправду был настоящим талантом и наверняка мог бы сделать карьеру на всесоюзном уровне, не уступая игрой на гитаре и голосом московским звездам… если бы ему не было наплевать на карабканье к музыкальному олимпу, ну и, конечно, если бы он не любил выпить. А еще он любил этот город, любил друзей, которых у него было здесь множество, и они любили его тоже. И этого ему было достаточно.
И тут Гизата осенило.
– Слушай, Саня, ты мог бы мне помочь?
– Да ты чё, на работе, что ли? – расстроился Саша. – А чего тогда в зале сидишь, а не в подсобке шаришь?
– Да я смежникам помогаю…
– Уголовке, что ли? Да ну их, чертей, – «Волчью стаю» поймать не могут.
– Какую еще «Волчью стаю»?
– Ну убийц таксистов так в городе называют…
– Ага, понятно… Так ты мне поможешь?
– Ну тебе-то – конечно. А я думал: посидим-побухаем…
– Завтра побухаем обязательно… Ты вон ту блондинку у окна знаешь?
– Майку, что ли? Ну знаю немного, она тут в последнее время пасется. Вернее, сама жирных гусей пасет, хе-хе…
– Мне с ней надо познакомиться. Хочу ей бутылку шампанского отправить. Но через официанта передать не могу, и сам подойти тоже – вдруг здесь кто-нибудь шепнет ей, откуда я.
– Ну так давай я передам и познакомлю. Тем более, я тут в авторитете среди постоянных гостей.
– О чем и речь – это мне и надо. Просто скажи, что хочешь познакомить с приятелем, который без ума от нее. И намекни, что «жирный гусь». Ну, например… Ага, вот! Частый командировочный гость из Алма-Аты, денег, заказывая песни, никогда не жалеет и вот теперь приглашает ее за свой столик… Буду ждать минут через десять, хорошо?
– Да не вопрос. Через десять минут приведу.
– И вот еще что, Саня: сам оплати за нее счет, чтобы я перед ее официантом не рисовался, а мы с тобой потом сочтемся.
…Десять минут понадобились Гизату, чтобы дозвониться, наконец, до Дастана, и когда Саша с девушкой подошли, он уже снова был за своим столиком.
Все, что оставалось сделать сейчас, это узнать побольше о личности девушки и, завязав контакт и вызвав на откровенность, попытаться разговорить ее в неформальный обстановке – такой оперативный опрос мог принести много нужной, иногда даже неожиданной информации.
У Майки была стройная фигура и хорошенькое, хотя и немного грубоватое лицо. Накрашена она была чуть больше, чем следовало, но это не портило ее, а придавало некую пикантность, что наверняка очень нравилось мужчинам – во всяком случае тем, кто любил проводить вечера в ресторане и уж тем более был «под градусом».
– О, симпатичный, – сказала она, увидев Гизата. – С ямочками! И как зовут такого красивого и молоденького?
– Гизат. А вас Майя?
– Ну зачем же на «вы»? – засмеялась она. – Я ведь тоже совсем не старая.
– К такой девушке обращаться надо только как к королеве, – тоже засмеялся Гизат. – Спасибо, Саша, что познакомил. Сам бы я никогда не осмелился подойти.
Саша хмыкнул:
– Не скромничай – у кого-кого, а у тебя всегда отбоя от девушек здесь нет. А вот мы сейчас исполним песню в честь твоего прибытия.
Свою партию он вел безукоризненно.
– Спасибо, Саша, – благосклонно сказал Гизат, доставая бумажник и передавая ему червонец. – А то я остановился в «Чайке» – там скучно и тихо. В ресторане вечером людей – раз-два и обчелся, да и те командировочные.
– О, вы живете в «Чайке»? – воскликнула Майя. – Разве такие молодые начальники бывают?
Гостиница «Чайка» была старейшей в городе и первоначально была построена еще в тридцатых годах. Затем ее перестроили заново в советских стандартах «люкс», после чего она стала предназначаться для партийного и прочего высокого начальства, а также для приема космонавтов, регулярно приземлявшихся с начала шестидесятых в карагандинской степи. Даже название «Чайка» было в честь радиопозывного первой женщины-космонавта Валентины Терешковой… Проживание в этой гостинице призвано было усилить статус Гизата, как «жирного гуся».
