– Там не так весело, как здесь, Маечка, – сказал Гизат. – Танцев и музыки нет. И таких хорошеньких девочек, как вы.
– Ладно, ребята, мой трудовой вечер в разгаре, хорошо вам отдохнуть, – махнул рукой Саша и ушел.
– Слушай, миленький, давай на «ты», – сказала Майя. – А то как на собрании.
– Твое желание – закон, – согласился Гизат, пытаясь быстро подстроиться под ее тон.
Он налил шампанское в бокал Майи.
– А ты все мои желания готов выполнять? – засмеялась Майя.
– Все, которые в моих силах, – усмехнулся Гизат. – А что, все знакомые мужчины стараются выполнить твои желания?
– А как же, почти все, – сказала Майя, чокнувшись бокалом шампанского с Гизатом и быстро осушив его до дна.
– И не пытались ослушаться? – с улыбкой усомнился Гизат. – Или даже обидеть?
– Обидеть? – сказала Майя. – Да я сама кого хочешь обижу! Стоит шепнуть кое-кому – и любому, кто меня обидит, не поздоровится.
И Майя обвела рукой зал.
Гизат даже не ожидал, как легко сработает первая же нехитрая ловушка.
– Да ну, – сказал он осторожно, улыбаясь, но с легким вызовом. – Шутишь?
– Еще чего! – тоже с вызовом сказала Майя, отпивая шампанское. – Про «Волчью стаю» слышал? Так вот, у меня есть связи среди этих ребят.
– Но ты не бойся, – продолжала она, смеясь и глядя на Гизата. – Ты мне нравишься, миленький.
* * *
Дастан поднялся по лестнице, но на последних ступеньках задержался и, облокотившись на перила, внимательно оглядел весь зал. Зал был огромный, и, несмотря на то что Гизат описал местонахождение столика, Дастану пришлось войти и даже прогуляться вокруг будто в поисках знакомых. Заметив наконец Гизата, Дастан развернулся и направился назад в сторону лестницы. При этом он рассеянно копался в карманах пиджака, делая вид, словно забыл или потерял что-то внизу – в вестибюле с гардеробной. В то же время Гизата он незаметно держал в поле своего зрения. Гизат же, будто бы не замечавший Дастана, медленно снял очки и не торопясь протер их.
Дастан спустился вниз, вышел из ресторана и подошел к машине, стоявшей поодаль в тени домов.
– Просит подождать, – сказал он Айбеку, сидевшему внутри машины. – Видимо, хочет побольше вытянуть из нее, а может, что-то еще на уме.
– Что он затеял? – Айбек нервно выругался. – Неужто решил живцом поработать? Что еще за комбинации на нашу голову?
– Да ладно, брось. Он же нашу работу делает.
– Придется доложить ситуацию Виктору, – сказал Айбек.
* * *
Гизат понимал, что уже сейчас можно отправить Майю в милицию, где с учетом сказанного есть хорошие шансы добиться от нее признания или уж во всяком случае начать активно отрабатывать связи девушки. В конце концов, не его дело выполнять работу уголовного розыска – дальнейшим они могут заняться сами, а он и так оказал достаточно содействия. Однако он чувствовал, что не все еще варианты в текущем развитии событий исчерпаны, и решил продолжать. Что-то уж очень легко Майка хвасталась связью с убийцами…
– Ладно, – сказал он, подмигивая Майе и наливая шампанское в ее бокал. – Шутка это или правда – сейчас неважно. Важно, что нравлюсь тебе, а раз так – мы можем исполнять желания друг друга.
– А я никогда не бывала в «Чайке»! – воскликнула Майя. – И у меня есть желание ее посмотреть.
«Ого! – подумал Гизат. – Быстро же она берет быка за рога».
Все это время он и сам испытывал желание убраться из ресторана поскорее. Кто-нибудь из персонала заведения в любой момент мог бы запросто обмолвиться при девушке о его принадлежности к милиции, а среди этой многолюдной публики мог внезапно отыскаться знакомый, который полезет с приветствиями.
– Вот что, Маечка, – сказал он. – В «Чайку» я бы тебя пригласил с большим удовольствием. Но порядки там особо строгие, слыхала? Давай подумай теперь – куда мы могли бы пойти дальше отдохнуть. В другое место…
И снова подмигнул ей.
Вообще-то порядки во всех советских гостиницах были строгие. Вход посторонним, не проживающим там, запрещался обычно с девяти вечера. Таким образом власти старались сохранить надлежащий моральный облик постояльцев. Ведь все гостиницы были государственными… Понятно, что некоторые, а точнее, небедные гости легко обходили этот запрет – пятерка, сунутая коридорной, быстро решала вопрос. А значит, для «жирного гуся», каковым изображал себя Гизат, такой вариант вообще не являлся проблемой. Например, ресторан «Казахстан» примыкал к гостинице с одноименным названием. И если бы Гизат на самом деле был бы командировочным, ищущим девиц легкого поведения, он бы с легкостью «решил вопрос» – ведь по заявленной легенде деньги у него водились…
Однако гостиница «Чайка» была не просто номенклатурной – то есть для партийно-советских или министерских боссов из центра, но и местом первого пристанища на Земле космонавтов СССР. Среди персонала, в том числе коридорных, были осведомители КГБ. И даже самые именитые гости побаивались баловаться здесь «клубничкой».
Именно поэтому Гизат сказал Майке, что остановился в «Чайке» – не только для того, чтобы произвести на нее впечатление, но также иметь возможность для маневра и при необходимости уклониться от приглашения ее к себе в номер.
Похоже, Майя и вправду была не прочь провести ночь с Гизатом в гостинице. Но если она являлась наводчицей, то он теперь как бы подталкивал ее к другому варианту действий…
– Хорошо, миленький, – поразмыслив, сказала Майя. – Давай пойдем ко мне в гости. Только еще шампанского с собой взять не забудь. Полусладкого.
Тут Майка встала и, обворожительно улыбнувшись, добавила:
– А я пока сбегаю – носик припудрю.
«Ага, – подумал Гизат, – выход в туалет может быть поводом для звонка подельникам. Или нет. В любом случае надо довести эту встречу до дверей дома Майи…»
…Когда Гизат и Майя вышли из ресторана, на улице совсем стемнело.
В этот момент двери сзади снова открылись и оттуда вышла директор ресторана Калинина, очень представительная дама сорока лет. Она была в красивом деловом костюме из тонкого голубого панбархата. Респектабельность вместе с ароматом дорогих импортных духов исходили от нее ощутимой волной.
При виде Гизата на ее холеном лице появилась удивленная улыбка, и она вежливо кивнула, мельком взглянув на его спутницу.
«Черт ее дернул идти через главный, а не служебный вход», – ругнулся про себя Гизат.
Однако появление директрисы сыграло неожиданно положительную роль.
– Ого, да ты никак торговое начальство? Из министерства, небось, – протянула Майка.
– Ну, Маечка, должен признать: твоя проницательность соперничает с внешностью, – с внутренним облегчением сказал Гизат.
* * *
Майя уверенно дала указание таксисту, куда ехать. Когда прибыли по названному адресу, Гизат отметил, что она велела остановиться у въезда во двор дома, но не заезжать туда. Значит, какое-то время придется идти пешком. Да, вполне возможно, что Майя хотела избежать лишнего внимания и сплетен соседей. Но также было возможно, что это условленное место для встречи с бандитами, а вовсе не ее дом…
Гизат вспомнил, что у него нет при себе оружия. С самого начала своей работы в милиции он из принципа не брал из дежурной части свой пистолет, небезосновательно полагая, что оружием инспектора ОБХСС является пишущая машинка. При этом у него был первый разряд по пулевой стрельбе, полученный еще в девятом классе средней школы, а с соревнований по УВД области он, несмотря на интеллигентские очки на носу, всегда уносил призы за первое или второе место – к большому неудовольствию милицейских суперменов из спецвзвода ППС… Но сейчас ругать себя было поздно – оставалось надеяться на сноровку коллег из уголовного розыска. Если вообще Майка – наводчица.
Гизат расплатился и, держа в руках бумажный пакет с шампанским и закуской, пошел за Майей в темный двор по еле заметной дорожке.
И почти сразу перед ним выросла темная фигура.
– Это что за хрен с горы? – прорычал мужской голос в темноте. – Сука! Проститутка! Ловко ты мне голову морочила! Не зря ребята говорили, что ты к себе мужиков каждый день водишь…
– Ой, Митя! – вскрикнула Майка. – Ты что здесь делаешь?
«Ага, целый спектакль! Прямо артистка: «ой, Митя»… А где же остальные?»
Все это пронеслось в голове у Гизата молниеносно, и он еле успел отдернуть голову от направленного в нее удара. Тем не менее кулак сбил очки и содрал кожу с виска.
«А нож?!» – опять промелькнуло в голове.
Гизат быстро отскочил назад и передвинул пакет из-под мышки вперед, прикрывая грудь и живот. Глаза уже немного привыкли к темноте, и он разглядел долговязого парня в кожаной куртке, снова быстро шагнувшего к нему для следующего удара.
– Стоять!.. Милиция!..
Гизат увидел Дастана, возникшего с пистолетом в руке на дорожке позади верзилы.
– Какая, бля, милиция?!.. – протянул верзила, оборачиваясь.
И был немедленно сбит с ног выскочившим с другой стороны Айбеком.
Подбежавший Дастан помог прижать упавшего, заламывая ему руки за спину, пока Айбек надевал наручники.
– «Стоять, милиция», – передразнил Дастана Айбек. – Ты бы еще про погоду с ним поговорил. Забыл инструктаж? «Учитывая особую опасность преступников, действовать быстро и при необходимости жестко…».
Долговязый невнятно матерился, елозя всем телом на земле, но довольно вяло: хук Айбека приложил его крепко.
– Минутку, гражданка! Вы тоже задержаны, – Дастан шагнул к Майе, которая медленно отступала назад с явным намерением улизнуть, и твердо взял ее за плечо.
В пятиэтажном доме стал зажигаться свет, кто-то открыл окно.
– Что вы делаете? – воскликнула Майка. – Меня же сейчас соседи увидят!
– Сейчас о другом беспокоиться надо. Не о соседях вовсе, а о признательных показаниях, – сказал Айбек. – Впрочем, поедем в УВД, там и поговорим.
Во двор буквально влетел и резко затормозил уазик, оттуда выскочил Гавриленко. С ним было еще три опера угрозыска. Следом въехал милицейский автобус-пазик, из которого стали выпрыгивать милиционеры в форме.
– Задержанных – в разные машины, – распорядился Гавриленко. – Прочесать все прилегающие дворы. Всех подозрительных доставлять в автобус для проверки.
– Что за самодеятельность, Сексенов? – резко спросил он Гизата. – В герои захотелось? Это вам не спекулянтов на рынке трясти. Представляю, как ваше начальство обрадуется: сразу из старлея в лейтенанты произведет…
– Вначале хотел только личность девушки установить, товарищ майор. И сразу передать вам. Ведь мой источник показал бы ее только мне… А дальше уже действовал по обстановке.
– У вас кровь на голове, вам надо в больницу, – смягчаясь, сказал Гавриленко. – А вообще-то большое спасибо! Я немного погорячился. Лезете сами на рожон…
– Да это царапина, пустяки… Виктор Петрович, тут вот что. У меня сомнение. Они ли это? Ну в смысле и вправду ли «Волчья стая»? Их всего двое. Ну хорошо, пусть даже это часть банды, но ножа-то нет. А ведь инженера и двух из таксистов в два клинка резали…
– Ножа, говоришь, нет? – переспросил подошедший Дастан. – Это верно. Зато у твоего долговязого в кармане кое-что другое нашли. Считай, что тебе сильно повезло сегодня. Посмотри-ка, что это по-твоему?
Дастан поднял руку с прозрачным полиэтиленовым пакетом, в котором лежала небольшая, но увесистая гиря на стальной цепочке.
– Не очень разбираюсь в таких вещах, – сказал Гизат. – Но мне кажется, эта штука называется кистень.
– Вот именно. Кистень, – сказал Дастан. – А ведь чем-то вроде этого вчера огрели по голове Сысоева. Кстати, этот Митя – в кожанке, сильно похожей по описанию на сысоевскую.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
– Какая, бл…, «Волчья стая»? Что вы мне шьете? Эта сучка Майка мне душу вынула! Я, можно сказать, влюбился в нее. Так она все деньги из меня вытрясла и теперь за других взялась. А фраера этого из ревности хотел отмудохать. Чтобы других хахалей напугать…
Выкрикивая это, задержанный Шлепин привставал со стула, размахивая длинными руками. Верхние пуговицы его рубашки были оторваны при захвате, а кожаную куртку изъяли для опознания, поэтому через распахнутый ворот виднелась его волосатая грудь в синих наколках.
– А кистень в кармане вы носили, чтобы тоже хахалей пугать? – спросил Дастан. – Это, между прочим, холодное оружие.
– А кистень носил, потому что вы, менты, беспредельщиков поймать не можете. На улицу носа нельзя высунуть, особенно ночью.
– Так у вас, Шлепин, у самого две судимости, – хмыкнул Дастан. – Чего ж вы своих дружков боитесь?
– Каких своих? Блатной просто так людей резать не будет, как эти. И нет у меня никаких дружков, давно завязал и никакой уголовки. А ходки мои по малолетке были. Сейчас работаю, как все, и на зарплату сантехника живу!
– Резать не будет?.. Да блатной жизнь первого встречного запросто в карты проиграет.
– Это другое.
– Это то же самое. Ну ладно о пустом… Расскажите, что вы делали в ночь на двадцать седьмое апреля.
– Да откуда я помню-то?
– Придется вспомнить, а заодно и про другие ночи за последний месяц… Вы, Шлепин, сегодня напали на человека в темном переулке и задержаны с холодным оружием. То есть вы уже фактически обвиняемый, а не просто подозреваемый. И если не хотите получить за остальные делишки на полную катушку, сами расскажите о своих подельниках, пока не поздно.
– На понт берешь, начальник! Нет у меня никаких подельников, и дел никаких не было. А то что напал на вашего, так откуда я знал, что он мент?
– Ага, а на обычного гражданина нападать, значит, можно?.. Кстати, откуда у вас кожаная куртка? – резко изменил тему Дастан.
– А причем тут куртка? У напарника моего по ЖЭКу купил. Можете проверить…
* * *
– Мы проверили. Куртку он действительно купил у своего напарника – слесаря ЖЭКа номер пятьдесят шесть Билялова, – сообщил Дастан на совещании у Гавриленко. – Мало того, есть сторонние свидетели, которые присутствовали при этой покупке.
– А больше у нас на него ничего нет, так? – спросил Гавриленко. – Да уж, если бы не «хулиганка» с нападением на Гизата, Шлепина уже пришлось бы выпустить… Ладно, дальше допрашивать его будет Кузнецов из прокуратуры. А вот предварительный допрос Майки он поручил нам… Проверили ее адрес?
– Да, – сказал Айбек. – Она действительно живет в том доме.
– Ого. Значит, и ее причастность – далеко не факт. Какой же наводчик поведет потенциальную жертву к себе домой?
– Но если Шлепин не состоит в банде и действительно поджидал ее из ревности, – сказал Дастан, – тогда Майка вполне могла привести Гизата к себе просто повеселиться. К тому же она сама предупредила его, что знакома с бандитами. И пообещала, что его никто не тронет.
– Слишком много «если» и слишком много домыслов. Все это надо выяснить у нее самой, – сказал Гавриленко. – Ладно, давайте ее ко мне.
Допрашивая женщин, Гавриленко давно уяснил себе: если с мужчинами, добиваясь признания, в большинстве случаев логические конструкции, основанные на фактах и доказательствах, успешно работают, причем даже с самыми недалекими субъектами, то с женщинами такое часто оказывается бесполезным. Никакая железная логика, даже с неопровержимыми уликами, может не оказать никакого воздействия. Ведь часто женщина слушает не что ей говорят, а как… И, наоборот, можно внезапно добиться результата в допросе, когда нет никаких доказательств.
