Константин Шабалдин
Перфоманс для эльфийского сафари
— Но чары существуют, Харлоу.
Я не знаю принципа их действия.
Хотя я много лет занимался их изучением,
мне так и не удалось узнать ничего конкретного.
Клиффорд Саймак, «Заповедник гоблинов»
— Привет, — сказало чудище.
— Привет, — ответил Грегор и сглотнул. — Как тебя зовут?
— Я фиолетово-полосатый Хвататель, — спокойно ответила тварь. — Хватаю вещи.
— Как интересно.
Грегор тихонько потянулся к бластеру, лежащему на столе.
— Я хватаю вещь, которая зовется Ричард Грегор, — пояснил Хвататель простодушным голосом. — И ем ее в шоколадном соусе.
Роберт Шекли, «Абсолютная защита»
Глава первая,
в которой увлечённый читатель знакомится с хитроумным букой Кривохмылом, благородным драконом Кайденом, легкомысленной девушкой Наташей и узнаёт, что такое эльфийского сафари.
Славно, славно мчаться на шустром помеле над знойной пустыней. Ветер, ветер приятно холодит лицо, гудит в ушах, пахнет близким уже оазисом. Летит, летит на эльфийский праздник бука Кривохмыл, развевается за плечами чёрный плащ. Страшно и весело Кривохмылу. Не приходилось ему раньше на помеле кататься, в кости он помело выиграл у подвыпившей ведьмы, не зря надысь в гоблинскую харчевню забрёл. Теперь совсем быстро в столицу Кривохмыл доберётся, лететь это не по горячему песку брести, это и приятно, и удобно, и прохладно.
— Бука, почём говна штука? — спросили хриплым шёпотом у Кривохмыла в самое ухо, и он чуть не сверзился с помела.
Испуганно обернувшись, бука увидел довольную рожу дракона. Он шёл в планирующем режиме прямо за кильватерной струёй Кривохмыла, поэтому и смог подобраться бесшумно. Бука не удивился: драконы были мастерами на дебильные шутки, не случайно в Междуморье пользовалось успехом присловье — «юмор драконий, беда филармоний». А так-то драконы ребята компанейские, простые, всегда душа компании. Если, конечно, их не злить.
— Привет, бука! — уже в полный голос прохрипел дракон. — Я Кайден. А тебя как звать?
— Я Кривохмыл, — сказал Кривохмыл и добавил: — Ты бы сзади не летел, а то я так напужался, что сейчас пукну.
Кайден тут же свалил в сторону. Сероводорода драконы не переносили, у них от него огнеродные железы сильно воспалялись. «Один — один», — отметил про себя Кривохмыл.
— На сафари? — спросил Кайден.
— Да, на эльфийское сафари, — подтвердил Кривохмыл.
— Не похож ты на охотника, бука, — сказал Кайден. — Да и какие из вас, бук, охотники? Смех один. Хоть ты и на помеле, а из лука стрелять лучше эльфов никто в Междуморье не умеет.
— Я не охотник, я художник, — с достоинством пояснил Кривохмыл.
— Ой, мама, снеси меня обратно! — с этими словами дракон сделал нисходящую бочку и тут же мёртвую петлю. Кривохмыла сильно накрыло воздушной волной, замотался чёрный плащ вокруг шеи.
— Бука — художник! — орал Кайден и хлопал крыльями. — Бука — живописец! Персональная выставка — «Дети писались от страха, вылезал когда из шкафа». Меня нарисуешь, Косорот? В полный рост, картину маслом!
— Я не Косорот, я Кривохмыл, — огрызнулся Кривохмыл, разматывая плащ. — И я не умею рисовать, я художник-концептуалист.
Заслышав умное слово дракон, как ни странно, мгновенно угомонился. На буку взглянул с уважением. Притих, присмирел и уже совсем другим тоном, спокойно и отчасти уважительно произнёс, мотнув здоровенной башкой:
— Вон там оазис. Давай на посадку заходить. Только в сторонке приземляемся, сразу к воде не лезем. Чую я: там гоблины уже расположились.
Кривохмыл давно и сам разглядел зелёную проплешину среди бескрайнего песчаного моря. А главное, в ноздри полез отвратительный запах гоблинской жратвы: прогорклого сала, квашеных огурцов и пещерных улиток. Великую тайну передавали буки из поколения в поколение — чтобы отвадить от дома буку, пугающего в ночи детишек, гоблинам достаточно было не снимать с плиты горшок с этим мерзким варевом.
Приземлился Кривохмыл неудачно: потерял равновесие, упал, ткнулся мордой в песок. Кайден перешёл в наземное положение изящно, с тихим шелестом элегантно сложив за спиной перепончатые крылья. К ним уже спешили пятеро гоблинов. Кто с дубиной, а кто и с топором.
— Я Галвин, — сказал самый здоровенный. — А это Гвен, Гверн, Гленн и Ансгар.
— Братья? — спросил дракон.
— Откуда знаешь? — подозрительно прищурился Галвин.
— Догадался, — сказал Кайден. — Я Кайден, а это Кривохмыл. Он художник.
— Ишь ты, — сказал Галвин. — Никогда ещё художником не закусывал.
Гвен, Гверн, Гленн и Ансгар заржали, дракон обнажил клыки, а Кривохмыл приготовился корчить Самую Страшную Скверную Рожу, но тут послышался звонкий девичий голосок:
— Мальчики, ну вы где? У нас тут похлёбка выкипает.
— Сейчас, Наташа! Уже идём, Наташа. Мы тут, Наташа, — загомонили братья Галвина и, забыв про гостей, потопали к парящему котлу, возле которого, как теперь разглядел Кривохмыл, хлопотала молоденькая девушка. Да это же человеческая девушка!
— Прибилась девка, — пояснил Галвин, заметив изумлённый взгляд Кривохмыла. — Наташей звать. Ну, вы, как говориться, располагайтесь. Воды и тени на всех здесь хватит. А Наташа наша.
Дракон кивнул, бука промолчал. Гоблины мигом расхватали миски, принялись трапезничать. На Кривохмыла поглядывали с опаской. Вот ведь как — пугают буки только детишек гоблинских, а страх на всю жизнь остаётся. Ну и злость, само собой.
Кривохмыл воткнул помело в песок, уселся, скрестив ноги по-эльфийски. Достал из сумы вяленое мясо, ржаную лепёшку, флягу с кефиром. Хотел из вежливости предложить Кайдену, хотя и знал, что драконы едят раз в неделю и не меньше, чем по целому барашку. Но Кайден уже купался в небольшом озере, расправив крылья на воде, и от удовольствия выпускал ноздрями тонкие струйки дыма.
Бука жевал мясо и поглядывал на девушку. Откуда она взялась в Междуморье, зачем с гоблинами спуталась? Нет, люди изредка появлялись в сказочной стране, но их не жаловали. Со всеми своими флаерами, ружьями, телекамерами они были чуждыми народу, привыкшему обходиться колдовством и магией. А уж чтобы человеческая девушка бродила в гоблинской компании, такого от разлива морей не случалось. И ведь как-то нашла с ними общий язык, вон похлёбку вонючую им подливает, улыбается. А уж гоблины-то довольны... Оно и понятно — хороша Наташа красотой нездешней, экзотической. В Междуморье самые красивые, ясное дело, эльфийки. Но они все субтильные, узкобёдрые и плоскогрудые. На любителя, в общем. А Наташа плотненькая, с высокой грудью и крутыми бёдрами. Да ещё и джинсы на ней в облипочку, непривычно это для Междуморья.
Тут вот до буки и дошло, что сама-то Наташа к похлёбке не притронулась, сидит в сторонке, травинку грызёт. И правильно, гоблинской жратвой разве что тролли не отравятся, к ней надо с детства привыкать. Голодная, значит, Наташа. И может, не первый день. Кривохмыл вытянул из сумы кусок сыра, встал и решительно направился к гоблинской компашке. Непроизвольно отметил, что котёл у гоблинов без огня варит, на магии. Не бедняки выходит Галвин с брательниками, такой котёл на ярмарке не меньше пяти долларных копеек стоит.
Кривохмыл вежливо обтёр сыр об штанину, протянул девушке и сказал:
— Вот.
— Спасибо, — сказала Наташа и взяла еду.
Гоблины зыркали на Кривохмыла очень неодобрительно, и он хотел поскорее убраться, пока беды не случилось, но Наташа спросила:
— Ты тоже на сафари?
— Да, на эльфийское сафари, — сказал Кривохмыл.
— И я, — сказала Наташа. — А Галвин с братьями были столь галантны, что согласились меня проводить.
Бука кивнул. Понятно. Конечно, все они спешат на ежегодное эльфийское сафари. Разве можно пропустить главное событие в жизни всего Междуморья? Ярмарку и фейерверк, песни сильфов и танцы фей, борьбу троллей и бокс гномов, шахматный турнир зомби и театральный фестиваль хоббитов. Скачки кентавров и аэрошоу драконов, парад энтов и варьете нимф и, самое главное — охоту на химеру. Охоту, в которой принимают участие все желающие, но с добычей возвращаются только эльфы. За всю историю эльфийского сафари лишь однажды оборотень Шизмон добыл химеру, да и то, в неё же перекинувшись.
— Ты будешь пугать воришек на ярмарке? — спросила Наташа. — В охрану тебя пригласили?
— Я буду показывать перфоманс, — сказал Кривохмыл. — Я художник.
— Перфоманс? — поразилась Наташа, даже жевать перестала. — Как интересно, расскажи!
«Разве она поймёт? — подумал Кривохмыл. — Разве сможет она понять, если никогда не видела Золотой Додека́эдр Це? Если не восторгалась его рациональной красотой и функциональным совершенством?». Но Наташа смотрела на него, хлопая прекрасными глазками, и он начал:
— Это, значит, будет не обычный перфоманс, не так себе. Это вот будет новым словом в современном искусстве. Это, ну, будет самое грандиозное зрелище со дня основания эльфийского сафари!
Все буки — губошлёпы, это общеизвестно. Но Кривохмыл в моменты сильного душевного волнения ещё и заикался слегка, брызгал слюной, дёргал плечами, сучил ногами — в общем, зрелище не для слабонервных.
— Сперва, значит, это... как бы эльфы строятся эдаким пятиугольником. Ну, типа каре. И потом, эээ... Маги! Вот самые могучие кто там будет — Солодарь, Влахал, Бурлодив. И этот, как его... Сенегреч-Боп. Они входят в центр. А после эти, как их... Энты! Они, эт самое... Возводят, как бы, защитный периметр такой! Потому что когда хлобыстнёт, мало не покажется. Вот. Эт самое, значит. Ну.
— Кривохмыл, ты водички попей, — прохрипел из озера дракон и Кривохмыл заткнулся.
— Какой страшный голос у твоего друга, — как ни в чём ни бывало прощебетала Наташа, отламывая кусочек сыра.
— Драконы хрипят с детства — обожжены связки, — пояснил Кривохмыл.
Он старательно не обращал внимания на гоблинов, хихикающих над его выступлением. А Наташа ничего, делала вид, что ей интересно. Хорошая девушка.
— Кривохмыл, а ты смог бы напугать человека? — вдруг тихонечко спросила Наташа. — И даже не одного, а сразу несколько человек? И очень сильно напугать, так чтобы у них память отшибло!
Ничего себе! С людьми в Междуморье предпочитали не связываться, не колдовать против них. Нет, не потому что у них ружья и говорят, кое-чего посерьёзней есть. Это ещё посмотреть, что посильнее — ружьё или боевая магия Сенегреч-Бопа. Но просто такое неписаное правило было — от людей подальше держаться. Даже на эльфийском сафари, где все вперемешку, для людей отдельные шатры всегда стояли. А память отшибать это и вовсе магия запредельная, нехорошая, тёмная.
Поэтому Кривохмыл ответил уклончиво:
— Напугать любого можно. Если знать, чего он боится. Я-то обычно рожей кривой пугаю. Самой Страшной Скверной или Страшной Намеренно Гнусной. Но ведь кто, например, картины Пикассо видел, тот кривой рожи уже не напугается.
— Слышь, бука, — позвал его Галвин. — А с чего ты решил, что эльфы соизволят в твоём балагане участвовать? Да ещё и великих магов приплёл. Да они на тебя и не взглянут, ты пыль под их кроссовками.
— А я вот уверен, что они заинтересуются, — ответил бука.
***
Джо Парети всегда с опаской заходил в отдел Контроля альтернативной реальности. Здесь работали очень весёлые русские парни. У них не было никакого почтения к старику, они вечно над ним подшучивали. Парети не понимал, как можно брать на такую серьёзную работу столь безответственных личностей. Вот и сейчас, не успел Парети прикрыть за собой дверь, а эти дурачки уже вскочили и нестройно затянули в его честь американский гимн.
— Вольно, — скомандовал Парети, делая вид, что включился в игру.
— Приветствуем дядюшку Джо на территории суверенного Междуморья, — отрапортовал завлаб Мишка Потехин.
— Дядюшкой Джо вашего Сталина прозвал наш Рузвельт, — наставительно произнёс Парети. — А я давно уже дедушка и вам не дядюшка.
— Сталин? — наморщил лоб Потехин. — Это вурдалак, который на прошлом сафари в «три листика» мухлевал, и его тролли в сортире притопили?
Васька Башарин и Сашка Трофимов заржали над шуткой начальника, а Парети, тяжело вздохнув, прошёл к мониторам.
— Обнаружили беглянку нашу? — спросил Парети, и веселье сразу прекратилось.
— Ищем, — сдержанно ответил Мишка, усаживаясь за блок виртуального контроля. — Никуда не денется, найдём.
— Найти-то найдём, а вот как её оттуда вытаскивать? — сказал Трофимов и тут же заткнулся под строгим взглядом Потехина. Завлаб даже постучал себе пальцем по лбу, показывая какой Сашка дурак, что заговорил об этом при Джо Парети, который, как известно, спит и видит, как бы по Междуморью на боевом флаере прокатиться.
— А вот это, мальчики, не ваша забота! — радостно воскликнул Парети. — Вы мне её, беглянку нашу, просто отыщите. Дайте устойчивый пеленг, а там уж ей моя служба займётся.
— Легко сказать «отыщите», — сказал Потехин. — Сахара большая, а Наташка не дура, она с собой никакой электроники не взяла.
— Какая умница, — умилился Парети. — Но ведь ментальный реверсионный след ещё никто не отменял? Вот по нему и ищите. Мне странно, что специалистам такого высокого уровня приходится объяснять такие элементарные вещи.
С чувством выполненного служебного долга Парети торжественно покинул помещение, а Потехин развернул на экране ноосферную карту Междуморья и сказал:
— Не сдавать же Наташку, в самом деле, в Особый отдел?
— Этому упырю, Парети? — уточнил Башарин. — Такого красивого стажёра? Ни за что не сдавать.
— Вот и думайте, охломоны, — сказал Потехин.
Башарин, друг Потехина с детства, знал, что если Мишка не ругается, а просто спокойно говорит: «Охломоны», дело плохо. Лучше бы матерился, это он тоже хорошо умеет. Но в критических ситуациях Мишка Потехин всегда сохранял хладнокровие. Поэтому Башарин сразу взялся за работу. А Сашка Трофимов взялся за неё ещё раньше, потому что хоть и новый человек в коллективе, но очень исполнительный.
***
Утром погода была нелётная, туман. Хорошо хоть не горячий снег или дождь из кузнечиков, случалось в Междуморье и такое. Ёжась от зябкой сырости, Кривохмыл пытался поджечь кучку хвороста, высекая искры из огнива. Дракон, протирая заспанные глазки кончиками крыльев, глядел, как постепенно в тумане растворяются фигуры Наташи и Галвина с братьями.
— Сожрут они девку, — глубокомысленно изрёк Кайден.
— Будет брехать! — сердито сказал Кривохмыл. — Гоблины те ещё отморозки, но не до такой же степени.
— Ну, тогда трахнут, — заключил дракон и стал ворочаться с боку на бок, устраиваясь поудобней.
— И чего она с ними увязалась? — воскликнул Кривохмыл.
— Ты не понял? — удивился Кайден. — У неё же нет всех этих людских штучек: смартфонов-телефонов, навигаторов-трансформаторов, раций-индустриализаций. Компаса у неё нет! А зов эльфов люди не слышат. Она тупо заблудится в пустыне.
Тяжело вздохнув, Кривохмыл закинул огниво в суму, подхватил помело и побежал догонять гоблинов. А дракон хмыкнул и, дыхнув пламенем, легко поджёг сложенный Кривохмылом хворост. И заурчал.
— Вот, — сказал Кривохмыл когда догнал и подал Наташе помело.
— Спасибо, — вежливо сказала Наташа и спросила: — А что это?
— Это ведьмовское помело, — сказал Кривохмыл. — Оно само собой тебя прямо к эльфам примчит. Верхом.
