– Я осмотрел пирс, – сказал Разумов. – Теоретически, оставленные на нем вещи могло снести в воду, что и подтверждает найденная майка.
– Понятно. Тогда оттуда и начнем, – решил Разумилов, открыл саквояж и достал черные латексные перчатки.
Начинал накрапывать мелкий, теплый дождь. Солнце, пройдя через его капли, нарисовало на небе яркую радугу.
По настойчивой просьбе Глеба Эма перешла под навес. Он быстро сходил в дом за водой и валерьянкой. Потянуло запахом беды. Через час работы водолазов на берегу образовалась куча всякой всячины: пластиковые бутылки, покрытые зелеными водорослями, металлический котелок, алюминиевые фляги, удочки, разномастная обувь и одежда. Криминалист неспешно перебирал вещи. Рядом на корточках сидел Антонов, изредка комментируя действия коллеги. Миронов ходил по берегу, вглядываясь в темнеющую воду. После обнаружения находки и приезда группы атмосфера на пляже стала гнетущей.
Эма Майн сидела под навесом и неотрывно следила за работой водолазов. Вдруг она скинула жакет и поднялась с шезлонга. Из воды парни поднимали что-то большое. Она подошла к берегу и встала у самой кромки воды, не замечая, как волны хватают ее за ноги. Когда водолазы вынесли на берег большой черный полиэтиленовый пакет, туго стянутый веревкой, Эма отступила назад и снова прижала руки к горлу. Судмедэксперт Антонов сделал знак водолазам и сам аккуратно развязал веревку. Из пакета тяжело вывалилась голова козы. На шее бедного животного висела бурая, плетеная косичкой, веревка с кольцом, на какой обычно вешают колокольчики. Челюсти козы были скручены леской.
Миронов взглянул и, привычным жестом сняв фуражку, произнес:
– Охохошечкихохо. Нашлась пропажа.
Разумилов и Антонов вопросительно посмотрели на участкового.
– Это Фенька, коза Изосимовых, – пояснил он. – Пропала полгода назад. Я тогда еще все дома обошел, все участки проверил. Не нашел. А она вон где. У нее, по словам хозяев, на шее колокольчик был на красном пояске. Их младшая дочка Полинка сама сплела. Любила она козу эту, сильно плакала девочка. Что ж за черти такое сотворили!
Антонов аккуратно снял провод с козьей морды, опустил в пакет и протянул его Миронову.
– Вскрытие не обещаю, а вот с леской подскажу. Рыболовная. Обратите внимание – на конце обломок воблера. Леска для удочек старого образца, такими рыбаки уже и не пользуются. Значит, поиск сужается.
Миронов с благодарностью принял пакет и со словами «черти деревенские, чтоб руки у вас отсохли» аккуратно убрал его в папку. Эма недолго понаблюдала за происходящим и снова вернулась под навес. Разумов подошел и сел рядом на соседний шезлонг.
– Эмилия Леонидовна, как ваш муж обычно вел себя на пляже: где одежду оставлял, где начинал заплыв? – спросил он.
Не взглянув на него, Эма произнесла едва слышно:
– Одежду оставлял на пирсе и плыл в сторону обрыва.
Голос ее изменился, став глухим и осипшим. Глаза опухли от слез, а на лице появилось выражение безысходности. Волосы растрепались еще больше и трикотажный ободок, снова надетый на голову, был уже не в состоянии их сдерживать.
– Вы посмотрели, есть что-то знакомое среди вещей, которые достали из воды? – спросил ее Разумов.
Она отрицательно покачала головой.
Водолазы продолжали погружения, свернув работу ближе к девяти вечера, когда на пляже автоматически зажегся фонарь.
К Разумову подошел Алферов.
– Мы заканчиваем, – сказал он. – В указанную дату действительно была гроза. Течение в реке сильное, тело могло унести довольно далеко.
– Если снесло вещи с понтона, то мобильный тоже могло унести, как считаете? – спросил Иван.
– Обычно мобильники в таких случаях «ныряют» вниз, да так в песке под местом падения и остаются. Но если он находился в кармане, к примеру, шорт, то сами понимаете – он сейчас или в одежде отдельно от владельца или в одежде, которая на нем.
Услышав разговор, к ним подошел Глеб.
– У него на шортах были большие карманы. На таких желтых замках.
– Вот, как вариант, – кивнул бригадир водолазов. – Так, ладно, мы сворачиваемся. Отчет отправлю в Управление завтра утром.
Глеб проводил его взглядом, посмотрел на Эму и, слегка наклонившись к Ивану, тихо произнес:
– Не знаю, как ее оставить в таком состоянии. Мне ранним рейсом в Лондон лететь. Может матери позвонить…
– Не надо никому звонить, – грубо потребовала Эма.
Она резко поднялась с шезлонга и, обхватив себя за предплечья, пошла в сторону водолазов.
– И как ее оставить в таком состоянии, не знаю, – задумчиво повторил Глеб Бабицкий. – Попробую ее подруге позвонить, может она приедет.
Эма тем временем подошла к бригадиру Алферову, который вместе с коллегами упаковывал оборудование.
– Простите, как я могу к вам обратиться? – спросила Эма.
– Игорь.
– Игорь, надо продолжить поиски, – категорично заявила она.
– Работы завершены, – привычным тоном произнес он.
Подобных просьб и истерик после отказа продолжать поиски, он наблюдал немало.
– Почему завершены?! – воскликнула Эма.
– Потому что завершены, – спокойно ответил тот.
– Вы должны продолжить, – упрямо твердила Эма.
– Кому?
– Что кому?
– Кому я должен?
Эма растерянно взглянула на воду.
– Вы же не нашли!
Она продолжала требовательно смотреть на водолаза, но глаза уже наполнялись слезами.
– Я оплачу все работы, сколько скажете. Пожалуйста, продолжайте.
К ним подошли Иван и Глеб.
– Видите ли, в чем дело, сударыня, – миролюбиво произнес Алферов. – Я нахожусь на службе и частными заказами не занимаюсь. Но в данный момент вам никто не поможет. Течение набирает обороты, сумерки опускаются. Мои ребята вообще последние часы работали в неприемлемых условиях. А учитывая, что локаций здесь может быть неограниченное количество…
– Каких локаций? – спросила Эма.
– Для поиска. Сегодня мы обследовали квадраты, ближайшие к месту, откуда он мог спуститься в воду. Но с учетом того, что речь идет о профессиональном пловце, он мог уплыть намного дальше отсюда.
– А то, что его майку нашли неподалеку? – вступил в разговор Глеб.
– Ее, скорее всего, унесло с пирса, – предположил Алферов. – Не в ней же он плавал.
«Не исключено, – подумал Иван, продолжая слушать разговор, – и, возможно, не плавал, а упал в воду и захлебнулся, а тело унесло».
– Вы сможете утром снова приступить к работе? – настаивала Эма.
– Сударыня, услышьте меня, пожалуйста. Мы осмотрели дно в адекватном количестве квадратов. Всю реку обследовать невозможно. Учитывая предполагаемый вес пловца, силу ветра и силу течения в ту ночь, тело могло унести очень далеко.
Глеб положил руку на плечо Эмы.
– Уже и правда, темнеет. Может, вернемся в дом?
Она резко повела плечом, сбросив его руку, отошла на пару метров и застыла, глядя на воду. Глеб снова подошел к ней и встал за спиной.
– Эма, послушай, все уезжают, ты остаешься одна, – тихо произнес он, – я очень тебя прошу, мне будет спокойнее, если ты сейчас вернешься в дом. Завтра ранний рейс, я не смогу снова пропустить…
– А кто тебя об этом просит? – грубо перебила его Эма Майн.
Глеб обернулся, взглянул на Ивана и, молча, развел руки. Со стороны за разговором внимательно наблюдал участковый Миронов. Иван попрощался с ним и водолазами и, проходя мимо Эмы Майн, произнес:
– Вам действительно лучше вернуться в дом.
– Я не спрашивала совета и сама знаю, что для меня лучше, – сказала она и быстрым шагом пошла по пляжу в сторону обрыва.
– Что ж, в таком случае, всего хорошего, – произнес ей вслед Иван, которому порядком все это надоело.
– Вот что с ней делать! – с досадой в голосе воскликнул Глеб. – Мне рано утром лететь в Лондон, отменить не могу, и ее оставлять в таком состоянии страшно.
– Вы же говорили, что у нее есть мать и подруга, – напомнил Иван.
Глеб вздохнул.
– Ирина Эдуардовна вряд ли здесь поможет, а насчет подруги – это вариант, – Глеб протянул Ивану руку. – Спасибо вам большое за помощь.
– Пока вроде не за что.
Разумов и Миронов поднялись по лестнице, ведущей к дому и, обойдя его со стороны леса, вышли на деревенскую улицу.
У ближайшего фонаря собрались деревенские и негромко обсуждали происшествие.
– Утоп. К бабке не ходи, утоп, – произнесла баба Сима уверенным тоном. – Напьются и лезут в воду, словно там медом намазано.
– Так он вроде непьющий был, муж-то ее, – возразил пожилой крупный мужчина с большим животом.
– Точно, не пьющий. Лида говорила, он спортсмен, – согласилась с ним полная женщина.
– Ага, конечно, – усмехнулась баба Сима. – Все они непьющие до поры до времени. Пока капля в рот не попала.
Увидев Миронова с Разумовым, они как по команде замолчали.
– Георгий Иванович, надо бы домработницу опросить, когда появится, – сказал Иван.
– Так вон же она идет! – воскликнул Миронов.
Со стороны леса, с пригорка, взволнованно поглядывая на собравшихся, спускалась Лидия Ивановна Касаткина. Невысокая, но крепкая, она шла твердой уверенной походкой, прижав одну руку к бедру.
– Здравствуйте, – произнесла она, подойдя ближе.
На лице Лидии Ивановны почти не было глубоких морщин, лишь небольшие в уголках глаз и у носа. Глаза ярко-голубого цвета смотрели доверчиво и обеспокоенно одновременно. На ней было скромное шерстяное платье длиной до середины колена в серо-синюю клетку, поверх него – ручной вязки серая кофта, на ногах – кожаные туфли на небольшом каблуке. На шею был повязан атласный желтый платочек с черной окантовкой по краю. Металлический ободок в виде змейки стягивал аккуратно подстриженные седые волосы. Губы были едва тронуты неяркой помадой, в ушах блестели маленькие золотые сережки в виде сердечек, на плече висела небольшая сумочка на ремешке. Ничего лишнего: скромно, неброско и очень аккуратно.
– Добрый вечер, Лидия Ивановна, – ответил Миронов.
– Майор Разумов, – представился Иван. – Добрый вечер.
– Господи, да что же такое случилось? – прижав руки к груди, спросила Лидия Ивановна.
– Не возражаете, если мы побеседуем? – спросил Разумов.
– Да, да, конечно. Пойдемте в дом, – оглядываясь на соседей и доставая из сумки ключи, произнесла Лидия Ивановна.
В доме пахло чистотой и пирогами. Ни единого намека на затхлость, коими часто грешат деревенские дома. Кипенно-белые занавески на окнах, кружевная скатерть на столе и такие же салфетки на спинках стульев и этажерках с милыми безделушками, покрытые светлой краской деревянные полы, простая, но со вкусом подобранная посуда в серванте с вымытыми до блеска стеклами – все создавало ощущение ухоженности и любви к своему жилью. На стене тихо отсчитывали время старинные ходики с кукушкой.
– Проходите, пожалуйста, – предложила Лидия Ивановна. – Я сейчас чай поставлю.
– Спасибо, не беспокойтесь, – сказал Разумов – Мы ненадолго.
– Если можно, водички, – скромно попросил Миронов.
Предложив гостям стулья и воды, Лидия Ивановна присела на диванчик, застеленный светлым пледом, и прилежно сложила руки на коленях.
– Лидия Ивановна, – сказал Разумов, включив диктофон, – когда вы в последний раз видели Олега Васильевича Макеева?
– Макеева? – не сразу поняла она. – А, это Олега? Два дня назад, вечером. А что случилось? – взволнованно добавила она.
– Лидия Ивановна, ты не волнуйся, – попытался успокоить ее Миронов, – товарищ майор просто разбирается.
– Расскажите, при каких обстоятельствах вы его видели, – продолжил Разумов.
Она пожала плечами, и задумчиво произнесла:
– Он зашел в дом, я выходила. У меня электричка была вечером. К сестре, в Нижний.
– Сколько было времени, не заметили? – уточнил Иван.
Она снова задумалась.
