– Инжир, апельсины и хурма.
– Да уж, ну и наборчик.. Давай апельсин.
– А чего? Инжир и хурма у тебя не котируются?
– Инжир не люблю, а на хурму аллергия.
– Впервые встречаю человека, у которого такая аллергия, – Ася протягивает мне апельсин.
– На цитрусовые у меня тоже аллергия, но только в том случае, если съесть большое количество.
– Инопланетное ты существо, Мира. Тебе, вообще, противопоказано дышать.
Я показываю ей язык и улыбаюсь, пока брызги апельсина разлетаются в воздухе, попадая на кожу. Мы уютно сидим на кухне с чаем, фоном включен телевизор, по которому крутят клипы нулевых. Ася рассказывает о недавнем проекте, в котором ее заметили издательства и теперь предлагают ей создать обложки для серии книг. Я с восторгом слушаю и восхищаюсь ее талантом и, может быть, капелькой везения. Она такая – легкая, удачливая и светлая.
– Если хочешь, оставайся на ночь. Или у тебя смена? – спрашивает Ася.
– Нет, сегодня ночь свободна, а завтра на тренировку.
– Ой, а твой этот тренер, Кирилл, он вроде хорошенький, – Ася поигрывает бровями, а я закатываю глаза. Она снова решила перевоплотиться в роль свахи. Я что, все еще подаю надежды?
– Он классный, но сейчас у него медовый месяц, – улыбаюсь я, глядя на реакцию подруги. 1:1, подруга.
– А с кем ты тогда занимаешься?
– Его заменяет один психолог, – хмыкаю я, ковыряя кожуру от апельсина.
– Психолог?
– Ага, пытается залезть мне в голову со своими расспросами. Но тренер из него неплохой. Еще бы почаще молчал, было бы идеально.
Ну вот, снова мыслями возвращаюсь на тренировку и вспоминаю его внимательный взгляд, в котором плещется целое море. Он как будто видит меня насквозь. Даже в клубе у пилона я чувствую себя не такой раздетой, как перед ним в спортивном зале.
– Не будь стервой, Мир. Ты же не такая холодная.
– О, поверь, я буду похлеще Эльзы, – смеюсь я и делаю вид, что колдую. Ася расплывается в улыбке, но в ее глазах видна печаль. Знаю, она переживает за меня. Но пока что я не чувствую твердого пола под ногами, а без уверенности в завтрашнем дне далеко не уйдешь. Тем более в любви.
Засыпаем мы только в три часа ночи, потому что решаем пересмотреть “Гарри Поттера”. Конечно, нас хватает только на первые два фильма, которые растягиваются на пять часов, ведь мы постоянно хихикаем и дублируем реплики Малфоя и Гермионы.
Все-таки в этом мире существовали люди, которые смогли проникнуть в мое сердце и которые навсегда там останутся. Ведь именно Влад оградил меня когда-то от всего кошмара, что мог вновь разорвать мне душу, а Ася волшебным образом распространила свое тепло и чуткость и смогла немного отпугнуть тьму, которая никуда не уходила, но каждый раз забивалась в угол от ее неиссякаемого света.
***
Я просыпаюсь от тяжести Асиного тела. Она навалилась на меня и бессовестно звонким голосом пела какую-то песню.
– Ну все, все. Я встаю, – бурчу я и с трудом открываю глаза. – Почему ты выглядишь словно вылезла из какой-то стереотипной рекламы? – Ася нависла надо мной, щекотя шею светлыми локонами.
– Я просто уже умылась, соня-засоня.
– А который час? – спрашиваю я, приподнимаясь на локтях, пока Ася открывает комод, чтобы переодеться.
– Уже почти двенадцать.
– Двенадцать!? Черт! – я подскакиваю с кровати, как ошпаренная. – У меня тренировка через сорок минут. Прости, малышка, но придется обойтись без совместного завтрака.
Впопыхах я одеваюсь и вызываю такси до дома, потому что там все мои спортивные вещи, а еще было бы неплохо хотя бы умыться.
В зал я не просто вбегаю, а почти влетаю, закручивая по пути волосы в тугой пучок. Конечно, он разваливается. Я смачно ругаюсь себе под нос, пытаясь убрать волосы хотя бы в хвост.
– Опоздала, – говорит Дэн, опершись на канаты спиной. Его руки сложены на груди, а на лице ядовитая усмешка. Вот гад!
– Спасибо за констатацию факта, умник, – вырывается у меня, пока залезаю на ринг. Из-за того, что я торопилась, руки предательски дрожали, что обычно мне не свойственно. Нормально перевязать запястья не получается.
– Не пялься, – цежу я, ощущая на себе пристальный взгляд Дэна.
– А ты не переживай так, лисенок, – спокойно произносит он и подходит ко мне. Я закипаю еще больше от упоминания прозвища, но ничего не говорю. Иногда слова – пустой звук для людей. Особенно для тех, кто разговаривает на языке идиотов.
Дэн берет мои руки в свои, и я замираю.
– Что ты делаешь? – спрашиваю я.
– А у тебя со зрением проблемы? – Наши глаза встречаются: его яркие сапфиры с моей бесконечной тьмой. Я хочу ответить ему колкостью, но он не дает мне и звука произнести: – И придержи свой острый язык за зубами.
“Индюк!”, – огрызаюсь про себя.
Дэн аккуратно, но надежно фиксирует каждое запястье. Я же украдкой изучаю его. Почти черные волосы довольно коротко подстрижены, но челка спереди длиннее и слегка поднята. Лицо точеное и острое. Густые темные брови, прямой нос, мягкие губы. И, конечно, длиннющие ресницы. Хотя у меня были такие же, поэтому завидовать было нечему.
– Спасибо, – еле слышно отзываюсь я на его помощь.
Он же усмехается.
– Не за что.
Я разминаюсь одна, пока Дэн о чем-то заинтересовано разговаривает с другим тренером. Вот бы Кирилл поскорее вернулся, а то скоро мне захочется без перчаток врезать этому заносчивому типу.
Через пять минут Дэн подходит ко мне и протягивает капу вместе с защитный шлемом.
– Сейчас еще за защитой для груди схожу, – говорит он, а я приподнимаю одну бровь, но экипировку беру.
– Сегодня я буду бить тебя во всю силу? – лукаво спрашиваю я, ликуя от того, что мысли почти материальны.
– Думаешь, у тебя получится? – хитро улыбается он и уходит.
Возвращается с топом в руках, у которого более жесткие чашечки. Похоже на пластик. Я уже два месяца занимаюсь боксом, но это всегда были простые тренировки, скорее нацеленные на поддержание физической формы. Конечно, Кирилл обучил меня многим приемам, но это были лишь попытки и пробы. Я никогда еще не боксировала в паре с кем-то.
Наконец, когда я переоделась, мы начинаем тренировку. Вот только сначала Дэн приводит меня к мешкам, а у меня уже руки чешутся, чтобы попробовать ударить его. Он внимательно следит за каждым моим движением, готовый в любой момент дать совет или указание. Мне совсем не хочется слушать его замечания, поэтому я стараюсь двигаться без ошибок. Я выполняю серию ударов, начиная с джеба и заканчивая апперкотом. Дэн одобрительно кивает.
Смешной он.
Пока я наношу удары разной силы и направления, Дэн подходит ко мне и корректирует стойку, объясняя, как правильно держать корпус и переносить вес на ноги.
Он стоит слишком близко, и я ощущаю его аромат. Легкий свежий флер смешался с ароматом грейпфрута. Из-за постоянного нахождения в мужском обществе я привыкла к разным запахам, но такого еще не было. И он совсем не отталкивал. Скорее наоборот.
– Ми-и-ра, – сквозь пелену мыслей до меня доносится его голос. – Далеко уже улетела? До седьмого неба добралась?
Я растерянно смотрю на него и на секунду прикрываю глаза, прогоняя будоражащие ощущения, что разлились по всему телу, а потом возвращаюсь в реальность и с новой силой наношу удар.
Я на дне, о каком седьмом небе может идти речь?
После нескольких раундов на мешках я делаю перерыв, чтобы восстановить дыхание и выпить немного воды. Дэн в это время объясняет мне тактику боя, акцентируя внимание на том, как важно сохранять спокойствие и концентрацию на протяжении всего поединка. Он кажется очень увлеченным и это выглядит привлекательно.
Выкинь эту дурь из головы!
Наконец, мы проводим спарринг, где я стараюсь применить все полученные знания. Успешно блокирую почти все удары Дэна и наношу ответные, показывая свою уверенность и стойкость. “Не на ту напал!”, – мысленно злорадствую я. Но мое внутреннее торжество длится недолго.
Правую щиколотку пронзает резкая боль, будто кто-то прострелил ее насквозь. Я зажмуриваю глаза, стараясь не заплакать.
– Твою ж.. – я пытаюсь устоять на ногах, но они подкашиваются.
– Мира, – произносит Дэн и успевает поймать меня. Он плавно опускает меня на пол, а я не могу пошевелиться. – Что случилось? Где болит?
Его голос эхом проносится мимо меня. Дышать становится тяжело, легкие сжимаются от боли, пульсирующей во всем теле. В ушах начинает звенеть.
– Мира, посмотри на меня, – просит Дэн, но я не могу открыть глаза. – Дыши. Еще глубже. Ну же!
Немного успокоив дыхание, а вместе с ним и сердцебиение, я все же открываю глаза. Хотя боль все еще не ушла.
– Какого черта сейчас было?
– Фантомные боли, – тихо произношу я, глядя на ногу. Понимаю, что Дэн потребует объяснений, ведь он несет ответственность за мое состояние, поэтому мне приходится рассказать ему, что со мной произошло. Конечно, я не вдаюсь в подробности. Зачем раскрывать душу почти незнакомому человеку?
– Почему ты не рассказала об этом позавчера? – строго спрашивает он, но в его глазах я вижу сожаление.
– Думала, что все прошло, – вру я, потому что в самом начале работы в клубе боль вернулась. Но это было лишь однажды и не так сильно. – Только давай обойдемся без жалости. Мне хватило этого дерьма на реабилитации.
– Сколько ты восстанавливалась?
– Почти год.
– Это довольно долго, ты же понимаешь?
Ком встает в горле от воспоминаний. Но, может, если я выпущу на волю все пережитое, мне станет хоть капельку легче?
– Год ушел на физическое восстановление. Массажи, гимнастика. Дурацкие костыли тогда стали моими друзьями и врагами одновременно. Я ненавидела их всей душой, – последние слова почти выплевываю.
– Откуда столько ненависти? – снова задает этот вопрос Дэн.
Не понимаю, что сподвигло меня открыть рот, но раз сказал “а”, говори и “б”.
– Я танцевала, – на выдохе отвечаю я и чувствую, как осколки сердца дробятся на еще более мелкие. – Профессионально. Училась в школе искусств. С детства обожаю танцы, – я делаю паузу, и после пары секунд молчания добавляю: – Раньше обожала.
Ложь. Липкая, гадкая ложь.
– Но ты ведь восстановилась.
– Физически – да, – не даю ему договорить я. – Но морально, – усмешка слетает в моих губ. – Я пыталась вернуться, но каждый раз сталкивалась с одними и теми же проблемами: панические атаки, судороги и фантомные боли. Я стала пропускать тренировки, а потом и вовсе забросила учебу. Психотерапевт поставил мне тогда посттравматическое стрессовое расстройство. Грубо говоря, депрессия. Которая поглотила меня еще на один год.
Зачем я ему это рассказываю? Мне стоит замолчать, но я не могу. Продолжаю открываться человеку, которого знаю второй день.
– Да и параллельные проблемы давили сверху, – обобщенно добавляю я.
– Но ты же танцуешь сейчас, – утвердительно произносит Дэн, и я кидаю в него резкий взгляд.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я. Мышцы мгновенно напрягаются. Он что, в курсе о стриптизе? Дэн опешил. Видимо, слова вырвались случайно. – Ну? Я жду ответа.
– Я видел тебя в клубе, – он прикрывает глаза. – Мы даже пообщались немного.
Я пытаюсь перебрать всех гостей за последнее время и не могу вспомнить никого, кто был бы похож на него. Но этот низкий голос, телосложение, волосы..
– Это ты был с тем придурком!? Тогда на маскараде? Защищал его.
– Я не знал, что произошло. И да, он мой друг, я не мог не вступиться за него.
Встаю на ноги, совсем забыв о той боли, что еще несколько минут назад заставила меня сжаться в клубок.
– На будущее, – цежу я. – Прежде чем защищать моральных уродов, какими бы они хорошими друзьями ни были, будь добр, проясни ситуацию.
Дэн поднимается и возвышается надо мной. Разум кричит, что нужно уходить, но я продолжаю стоять на месте.
– Слушай, лисенок.. – произносит он возмущенно.
– Не смей меня так называть!
– Да, я не сел между вами и не стал расспрашивать подробности. Но и ты не обвиняй меня в том, в чем я не виноват, – его глаза полны холода и в то же время пылают от злости. – И ты была обязана рассказать мне заранее о травме. Я тебе не мамочка, которая прибежит и подует на ранку, а потом кинется разбираться во всей чертовщине, что творится у тебя в голове.
Его силуэт размывается от непрошенных слез. Во мне не осталось сил сдерживаться, поэтому я разворачиваюсь и направляюсь к раздевалке, пока по щекам ручьями течет соленая вода. Пусть он и не знает всей моей истории, но его слова ранили. Да так, что теперь грудь жжет боль изнутри.
Рваными движениями снимаю с себя спортивную одежду и переодеваюсь. Из раздевалки выхожу быстрым шагом, как и заходила. Но меня сразу ловит Дэн. Я хочу уйти, но он успевает схватить меня за руку.
– Мира.
– Не хочу тебя торопить, но у меня мало времени, чтобы тратить его на лицемерие, – прошипела я хриплым от слез голосом и опустила взгляд на наши руки. Он отпускает меня, понимая без слов.
– Прости, если задел тебя чем-то.
Но я не дослушиваю и ухожу, потому что чувствую новый порыв бури, что вот-вот разорвет меня на части. Мне казалось, я выплакала все свои слезы. Но нет, сюрприз! Они продолжают обжигать кожу, возвращая меня в реальность, которая меня совершенно не устраивает. Я никому не жалуюсь и не говорю о том, что жалею. Замалчиваю все чувства, потому что от них боль только усиливается.
Вот только забавная штука. Сейчас мне плохо и вместе с тем легко. Будто я отдала часть давящей тоски Дэну..
