– Нет, они долгое время не видели в нём необходимости, пока не возник вопрос защиты своей земли. Оборотни и люди почтили вниманием территорию Семигорья, когда на ней уже раскинулся первый город. Тут же выяснилось, что именно эта земля жизненно необходима тем и другим. А жалкая помеха в виде её обитателей должна быть устранена в кратчайшие сроки. Эльфы с таким подходом почему-то не согласились и покидать обустроенное место отказались. Новые завоеватели оказались не такими понятливыми, как орки, и донести свою точку зрения до них эльфам удалось не сразу. Пять раз за уроком приходили оборотни, пять раз являлось человеческое войско. На шестой раз, видимо, чтобы лишний раз не тревожить хозяев двумя визитами, незваные гости решили отложить на время собственные распри и объединились. Эта война оказалась самой затяжной. Дриады первый раз нарушили свой нейтралитет и открыто стали на сторону эльфов, перекрыв все лесные дороги и всячески мешая передвижению войск. Гномы, вдруг, решили, что торговля оружием в этот конкретный промежуток времени им невыгодна, и прикрыли Подгорный рынок таким щитом, что ломиться туда было бессмысленно и бесполезно. Орки с нескрываемым интересом следили за всеми сражениями с безопасного расстояния, не упустив возможности слегка помародёрствовать в оставшихся без должной охраны человеческих городах и владениях оборотней. Почти месяц эльфы лишь оборонялись, сдерживая объединённое войско на подступах к городу, пока какому-то умнику не пришла в голову мысль устроить им психическую атаку.
– Вад забыл упомянуть, эльфы не приемлют убийства даже в рамках войны. Для них нет ничего более ценного, чем жизнь. Даже жизнь врага. Их противники могли быть ранены, оглушены, зачарованы, покалечены, но, тем не менее, живы. Это быстро поняли, как и то, что эльфы не допустят, чтобы кто-то погиб из-за них.
– Да, Фар, спасибо, именно так. Это против них и использовали. Молоденькую дриаду выманили на нравившегося ей человека. Влюблённая девушка пришла на свидание, где её поджидал десяток солдат. Девчонку попытались или изобразили, что пытаются изнасиловать. На помощь ей тут же устремились другие дриады и тоже оказались захвачены. Пара черноцветов, тёмных магов, нейтрализовала их силу и наложила чары подчинения.
– Ваади, подожди, вы говорили, что можете вмешаться, если кто-то использует силу во зло. Или это только с магией спектра? Или… А! Вас тогда же ещё не было, наверно. Но кто-то же был? Если вы Младшие, то Старшие же были? Или Великие?
– Тихо-тихо-тихо! Ты чего разошлась? Разволновалась? Понимаю. Да, нас таких тогда ещё здесь не было, Старшие – были. И они бы вмешались, если бы дриадам грозило полное уничтожение. Понимаешь, вмешиваться во всё нельзя, даже если очень хочется. Чтобы мир развивался, его жители должны сами принимать решения, сами отвечать за них. Законы мироздания суровы, но иначе никто никогда ничему не научится. У вас бывали войны?
– У нас они и сейчас есть. Но у нас же нет никаких Хозяев с Хранителями, ни Старших, ни Младших.
– Ты в этом уверена? Если ты о чём-то не знаешь, то не факт, что этого не существует. И, поверь, в критических ситуациях они вмешиваются.
– Я говорила уже, у нас была страшная война. Ты говоришь – месяц. У нас это длилось четыре года. Десятки миллионов людей погибли, – я почти сорвалась на крик. – Это не критически? Как это допустили? Почему никто не вмешался?
– Откуда ты знаешь? Мир же ваш выжил, может, и вмешивались. А допустили вы её сами и виноватых ищите среди себя. Если бы было влияние извне, остановили бы сразу, по крайней мере, попытались остановить. А может так и было, сейчас я этого не помню и точно сказать не могу, но вижу, что вы справились. Ты пришла из мирного времени и сама войны не видела, я прав? – я кивнула. – Но много о ней знаешь и очень боишься её, – опять кивнула. – Откуда?
– Книги, фильмы. И люди ещё есть, кто её пережил. Это очень страшно. Да, я сама не знаю войны и не хочу узнавать, но всё равно боюсь. Там, где я живу, сейчас как бы спокойно, но в других местах – нет. И от этого больно и страшно.
– Страшно и больно, да. Когда разумные существа в каком-то мире смогут уйти от войн, это будет самый счастливый мир. А может, где-то и есть такой.
– Не у нас.
– И не здесь, к сожалению.
Мы немного помолчали, успокаиваясь. И я попросила:
– Расскажи дальше. Что стало с дриадами?
– Их выстроили перед городскими стенами и заставили поднять руками волосы, как на эшафоте. Возле каждой стал человек с мечом, приставленным к её шее. Глашатай объявил, что у эльфов есть час, чтобы заменить собой заложниц, одну на сто. В случае отказа дриады будут казнены. Все были уверены, что женщин и детей эльфы не отдадут. Если обмен состоится, в плену окажутся все взрослые мужчины. Им даже не пришлось подтверждать серьёзность намерений, эльфы начали выходить через три минуты. Маги едва успевали блокировать их силу, а оборотни связывать пленных. Шестьдесят три дриады были освобождены.
– Надо же, эти сволочи оказались честными, – не удержалась я от злобно-язвительного комментария.
– Скорее, не глупыми. Они точно знали, что дриады никогда не простят им гибель своих сестёр, и дорога в лес будет навсегда закрыта, а без леса придётся нелегко.
– А подлый захват, значит, простят?
– Надеялись их как-то умаслить.
– А эльфы этого не знали?
– Знали, но не решились рисковать. Так вот, всё шло по хитроумному плану, пока человеческий солдат, державший последнюю дриаду, не решил вдруг сам расправить ей волосы перед тем, как отпустить. Зачем он сделал это – неизвестно. Может, случайно, или наоборот, хотел напоследок поиздеваться над доверчивой девчонкой, а по странному стечению обстоятельств это были та самая дриада и тот самый человек. Неизвестно и как ей удалось скинуть заклинание. Но случилось то, чего никто не ожидал. Дриада ударила в предателя всей своей силой. Ни маги, ни солдаты не успели среагировать, а всё было уже закончено. На земле валялось тело, пронзённое сотнями терновых шипов, а рядом медленно оседала девушка с мечом в груди.
– Он успел…
– Нет, она сама. Не захотела жить. За общим криком никто не услышал, как свистнули две стрелы и оба черноцвета были выведены из игры. А потом ударили эльфы. Без магов блокировка их сил долго не продержалась, избавиться от верёвок было делом нескольких секунд. Удар был страшен. Эльфы и сейчас не изменили своему принципу, они не взяли ничью жизнь. Поле битвы было усеяно тысячами калек.
– И эти, тёмные, тоже выжили? Я думала их…
– Нет, я же сказал, их вывели из игры, стрела, приправленная хорошей порцией магии, надёжно парализует даже очень сильных магов. Впрочем, этим и ещё приличной части командования всё-таки не повезло. Ночью их добили. Подозревали в этом добром деле орков. Говорят, сводили старые счёты.
– А кто стрелял? И почему раньше не выстрелили? Может, дриада осталась бы жива.
– Потому и тянули, что боялись им повредить. Ждали, пока всех освободят. Случившуюся трагедию просчитать никто не смог бы. А стреляли будущие правители Радужного Королевства.
***
– Говоришь, ты эльфов такими и представляла? Почему?
– Не знаю. По книжкам. У нас много о них пишут.
– И все одинаково?
– Нет, есть разные версии.
– Например?
– Ну, у кого-то они снобы и зазнайки.
– Не сказал бы, что этого совсем нет, в определённой степени присутствует. Присутствовало. Собственное превосходство эльфы очень хорошо ощущали и демонстрировали время от времени. Этого не отнять. Ещё что?
– Есть вариант домашних эльфов. Недоразвитые уродцы в прислуге у людей.
– Понятие красоты – вещь относительная.
– Нет, там реальные уродцы с мышлением семилетнего ребёнка.
– Если так, то это совсем не об эльфах.
– Вот и я о том же. Есть нытики, хамы, наёмники, воры, любители… э… представителей собственного пола…
– Ясно, не продолжай. Примерно понял. Почему ты не приняла ни один из этих вариантов? Почему поверила в идеальных?
– Не знаю. Почему-то так. Наверное, потому же, почему не поверила в романтичных вампиров.
– У вас и такие есть?
– У нас никаких нет. Ну, я так думала. А в книгах – полно. И все поголовно мечутся в поисках человеческой жертвы, чтобы в неё влюбиться и подарить вечную жизнь.
– Круто! И как, верят?
– Верят.
– А ты, значит, нет?
– Издеваешься? Поверить в то, что можно влюбиться в еду… Нет, отклонения, конечно, разные бывают, но не до такой же степени! А вечная жизнь… Как её может подарить тот, кто сам не живой?
– Сама дошла до таких выводов?
– До чего здесь доходить? Это на поверхности. То, что у них, это не жизнь. Это… Я не знаю, как такое назвать. И не понимаю, зачем она… оно… Они же ни по каким законам не могут ничего чувствовать. Не такие чувства, как голод, например, а такие, другие… Как у них это всё?
– Спросила бы у Каиндеба, возможность у тебя была. Как ты её упустила?
– Сначала просто боялась.
– Потом перестала?
– Нет, немного привыкла. Если честно, спросить хотелось, только… Не знаю, постеснялась, что ли, князь всё-таки.
ГЛАВА 5 – Про легенду, зеркало и эльфа
– Король Аршалимэль-а-ша и королева Орбикаэлли-а-ша, – на их именах в голосе Фаарра скользнуло что-то… Нежность? Грусть? Скользнуло и исчезло. – Первые дети, родившиеся в Семигорье.
– А до них где рождались?
– Кто где. У эльфов долго не было собственных территорий. Маленькому народу нелегко построить и сохранить свой дом, они пару тысячелетий скитались по Аршансу.
– Говорили, кажется, о пяти.
– Пять – это от создания мира. Первое время здесь не было разумных рас. Потом все мигрировали с места на место.
– Даже русалки?
– Ещё как! Они по рекам носились, только держись.
– А дриады?
– А в чём проблема? Лишь бы земля была более-менее живая. В пустыни и болота они не лезли, а так чудненько бродили со своими лесами. Это сейчас всё изменилось. Так вот, когда все набродились и определились, где осесть, неприкаянными оставались только эльфы. Им просто не давали нигде зацепиться. С удовольствием пользовались всем, что те создавали, время от времени грабили и гнали прочь. А эльфы воевать не хотели, собирали свои пожитки и гордо удалялись. Пока не добрались до Семигорья. Земля там не очень, ландшафт для строительства неудобный, вода далеко, вот на него никто и не претендовал.
– А потом зачем полезли?
– Кто их знает? Натура такая. Решили, что, если эльфы там прижились, значит, не всё так плохо. А раз не всё так плохо, то нужно оттяпать себе. Но тот заход, с дриадами, был последним. После него на эльфийскую территорию уже никто не посягал. Где-то через полвека горы преобразились, на них выросли семь разноцветных городов и белоснежный дворец в центре. Своему государству эльфы дали имя Шорельдаль, Счастливая страна. Остальные прозвали его Радужным королевством.
– А короля с королевой выбрали за тот выстрел?
– Нет, королей не выбирают. На них указали Великие. В эльфийских летописях было древнее Пророчество, что как только скитальцы обретут свой дом, само Солнце даст знать, кто достоин занять престол. А до той поры все равны среди равных. Аршалимэль и Орбикаэлли вместе со всеми строили дома, возводили мосты, прокладывали каналы и растили сады. Заодно, у них было время повзрослеть.
– Повзрослеть? Они тогда были ещё детьми?
– Почти. В переводе на человеческие годы, им было около шестнадцати.
– Обалдеть! А эльфы долго живут?
– Дольше, чем люди, если ты об этом.
– Намного?
– В десятки раз. У них возраст от развития спектра зависит.
– На вид не определишь, да? Посмотришь, выглядит на двадцать, например, а на самом деле ему сто или двести или…
– Считать умеешь, – без насмешливости Фаарр решительно не мог. – Продолжай, интересно, до скольких дойдёшь. В тысячах сможешь?
– Фар! – а у Ваади, видимо, одёргивать его было добровольной братской обязанностью. – Маррия, если эльф выглядит на двадцать, то и ощущает себя на двадцать, со всеми присущими этому возрасту особенностями, и воспринимать его следует двадцатилетним. А система перевода эльфийских лет в человеческие довольно сложная, кратность пересчёта в различных циклах меняется. Тебе это не нужно.
Наверное, они были правы, мне это, действительно, не нужно, но интересно же! И другое интересно:
– А вам сколько лет?
Они переглянулись и засмеялись.
– Мар, а сколько лет огню? А воде?
Появившееся ещё на берегу и тщательно отгоняемое понимание, что с единственными моими здешними знакомцами всё очень сложно, совсем расхотело отгоняться, требовало озвучки и формального подтверждения их принадлежности к… Ой, мамочки!
– Вы… вы… – озвучка требовалась, но нужные слова никак не выговаривались. – вы…
– Мы… – Фаарр выдержал драматическую паузу. – Ты правильно понимаешь. Мы – Младшие Хозяева и Хранители, – он жестом остановил мою очередную попытку «выкнуть». – На этом – всё. Пока. И запомни – ничего не изменилось. Я – Фаарр, он – Ваади, мы остались такими же, с какими ты познакомилась уже почти сутки назад. Это я на всякий случай говорю, чтобы вдруг бояться начать не вздумала.
Бояться я почему-то не вздумала. Может, потому что всё это до конца в моей голове не укладывалось, даже с таким косвенным признанием своей принадлежности к не очень земным созданиям. Ну да конечно! Косвенным, как же! Всё равно не укладывалось и искало варианты более удобоваримые:
– Ты говорил, тогда… когда… ну, в смысле, когда тогда… Вас ещё не было!
– У тебя удивительный ораторский талант, Мар. Эти твои «тогда, когда» – просто вершина разговорного жанра.
Я совсем засмущалась и покраснела. Вечная моя проблема: от волнения теряются слова, а не потерявшиеся не успевают за мыслями и не могут их выразить. Вот и выходят подобные перлы. Спасибо, Ваади пришёл на помощь.
– Понимаешь, Маррия, мы не всегда находимся в нижнем мире. Особенно в оболочках. Приходим, когда в этом есть необходимость.
– А ты ещё говорил, вас все знают! – как-то обиженно у меня это прозвучало, даже немного обвиняюще, но вроде бы они это восприняли нормально.
– Естественно, знают. Я же говорю: мы приходим, когда нужно. А возраст… Уже объяснял, как мы выглядим, так и воспринимай, всем будет проще.
Возраст меня теперь волновал намного меньше, чем минуты назад.
– Если вы приходите, значит, и уходите. И можете уйти в любой момент. Да?
– Боишься остаться одна? Не переживай, Мар, не бросим. И это не потому, что мы такие благородные, хотя мы именно такие. Не можем мы уйти. Пока.
– Пока? Не можете? Фаарр, а…
– Ты слушать будешь или каждое слово переспрашивать?
Я притихла, а то, правда, передумают рассказывать. На окраинах подсознания мелькало что-то ещё, смутное, непонятное и тревожное, но в нормальный вопрос оформляться не спешило, и я постаралась отмахнуться от него. Пусть сначала прояснится, а потом уже пристаёт.
– Шорельдаль был достроен и заселён, – рассказ продолжил Ваади. – Пустовал только дворец. Эльфы содержали его в идеальном порядке, собирались на площади перед ним, чтобы отпраздновать какое-либо событие, но поселиться в нём никто не пытался. В день, когда Великие соединили Аршалимэля и Орбикаэлли, над дворцовой площадью установили Радужную Арку, видимую из всех уголков Счастливой страны. Она стала символом королевства и главной приманкой для туристов. Честно признаю, у них получилось уникальное произведение искусства, трудно было поверить, что подобное чудо создано без вмешательства Высших. Но эльфы не были бы эльфами, не вложи они в неё помимо красоты ещё и парочку полезных функций. Первая и главная – сигнал тревоги. Каждый из семи городов связывался со своим цветом, в случае опасности или каких-либо проблем в городе его полоса начинала моргать. Интенсивность моргания соответствовала уровню проблемы. А в спокойное время на этих полосах транслировались городские новости.
– А сейчас она ещё есть? Вот бы посмотреть!
