– Маловероятно, но не исключено.
Вывод напрашивался сам собой – держаться поближе к новым знакомым, если они, конечно, не против, и попросить научить хотя бы основам местного языка, а для этого, опять-таки, держаться поближе. И познакомиться поближе, наверное, не помешает, в смысле, слезть с официоза.
– А можно мне вас называть просто Фаарр и Ваади, ой… Хотела сказать Фаарр… Бли-ин! Что за ерунда? Ваади… Фаарр…
Мои словесные экзерсисы остановил синеволосый:
– Не сможешь, не мучайся. Короткие имена только для семьи.
– Это тоже магия?
– Это Закон. И давай сменим тему.
– На какую?
– На любую, кроме нас.
– Ладно, – от неудачи с произнесением их имён вернулись предыдущие мысли, ну, те, кто они. И… Лучше, правда, о чём-то другом. – А меня можно называть Маша.
– Маша? Самое то! Особенно в Кастании.
В странных интонациях Фаарра разобраться я не смогла, и чем ему не понравился сокращённый вариант имени не поняла.
– Что не так-то? Нормальное имя. Мария – полное, Маша – короткое. Можно ещё Маня или Маруся, но мне не нравится.
– Мария, здесь на «а-ша» заканчиваются… заканчивались имена королевской семьи, – ненамного понятней объяснил Ваади. – Ты королевских кровей?
– Вряд ли. Я, правда, свою генеалогию не слишком далеко знаю, но такое – вряд ли.
– Очень вряд ли, – согласился Фаарр. – Забудь про Машу, если не хочешь попасть на Прощальную площадь.
– А что это за площадь? Зачем туда попадать?
– Как бы тебе это помягче… Там выносят и исполняют приговоры по… некоторым делам. За «Машу» ты оттуда не вернёшься.
– Ой, точно не захочу!
– Тогда всё, вопрос закрыт.
– Нет, Фар, подожди, – Ваади эту тему законченной не посчитал. – Ты сам заметил, что Мария тоже звучит не слишком по-здешнему. Какие говоришь ещё есть варианты?
– Маруся и Маня. Но мне они не…
– Мне тоже «не». А тебе Фар?
– Ма’ррия.
– Чего?
– Будешь Маррия. А что? Почти твоё имя. Но по здешним правилам.
– А Марию оставить нельзя? Или Марью?
– Лучше не надо. Звучит не по-аршански. Нам с Фаром нормально, а местные могут не понять.
– Ну-у, ладно, пусть будет Маррия. Собственно, только буковка добавилась и ударение переехало, привыкну.
– Какая самоотверженность! – на явную подколку рыжеволосого стоило как-то ответить, но он опередил: – Ты так трагично вздыхала, что не удержался. Можешь пропустить, что хотела мне сказать, и спросить, что у меня хотела узнать.
Так я и сделала, всё же узнать хотелось сильнее, чем высказаться.
– Ты сказал, здесь есть король…
– Был. Возможно, расскажу, но не сейчас.
– Ладно. А эльфы есть?
– Сказал же! Не сейчас!
– Ой, король – эльф?
– Маррия!
– Молчу. А про селян можно?
– Сколько угодно.
– А селяне, они кто?
– Человеки.
– Просто? Не маги?
– Если под магами ты подразумеваешь общее наличие магии у индивидуума, то да, немного маги, в основном – жёлтые.
Что-то с узнаванием нового не очень ладилось, Фаарр всё на потом отложил, Ваади объяснил так, что вопросов лишь прибавилось.
– А подробней?
– Здесь нет никого без магии, различие лишь в цвете и потенциале. В зависимости от величины потенциала…
– Вад, давай без лекций, она их сейчас не переварит. Короче, одни могут больше, другие – меньше. Доступно? Пока тебе этого хватит.
А вот и не хватит, про магию хотелось бы побольше узнать. Про потенциал, наверное, понимала, чем он крупнее, тем сильнее маг, а про цвета терялась в догадках.
– Жёлтые – это кто?
– Те, у кого магия земли.
– Поэтому они селяне?
– Какая связь? – то, что мне казалось очевидным, Фаарру таким не казалось.
– Ну… село, в смысле, селение, сельское хозяйство, для него земля нужна, а они маги земли. Логично?
– Местами, – признал рыжеволосый. – Редкими.
– Отношение к земледелию имеет меньше трети селений, – расшифровал редкость мест Ваади. – У людей в основной массе превалирует земля, приблизительно три четверти кастанийцев одноцветные жёлтые. Сейчас не будем углубляться, постепенно разберёшься.
– Ну… да. Это лучше на свежую голову. А сюда эти селяне зачем приходили?
– Тра…
– Фар! – на полуслове оборвал брата синеволосый.
– Думаешь она таких слов не знает? – с изрядной долей насмешливой скептики уточнил тот. – Ладно. Размножаться приходили.
– Как? – честное слово, я не поняла, что имелось в виду, мозги, действительно, заторможено работали.
– Ползучая мандрагора… Охренеть! – после столь высокой оценки моего последнего вопроса Фаарр всё же снизошёл до объяснения. – Тебе сколько лет? Всё ещё не в курсе? У вас как размножаются? Не делением же?
– Нет, у нас сексом. Так это они сюда тра… ой… для этого приходили?
– Видишь, Вад, знает она такие слова.
Слова я знала разные, но в своём лексиконе их не держала, в смысле не использовала. Только если совсем в крайних случаях. На смех рыжеволосого не обиделась, судя по всему, если реагировать на все его подколки, то из обид не вылезешь, продолжила выяснять обстановку.
– А почему сюда? Романтика?
– Селяне и романтика? Спасибо, насмешила!
– Примета у них такая. Если в Большую Луну заняться сексом у Озера, то размножатся… Фар, прекрати ржать, сам так сказал! Короче, плодовитость у них повысится.
– Правда?
– Нет, но они верят. И развлекают Вада своими… Всё, Вад, молчу.
– А они, когда шли, всё время что-то бормотали. Всякие камни, деревья. Это зачем?
– От глупости. Тёмный народ, суеверный. Ляпнул один недоумок, остальные подхватили.
– Ладно тебе, Фар. Это в Мрачные дни появилось. Можно понять. Плохие были времена.
– Сейчас лучше?
– Для них – да.
Из скупого ответа Фаарра вытекало, что лучше стало не всем, и это требовало расширения информации.
– А для кого нет?
– Для других.
– Кого других? Э…
– Маррия!
– Поняла, молчу. А смысл-то в этом суеверии какой?
– Никакого. Типа, идёшь к Озеру – предупреди хозяйку. Вот и предупреждают. Кто песни поёт, кто вопит: «Я иду», а кто вот так, что увидит, то и обзовёт.
– У Озера есть Хозяйка?
– Нет. У Озера есть Ваади.
– А была?
– Не было. Пыталась одна тут стать…
– Чёрная Невеста?
– Тебя похвалить за догадливость?
– Нет, не надо, я скромная.
– Я и не собирался. Это все знают.
– Я не знала.
– А ты кроме неё тут, вообще, ни о ком не знаешь, так что, выбирать тебе не из кого.
– А почему она Чёрная? Потому что… плохая?
– Мягко говоря, да, – синеволосый перехватил у брата инициативу, тот явно собирался ответить не мягко. – И из-за наряда. В Мрачные дни она была в свадебном платье. Чёрном.
– Стойте, а я тогда причём? Как меня с ней могли перепутать? Моё платье – белое. А белое даже в темноте чёрным не выглядит.
Фаарр посмотрел на Ваади, Ваади на меня, а я… Я заподозрила что-то неладное и полезла в траву искать платье. Нашла. Моё великолепное свадебное платье. Сухое и чистое. Абсолютно чёрного цвета. Расправила его и растерянно уставилась на парней.
– Ребята, как это?
Ответа не было. Я осторожно положила платье и отодвинулась подальше. На другую сторону костра. Некоторое время мы так и сидели молча. Я первая не выдержала:
– Может его всё-таки утопить, как собиралась? Или сжечь? Ещё надёжней получится.
– Хорошо бы, – кивнул Ваади.
– Нет. Не думаю, – притормозил наши платье-уничтожающие порывы Фаарр. – Если бы всё было так просто… Маррия, ты уверена, что оно было белым?
