На такой пассаж можно было лишь сердито фыркнуть. Не могла же я забыть цвет собственного платья! Тем более такого платья. Перед глазами сама собой встала картина моего отражения в Озере. И платье тогда было белоснежным. Как и в доме Старой Бекки. Я отлично это помнила.
– Надень его, – прервал мои грёзы Фаарр.
– Ни за что! – для убедительности отодвинулась ещё дальше. – Я его боюсь.
– Молодец какая! Лезть в Озеро она не боится. Оказаться в чужом мире она не боится. А платья она боится. Надевай, сказал, саламандру тебе в воду!
– Я не лезла в Озеро, я нечаянно, – что-то теперь я разволновалась и от волнения голос начал срываться, в смысле, на крик срываться. – И оказалась здесь нечаянно. Меня не спрашивали. А платье будет уже…
– Ага, хоть что-то будет чаянно. Нам отвернуться?
Судя по всему, шансов отвертеться от рискованного эксперимента у меня не было. Я горестно вздохнула… раз десять, и со скоростью беговой черепахи преодолела те несколько шагов, что казались мне безопасным расстоянием. Крепко зажмурилась, кое-как влезла в наряд, подкинувший какой-то совсем нехороший сюрприз, и повернулась, по-прежнему не открывая глаза.
– Охренеть! – надо же, Фаарр даже саламандру с мандрагорой не вспомнил.
– Взбесившийся келпи! – зато Ваади порадовал новым оборотом. – Я же говорил!
Стоять с закрытыми глазами оказалось не очень весело. И вовсе не спокойно. Но совсем не страшно, просто ни капельки. Напротив, появилась такая уверенность, какой я за всю свою жизнь не ощущала. А ещё мне очень захотелось увидеть себя. Поэтому глаза я открыла, посмотрела на застывших в напряжённых позах парней и потопала к Озеру.
– Эй, ты куда?
– Маррия, стой!
Это они в один голос закричали. Я отмахнулась и уже бегом рванула вперёд, пока не попытались остановить. Домчалась до обрыва у воды и впилась глазами в озёрную гладь.
Это была не та я, которую видела уже дважды. Женщина, смотрящая мне в глаза из глубин Озера, была совершенно другой. Сильная, властная и … жестокая? За долю секунды меня с головой накрыла паника. Путаясь в юбках, задыхаясь от нахлынувшего ужаса, я принялась стаскивать с себя этот кошмар. Платье же словно приклеилось ко мне и слезать не собиралось. Я плакала, что-то кричала, слышала где-то вдалеке голоса ребят и проваливалась в темноту. Пока в этой темноте не мелькнула поляна с нереальными цветами и Он, мой Он из моего Сна. Я рванулась, выныривая одновременно из тисков злополучного наряда и из тьмы. Всё! Свобода!
Ещё какое-то мгновение смотрела на скомканное платье, а потом решительно швырнула его в воду. И полетела следом. С такой неожиданно проснувшейся тягой к водному миру, я скоро русалкой стану! Однако Озеру, видимо, такая квартирантка не требовалась, уже знакомым пинком меня вышвырнуло на берег. Быстро в этот раз, даже воды наглотаться не успела. Осталось выяснить в каком мире. Приподнялась и первым делом увидела платье. Чёрное платье, спокойно лежащее рядом.
Потом Фаарр и Ваади отвели меня к костру, вручили новую чашку кофе, уже дымящуюся сигарету и даже накинули на плечи что-то. Я это плохо запомнила. Долгожданная истерика, наконец, соизволила явиться.
За страданиями, рыданиями и метаниями я пропустила рассвет. В себя пришла, когда Фаарр буквально взял меня за шиворот и хорошенько встряхнул. Видимо, что-то в мозгах встало на место и истерить я прекратила. С удивлением обнаружила, что вокруг совершенно светло и можно всё полноценно рассмотреть. Собственно, ничего особенно нового для себя не открыла. Разве что к синей шевелюре Ваади добавились такие же ярко-синие глаза, а у огненно-рыжего Фаарра, глаза оказались цвета тёмного мёда. Сама местность более знакомой не стала. Кроме Озера. Оно в точности повторяло все формы Озера из моего мира. Но рельеф берегов был совершенно другим. Здесь, на этом самом месте, должен был быть мой Заповедник. С мягким пологим спуском к воде, без всяких бугорков и обрывов. А обрыв – ничего себе! Это с какой же силой меня швыряло, чтобы забросить на такую высоту? Как ещё ничего себе не сломала! От дневного знакомства с окрестностями меня отвлёк Фаарр.
– Маррия, в общем так, всё, что происходит – одно большое «непонятно». Нам сейчас нужно будет уйти…
– Надолго?
– Как получится.
– А я?
– А тебя Вад пока спрячет.
– Где? В лесу?
– В Озере.
Мне стало плохо. Да я к нему больше на пушечный выстрел не подойду!
– Только не начинай рыдать. Это самое надёжное место, пока разберёмся, что происходит.
– А на берегу никак? Я где-нибудь тихонько посижу.
– Никак. Это ночью Вад закрыл все дороги, днём так делать нельзя, сразу привлечём внимание, а нам это ни к чему. И тебе показываться кому-либо на глаза не стоит, хотя бы пока не освоишься. Так что, только Озеро.
– Фаарр, я боюсь…
– Знаю, девочка, но надо.
В его глазах и интонации скользнуло что-то такое, что мне на мгновенье показалось, будто я разговариваю не с молодым парнем, а древним мудрым старцем. Но стоило раз моргнуть и наваждение пропало, это опять был всё тот же насмешливый и язвительный Фаарр.
– А дышать я как в воде буду? Я же не русалка какая-нибудь.
– И слава Великим, что не русалка. Нормально ты дышать будешь. Иди за Вадом спокойно и ни о чём не думай.
– Совсем ни о чём?
– А сможешь? Это был бы идеальный вариант.
– Вряд ли.
– Тогда думай, но спокойно. Пошли?
И мы пошли. Не к обрыву, а немного в сторону, где берег плавно спускался к самой воде. Ваади уже ждал нас там. И держал в руке чёрное платье. Я сразу занервничала.
– А оно зачем? Не надо его! Я не хочу! Его нужно уничтожить!
– Успокойся, – прикрикнул на меня Фаарр. – Разберёмся, что к чему, тогда и решать будем. Неспроста всё это. Не бывает таких случайностей, можешь мне поверить. Вад, саламандру тебе в воду, открывай, не тяни. Мы её ещё час уговаривать зайти будем, а время идёт.
И Ваади открыл. Повинуясь его руке, вода забурлила и образовала своеобразный тоннель. Я ахнула, отшатнулась назад, но услышав, как Фаарр демонстративно хмыкает за спиной, сжала зубы и с отчаянной решимостью шагнула вслед за Ваади.
***
– Легко ты с ними подружилась.
– Ну да. Вообще, нет, мы ещё потом… Да, легко. У меня так редко выходит, мне обычно с новыми людьми трудно общаться, а с ними – запросто. Хорошие они.
– Хорошие. И у тебя нигде никак ничего? Они всё же Высшие.
– Было немножко.
– Совсем немножко, похоже.
– Не совсем, но да, не так, чтобы очень. Я о том, кто они, сначала старалась не думать, а потом оно уже само как-то получилось.
– Зато со мной…
– А с тобой – это с тобой. Это другое.
ГЛАВА 4 – Про магию, страх и легенду
Всей моей храбрости хватило сжать зубы и на дрожащих ногах гордо идти за Ваади, не отрывая глаз от его спины, чтобы не замечать бурлящую вокруг воду. И считать «туда-сюда». Этот мой старый проверенный способ взять себя в руки. Считаешь от одного до десяти и обратно, потом от одного до одиннадцати и обратно, потом до двенадцати и так далее, пока не успокоишься. Я досчитала до восемнадцати «туда», не успокоилась, но мы уже дошли.
Это был дом. Самый обыкновенный дом. Под водой. Стоит признать, довольно симпатичный домик. С прозрачными стенами. Через одну из них мы вошли. Наверно. Потому что никакой двери я не увидела. Просто раз – и уже ничего вокруг не бурлит, а есть комната с диваном, креслами и двумя журнальными столиками. Было бы даже уютно, но… Прозрачные стены!!! А за ними – водный мир во всей красе, включая своих обитателей.
– Ваади, а… – я махнула рукой в сторону этих самых стен.
– Нормально, – отмахнулся он. – Вода же. Ты не переживай, снаружи ничего не видно, он закрыт.
Легче не стало. Мне-то всё видно. И всех. А они тут плавали толпами, эти рыбы всевозможных форм и размеров. Прямо-таки аквариум наоборот! Я совсем уже было собралась попроситься обратно на сушу, но представила какую дозу язвительности получу от Фаарра. Ну уж нет! Восемнадцать, семнадцать, шестнадцать…
– Маррия, смотри, захочешь есть, положишь руку вот сюда, – Ваади показал на зелёный овал в углу одного из столиков. – Потом разборчиво подумаешь, чего хочешь. Только внимательно думай, подробно. Примерно так: «хорошо прожаренные куриные отбивные с гарниром из тушёных овощей». Поняла? Полностью думай, а то получишь что-то из меню оборотней.
– А если суп какой-нибудь? Весь рецепт подумать надо? – эта штука меня заинтересовала, я даже про стены забыла. – Тут есть оборотни?
– Нет, весь рецепт не надо. Только «сваренный» добавляй обязательно. Тут много кто есть, потом расскажу, сейчас некогда. Если лакмус станет синим – заказ принят, жди, если жёлтым – что-то не понято, попробуй уточнить, если чёрным – отказ, думай что-то другое, но это редко случается. Когда будет готово, засветятся кассиры…
– Что засветится?
– Кассиры, вот эти ямки, видишь? – он показал на три ряда углублений разных размеров и выдвинул ящик стола. – Деньги тут. Какие засветятся, те и положишь, они по размеру, не ошибёшься. В каждую светящуюся – по одной монетке. – монеты больше походили на бусины, даже отверстия в них были, различались они размером и цветом: большие белые, средние золотистые и маленькие серебряные. – Про их номиналы потом объясню, пока просто расплачивайся запрошенными. Так, что ещё? С напитками то же самое, о чём подумаешь, то доставят.
– А как они сюда доставят? Под воду? Или надо на берег выходить?
– Даже не пытайся без меня отсюда выходить. В принципе, ты и не сможешь. А как доставят, увидишь, сюрприз будет. Не напрягайся, не страшный, – легко сказать: «не напрягайся», у меня уже план по сюрпризам перевыполнен лет на несколько вперёд. – Ясно. Не будет сюрпризов, успокойся. Вот здесь всё появится, как только оплатишь. Размер порции указать не забудь, обязательно добавляй: «на одну человеческую женщину». Поняла?
– Да. Ваади, а… – я замялась. Стеснялась об этом спрашивать, но от природы-то никуда не денешься. – а где… удобства?
– Удобства? – хорошо, что Ваади догадливый, и что он – не Фаарр. – Вот эти?
Оказались именно эти. Вполне современные и знакомые по моему миру. Стены здесь были, спасибо неизвестному архитектору, не прозрачные, а словно из тысяч хаотично передвигающихся пузырьков, слегка походящие на матовое стекло. Непривычно, но зато за ними ничего не видно. Видно стало, когда передняя стена своих пузырьков лишилась, предоставила мне обзор и вернулась в прежнее состояние.
– А как туда…
– Вот здесь, – на стене проступил контур дверного проёма. – Спокойно проходи, не бойся. Всё, Маррия, основное показал, располагайся, поешь, поспи, не нервничай, выйти не пробуй, но это я уже говорил. Мы ушли.
Он просто исчез. Взял и растворился в воздухе.
– А курить тут можно? – спросила я уже в пустоту. Ой, нет, видимо, не совсем. На второй столик шлёпнулась знакомая пачка сигарет. Если правильно поняла, это разрешение. – Спасибо, а спички? – рядом с сигаретами возникло нечто, смахивающее на пиалу, с маленьким огоньком внутри. Похоже, зажигалка от Фаарра. Я ещё раз поблагодарила и пошла осматриваться.
К стенам старалась не приближаться, мне было откровенно страшно. Пусть, по заверениям синеволосого, все эти жуткие водоплавающие меня не видели, у меня сердце замирало от такого соседства, но выбора не было. Разве что закрыться в комнате с удобствами и не выходить оттуда никогда. Ну, хотя бы до возвращения Ваади с Фаарром. Но это как-то совсем по-детски. И могу себе представить реакцию обоих, убедить их после этого в собственной адекватности будет непросто.
Осматривалась я недолго. Посидела на диване и кресле, немножко побродила по центру комнаты и высмотрела ещё две. Одна – явно спальня, с большой кроватью, во второй виднелся какой-то стол, наподобие бильярдного. Как в них попасть я не знала, намёков на двери обнаружить не удалось, а лезть напролом сквозь стены не решилась. Мало ли, вдруг выйду куда-нибудь не туда ненароком.
Стресс, кажется, потихоньку отпускал, или я к нему просто начала привыкать. Мне стало поспокойней и захотелось есть. Да и проверить чудо-доставку еды было очень интересно. Для первого эксперимента решила остановиться на чём-то легко объяснимом. Для надёжности порепетировала, что буду говорить, в смысле, думать и, сообщив столику, уже окрещённому скатертью-самобранкой: «Телефона, телефона, чукча кушать хочет», водрузила правую руку на лакмус и промыслила: «Творог со сметаной, сахаром и свежей клубникой на одну человеческую женщину». И запоздало сообразила, что меня вполне могут не понять. Ведь ни Фаарра, ни Ваади рядом нет, и неизвестно распространяются ли их переводческие способности на мысленный процесс. Зря волновалась. Наверное, дом Ваади обладал всеми талантами своего хозяина. Лакмус сменил цвет на синий. Я присела на ближайшее кресло и принялась ждать. Через пару минут засветились четыре маленьких кассира и один средний. Я достала из ящика монеты-бусинки и разложила их по нужным углублениям. Лишь только последняя заняла своё место, как они разом исчезли, а в центре стола возникло небольшое блюдо с приличной горкой творога, щедро политого сметаной и просто засыпанного половинками клубничек. Рядом с блюдом появилась завёрнутая в полотняную салфетку десертная ложка с красивой узорчатой ручкой.
Рассудив, что при заказе нескольких блюд место их материализации должно быть свободным, а значит, уже доставленное можно спокойно забирать, я вместе с этим великолепием перебралась за другой столик. Всё оказалось очень вкусным. Чашка кофе с молоком за три маленьких бусины и сигарета добавили оптимизма. Вопрос: как быть с посудой, решился просто. Стоило поставить её в центр «скатерти-самобранки», и она исчезла. Ничего похожего на пепельницу в комнате не водилось. Немного пострадав муками совести, пепел я приспособила под неё импровизированную зажигалку. Огонёк не обиделся, спокойно слизнул остаток сигареты и продолжил плясать весёлыми лепестками на донышке пиалы.
А мне захотелось спать. Заняться всё равно было нечем, организм требовал отдыха, да и Ваади рекомендовал выспаться. Я неплохо устроилась на диване. Пусть нет подушки и одеяла, но это нормальная и вполне мягкая мебель, а не жёсткая земля и платье под головой…
Это проклятое платье прогнало сон и вернуло страх. Что оно такое? Почему, провисев в шкафу более десяти лет, оно ни на день не состарилось? Не потеряло цвет, форму и даже не помялось? Как оно, сшитое для семнадцатилетней девочки, могло оказаться впору двадцативосьмилетней женщине? Почему после всех моих заплывов и ползания по берегу оно осталось совершенно чистым? Почему оно изменилось после Озера? Почему оно изменяет меня? То есть не меня, отражение… Или всё-таки меня? Ладно селяне, но ведь и Фаарр, и Ваади, если не испугались, то были неприятно удивлены. Как моя Зинка, самая обыкновенная Зинка, которую я знаю всю жизнь, могла сшить такое? У меня была куча вещей, вышедших из её рук, но ни одна так себя не вела. Они могли быть удачными или не очень, хорошо сидеть или топорщиться в ненужных местах, но никаких фокусов за ними не замечалось. И их нужно было стирать и гладить, и я из них время от времени вырастала. И без примерки Зинка не шила. Ой, мамочки! Это что, платье от Старой Бекки? Не может быть! Она не передаёт вещи через кого-то, всегда только сама, из рук в руки. А это… Мне даже не Зинка его отдала, я сама сняла его с вешалки. И Старая Бекка не шьёт дважды одному человеку. А мне она велела прийти… Стоп, велела прийти, не значит, что она собирается шить. А что это значит? Тогда, одиннадцать лет назад, мы не смогли догадаться. Сейчас вопросов стало больше, а ответов по-прежнему нет. Но если тогда мы всерьёз об этом не задумывались, немного поломали головы и забыли… Так, а почему забыли? Как мы могли забыть? Как я могла ни разу не вспомнить об этом платье до вчерашнего дня? И почему вспомнила? Ладно, положим, вспомнила я о нём по ассоциации с другим свадебным платьем. Но откуда взялось это глупое желание влезть в него? Более десяти лет спустя? Что она тогда передала через Зинку? Что сама пойму, когда надеть? Это и было то самое понимание? Но я ничего не понимаю!
От всех этих мыслей, я разволновалась настолько, что заломило в висках, в ушах зашумело, а спокойно лежать оказалось невыполнимой задачей, вопросы требовали обзавестись ответами или хотя бы озвучиться. Вскочив с диван, я закричала куда-то вверх:
– Я ничего не понимаю! Слышите, Ребекка Ивановна? Я ничего не понимаю!
Рыбы, которые теоретически не видели дом Ваади, но спокойно плавали вокруг, прянули в разные стороны. По-моему, даже ближняя растительность шарахнулась от моего крика. А я явно услышала женский хохот. Я никогда не слышала, чтобы Старая Бекка смеялась, но почему-то сразу уверилась, что это не она. Она была странной, непонятной, загадочной, но не злой. А от этого хохота несло такой злобой, что у меня перехватило дыхание. И ещё: в нём было что-то знакомое. От этого стало ещё страшнее. За прозрачной стеной мелькнуло нечто тёмное, дом качнулся, как при землетрясении, вся рыбья свора вдруг развернулась и принялась атаковать моё убежище. Я видела эти морды, с тупым упорством бьющиеся в стены, слышала жуткий хохот и орала от ужаса. Полностью потеряв контроль над собой, я уже была готова выскочить наружу, лишь бы прекратился этот кошмар, и какая-то неведомая сила активно толкала меня на это. Сделала один шаг, второй, запнулась обо что-то, упала, уткнувшись лицом в ткань.
И пришла тишина. Не стало никакого хохота и всепоглощающего ужаса. Я ещё немного полежала, вцепившись обеими руками в спасительную вещицу. Потом осторожно приподняла голову. Страшные монстры превратились в по-прежнему отвратительных, но вполне мирных рыб и плыли себе по своим рыбьим делам, осторожно огибая дом. А я сжимала в руках своё платье.
Это что же получается? Меня спасло оно? Измученный мозг здраво рассуждать отказывался. И не здраво тоже. Стараясь не смотреть вокруг и не выпуская из рук платье, я подтащила два кресла вплотную к дивану, их высокие спинки почти полностью перекрыли мне всяческий обзор, пристроила на одно пиалку с огоньком Фаарра, забралась в это импровизированное гнёздышко, укрылась своей ненормальной одёжкой и приготовилась ждать.
Оказывается, от перемены мест миров мой Сон не меняется. Те же цветы, горы, дорога. Но проснулась я на мгновенье позже. Этого крошечного мгновения хватило, чтобы увидеть край Его щеки и унести меня куда-то в заоблачные дали. Куда безуспешно пытался достучаться некстати проснувшийся здравый смысл, уже минут пять занудно твердивший: «Ольховская, очнись! У тебя на носу бальзаковский возраст, а ты млеешь не понять от чего, как малолетняя идиотка!». У Фаарра это получилось лучше.
– Мандрагора ползучая! Это что? Маррия, чем тебя нормальная кровать не устроила?
Но я так быстро спускаться на землю не собиралась.
– Фаарр, тут есть красные цветы?
– Что есть?
– Цветы. Красные. Большие. Есть?
– Как бы тебе помягче сказать, – я напряглась, заранее настроившись на отрицательный ответ. – Думаю, красные цветы есть в любом мире. А большие, это настолько относительная величина, что…
– Просто скажи: есть или нет.
– А тебе зачем?
– Надо!
– Логично. Прямо сейчас «надо»? Предмет первой необходимости?
– Фаарр!
– Тут этих красных цветов… Тебе какие «надо»: розы, пионы, гвоздики…
– Такие, каких у нас нет.
– А я знаю, какие у вас есть?
– Ой, точно! Бли-ин… Ладно, ты их все просто называй тогда, пожалуйста.
– Маррия, а с чего ты взяла, что то, что одинаково называется одинаково выглядит?
– Я… Не знаю. Мне так кажется.
– Постучи по лбу три раза.
